Ксюша всегда считала свою жизнь нормальной и не понимала, почему в школе их семья состояла на учете как неблагополучная.
Конечно, и отец, и мама были любителями «заглядывать в стакан», но они оба работали. И, хотя зарабатывали немного, семья не голодала, мать каждый день готовила – пусть не разносолы, но сытную еду – жареную картошку, макароны с тушенкой. К чаю покупали пряники и карамельки.
Отец пил все больше. Мама «поддерживала» его, объясняя это тем, что наливает себе, чтобы мужу «меньше досталось». Часто оба они засыпали прямо за столом.
Отец умер, когда Ксюше было одиннадцать.
Теперь маме не надо было никого «поддерживать», но появилось новое объяснение – «с горя». Иногда она задерживалась у какой-нибудь подруги и приходила домой, когда дочь уже спала. Иногда компания собиралась у них на кухне. Это было хуже.
Мамы не стало, когда дочери исполнилось девятнадцать. К этому времени Ксюша уже окончила девять классов и выучилась на швею-мотористку. Она как раз искала работу, когда это случилось с мамой – возвращалась с работы и попала под машину. Поскольку был день зарплаты и мать уже успела с подружками отметить это событие, виновной в ДТП признали ее.
Ксения осталась владелицей двухкомнатной хрущевки, расположенной на первом этаже старого четырехэтажного дома.
На работу она устроиться так и не успела. В ее квартире поселился Гриша – симпатичный молодой парень, который тоже нигде не работал, но деньги в дом время от времени приносил.
Так они прожили почти полгода, как раз до того дня, когда Ксюша сообщила парню, что она беременна. Гриша, услышав новость, исчез на следующий день, оставив Ксении пустой холодильник, неоплаченные счета за свет и три тысячи в старом материном кошельке.
Пришлось искать работу. Некоторое время она мыла полы в подъездах, потом ей стало тяжело. Начала сдавать вторую комнату в своей квартире – четыре месяца квартиранты жили, а после того, как Ксюша родила дочь, съехали – не выдержали бессонных ночей. Анжелика – так Ксюша назвала девочку – была голосистой и беспокойной.
Помогла соседка, Антонина Васильевна, – договорилась в ателье, что Ксюше будут давать на дом работу по ремонту одежды. Деньги небольшие, но с учетом пособия на них можно было кое-как жить.
В ателье Ксюша познакомилась с Петром. Высокий симпатичный мастер по ремонту швейного оборудования давно посматривал на нее. А однажды, когда Ксюша принесла в ателье выполненную работу, заговорил с ней.
Они вышли на улицу – шел дождь, и Петр предложил довезти ее до дома. Так и начались их отношения. Через полгода они подали заявление в ЗАГС, а еще через месяц расписались.
У Петра была своя двухкомнатная квартира, но там жила мать, поэтому он переехал к Ксении. Когда Анжелике исполнилось три года, Ксюша родила сына. Мальчика назвали Андреем.
Кажется, все отлично – живи и радуйся. Петр работал, никаких вредных привычек у него не было, все, что зарабатывал, нес в дом. К обоим детям относился хорошо, Анжелику не обижал. Ксения, вопреки суждению, что «от осинки не родятся апельсинки», к cпиpтнoмy не тянулась – не хотела повторить путь родителей.
И все было нормально, пока на горизонте вновь не появился Гриша. Ксюша словно бы забыла, что когда-то он бросил ее в самый трудный момент – беременную, без денег, без поддержки.
Она раз сходила к нему на свидание, второй, а потом все так закрутилось, что остановиться уже было нельзя.
Петр узнал о этом через пару месяцев и сразу подал на развод. Ксюша не возражала.
Петр съехал из ее квартиры, вернулся к себе. Гриша снова поселился здесь. И все пошло по-старому: Ксюша работала, Гриша лежал на диване. Иногда он исчезал из дома на день или два. Когда возвращался, приносил деньги. Правда, Ксюше отдавал немного.
Петр платил алименты, встречался с Андреем в выходные, даже хотел вообще забрать сына к себе, но Ксюша была против. Все объяснялось просто: ее зарплата и алименты, причем неплохие, часто были единственными деньгами, на которые жила семья.
Когда Андрею исполнилось шесть лет, Петр женился и уехал из города на родину жены. Теперь на выходные Андрюшу забирала к себе бабушка – Анна Михайловна. Петр приезжал к матери раз в год, но про сына не забывал.
А в семье Ксюши жизнь шла все так же: она работала, занималась домом, Гриша так и остался «вольным стрелком» – денег домой почти не приносил, детьми не интересовался.
– Зачем ты его в доме терпишь? – спросила как-то у Ксюши соседка. – Лежит, как тюлень, а ты крутишься вокруг него – кормишь, одеваешь. Жила бы сейчас с Петром – горя бы не знала.
– Нормально я живу, не хуже других, – ответила ей Ксюша. – А вы в мою жизнь не лезьте, своей занимайтесь.
Ну, не лезьте, так не лезьте. Соседка перестала советы давать. И помогать перестала.
А помощь Ксюше снова понадобилась: она родила еще одну дочь – Веронику. Гриша стал исчезать из дома чаще, но денег приносил все меньше и меньше.
А когда малышке исполнилось полгода, Григория посадили. Оказывается, его «заработки» были не совсем честными – вернее, совсем нечестными, за что ему было определено судом – отправиться в колонию на три года.
Ксюше снова пришлось «вертеться»: надо было зарабатывать не только на детей, но и для того, чтобы отправлять Грише посылки.
Анжелика матери почти не помогала, чаще всего с маленькой Вероникой сидел Андрей. Иногда даже по два-три дня пропускал уроки в школе – мать звонила учительнице и говорила, что он заболел.
Через три года Григорий вернулся. Прожил немного дома – отъелся, отдохнул и объявил, что уезжает «по делам». По каким делам, не сказал, но обещал вернуться. Уехал, забрав у Ксюши почти всю наличность:
– Не жмись, Ксюха, – сказал, – тебе скоро Петька на пацана денег пришлет.
Прошло еще несколько лет, но Григорий так и не объявился.
Андрей после девятого класса поступил в строительный колледж и уже заканчивал его, когда умерла его бабушка – Анна Михайловна.
И тут выяснилось, что свою квартиру она оставила внуку.
Петр на похороны матери приехал, все организовал. Завещание оспаривать не стал, наоборот, вместе с Андреем сходил к нотариусу, помог оформить все документы, объяснил, что и как делать дальше.
Ксюша наследству сына обрадовалась:
– Ну, все, – говорила она Антонине Васильевне. – Сейчас Андрюха все документы получит, будем бабкину квартиру сдавать. И заживем!
Тут, откуда ни возьмись, и Гриша нарисовался. У него, оказывается, тоже были свои планы на квартиру пасынка:
– Продать надо. Мне как раз пять миллионов на одно важное дело нужно!
Но Андрей сразу сказал, что ни продавать, ни сдавать квартиру не будет, станет жить в ней сам. И, окончив учебу, устроился на работу и переехал от матери.
А через полгода Андрею пришла повестка из военкомата. Он собрался, ключи от квартиры отдал матери, чтобы присмотрела, но сдавать жилье не разрешил.
Ксюша головой покивала:
– Конечно, сынок, как скажешь. Не переживай, сохраню твою квартиру.
Но не успел Андрей уехать, как в его квартиру Ксюша поселила Анжелику – та к этому времени вышла замуж и собиралась через два месяца рожать.
За год, пока Андрей служил, Анжелика в его квартире обжилась и выезжать из нее не собиралась.
Он стоял на пороге бывшей своей квартиры, смотрел на сестру, которая открыла ему дверь, и молчал. Рюкзак за спиной, военная форма, в руках — уже ненужные, как выяснилось, ключи.
— Андрюша, ты чего? — спросила Анжелика. — Заходи, чаю попьем.
— Я не хочу чаю, я домой пришел. Выезжайте, я сам буду здесь жить.
— Так тебя же целый год не было, чего квартире простаивать? — засмеялась Анжелика. — У нас ребенок маленький, и вообще, мы к этой квартире уже привыкли.
— Это моя квартира.
— Андрей, ну ты чего? — Анжелика перестала улыбаться. — Мама разрешила!
— А это не мама решает.
Андрей развернулся и пошел вниз по лестнице. На улице он набрал номер матери.
— Мама, ты разрешила Анжелике заехать в мою квартиру?
— Разрешила. Ты один, а у сестры – семья. Хочешь – к нам приходи жить – Гриша не возражает, хочешь – сними себе что-нибудь.
—Освободите квартиру, — сказал Андрей. —Я приду через неделю.
— Андрей, ты не понимаешь! — закричала Ксюша в трубку. — У Анжелики ребенок маленький, куда они пойдут?
— В свою комнату в твоей квартире, — Андрей говорил холодно. — Там они жили раньше, туда и вернутся. Квартира моя.
Через неделю Андрей заехал к Анжелике снова. На пороге стояла мать.
— Не пущу, — сказала Ксения. — Они будут тут жить. Я так решила.
— Ты решила?
— Да!
— Мама, эта квартира — от бабушки Ани, — сказал он. — Она мне ее завещала. Мне. Не тебе. Не Анжелике. Мне.
Он снял комнату в общежитии, вернулся в ту же бригаду, в которой работал до армии. Вот там бригадир – Иван Михалыч – дал ему совет, как избавиться от «захватчиков».
Конечно, пришлось потратиться на адвоката, ребята из бригады помогли – дали в долг. Зато адвокат все документы к суду подготовил, и через два месяца Андрей въехал в свою квартиру.
Ксения на сына обиделась: приходила к нему домой, ругалась, кричала, обвиняла в жадности и неблагодарности.
А потом жаловалась соседям:
– Тесно нам в двушке: четверо взрослых и внук. А Андрюха один в двух комнатах барствует! Мог бы и уступить сестре квартиру!
– Так какое отношение Анжелика имеет к этой квартире? – спросила ее Антонина Васильевна. – Это же мать Петра ее Андрею оставила.
– Вот именно, мать Петра! Все плохое в моей жизни из-за Петра! До него нормально жила, когда он уехал и в нашу жизнь не вмешивался, тоже все хорошо было! Так его мамаша напоследок гадость сделала! А могла бы мне или Анжелике эту квартиру оставить!
Соседка этой логике удивилась, но промолчала. Только покачала головой.
Автор – Татьяна В.