По широкой многополосной магистрали мчался автомобиль "Форд" .
На пассажирском сиденье сидела женщина, смотрела на окрестности. Была она не молода и довольно хороша собой. За рулем – муж.
День был теплый по-весеннему. Это значит, что лёгкие перистые облака проплывали по синей дали, прикрывая землю от жара, но не отнимая ни одного солнечного луча. Лучи эти пробивались сквозь кроны деревьев, ложились на мостовые, на крыши домов, согревая города и села.
Они остановились на заправке, вышли размяться, выпить кофе. На женщине – шорты, большая футболка. Ноги ее были вполне красивы, да и всегда она предпочитала удобства.
– Мне латте без сахара, – подсказала она мужу, и встала у высокого столика кафе.
Народу тут было совсем мало.
Девушка-работница взглянула на них, мило улыбнулась. Высокая, юная в черных джинсах и форменной кофточке.
Надежда, а именно так звали женщину, улыбнулась ей тоже. Улыбнулась и подумала, что в молодости она тоже работала в придорожной столовке и вот так же наблюдала за проезжающими. И да – часто завидовала.
Сочиняла себе их жизни. Особенно восхищали ее как раз обеспеченные немолодые пары. Почему-то казалось, что у молодых все ещё может рухнуть, а вот у таких, проверенных годами совместной жизни, все хорошо. И они, наверняка, счастливы по-настоящему.
Сейчас Надежда как бы смотрела на себя со стороны глазами этой девушки. Да, выглядят они с мужем, несмотря на дорожную помятость, вполне себе респектабельно. Да и не только выглядят, сейчас, в общем, так оно и есть. Нет, лишних денег нет – дети, внуки..., но для благополучия все у них, в принципе, имеется.
Если б знала эта девушка, сколько им пришлось пережить бурь и ненастий! Но пережили... вместе... сообща... выручая друг друга.
Она посмотрела на мужа. Эх, каким ты парнем был! А теперь седина, пузико, одышка... Да и глаза щурит под очками. А ведь ненамного постарше ее. И все равно муж у нее – мужчина видный.
К стойке подошёл парень в расстёгнутой рубашке, что-то говорил, а потом вдруг начал кричать:
– А быстрее можно?! Че ты копаешься, курица?!
– Ваш кофе готовится, – спокойно и сдержанно ответила девушка, опустив глаза.
– Понаберут по объявлению!
Игорь, муж Нади, обернулся, направился к стойке. Скандалить он не умел, но хамов терпеть не мог настолько, что могло это закончится плохо. Надя напряглась, ещё не хватало тут разборок.
Поэтому следом пошла тоже. Она наблюдала за девушкой, и поведение ее в этой ситуации Надежде нравилось. Девушка не испугалась, не начала суетиться. Чуть подняла подбородок, опустила глаза, продолжала делать свои дела у кофейного аппарата.
Надя чувствовала – волнуется, обижена, но держит себя.
– Какие-то проблемы? – подошёл муж к парню.
– А Вас это не касается, идите вон...,– кивнул подбородком в сторону Надежды, – К своей ...
Наверное, он хотел сказать "курице", но наткнулся на взгляд темных глаз Надежды и замолчал.
– Оплатите, – подвинула девушка ему терминал.
На форме Надя прочла "Нина" . Редкое нынче имя.
Парень начал доставать из барсетки карточку, но вдруг развернулся.
– А пошли вы! Я передумал, – развернулся, махнул стеклянными дверьми и, широко размахивая полами рубахи, как крыльями, зашагал к машине.
– Вот те и раз! – развела руки Надежда, – И чего теперь? А кофе?
– Да нормально, – грустно кивнула девушка, – Я сама виновата. Сколько уж говорю себе – сначала расчет.
Она достала из сумки свою карточку, провела по терминалу.
– Вы сами рассчитались? Ой, да мы могли взять...
– Ну, что Вы. Я люблю раф, только он мне не по карману, а тут... Вот и выпью.
– Учитесь и работаете? – спросила Надежда.
Нина вскинула брови, посмотрела вопросительно
– А как Вы догадались?
– Я тоже так начинала. Официанткой-посудомойкой в придорожной столовке.
– Вы? – она была удивлена, – Никогда б не подумала.
– Было-было..., – улыбалась Надежда.
В машине она закрыла глаза, положила голову на подголовник.
– Ты чего? Спать? Приедем же скоро, – покосился муж.
– Да нет, так, полежу.
Игорь все понял. За столько лет можно было научиться понимать друг друга без слов.
Планшет пел голосом Павла Кашина:
"Судьба, ты должна мне немало.
Сегодня я всё принимаю.
Душа распахнётся устало
Навстречу последнему маю..."
А Надежда вспоминала.
В той столовке было жилье – подсобка, оттого и работала она там. А в той подсобке – уже подрастала Софья.
Сейчас красивая, взрослая, умная ее дочь, уже сама мама двоих детей, знает, что начинала она свою жизнь в подсобке придорожной столовой.
Там и встретила Надя его – Игоря. Простого молодого работягу. И Сонька стала ему дочкой, и Юрка потом у них родился.
Чего только не было за эти годы. Разве все вспомнишь?
– Тут, кажется. Навигатор говорит, что тут ... Ага, вон въезд, – вскоре отвлек ее от воспоминаний Игорь.
Они подъезжали к гостинице.
Вечером они гуляли по набережной широкой Волги. Решили, что в гости к родне съездят после операции. Сейчас Игорю нужна была поддержка, нужен был отдых от дороги, и эта прогулка была как нельзя кстати.
Волга несла свои темные воды, блистала серебристой рябью. Такая спокойная, но сильная река.
– Игорь, а тебе никогда не хотелось узнать, как живёт твоя бывшая?
– Бывшая? Ты о ком?
– Ну, Маруся, которая тебя из армии не дождалась.
– Ой, Господи ... нашла бывшую.
– Ну, а всё-таки.
– Нет, не хотелось. Живёт и живёт, замужем, детей, вроде, двое.
– Ого! Да ты, оказывается, интересова-ался!
Надя была удивлена. Никогда они не говорили об этом.
– Да какое... мать говорила, когда жива была.
Надя верила, так и есть.
– А я вот думаю, доехать что ли на перекресток в те "Ткани" , пока ты в больнице?
– Зачем? – Игорь смотрел хмуро, идея ему не нравилась.
– Да так, интересно. Отдел же там у них в магазине был.
– И чего ты там хочешь увидеть? Столько лет прошло, – он оперся руками на парапет, смотрел на рыбаков, – Интересно, клюет у них?
– Не знаю. А вот девушку эту на заправке увидела, вспомнилось что-то.
– Ну, хочется, так съезди. Времени полно. Пойду я, спрошу, – муж был заядлым рыбаком, сейчас вопрос улова его интересовал больше.
Набережная здесь была высокой, но он нашел спуск, сошел на каменистый берег, махнул ей рукой и направился к рыбакам.
А Надежда осталась под вековыми деревьями, она смотрела с высоты на прекрасную Волгу, и думала о своей жизни.
Утром следующего дня они уже были в глазном центре. В тот же день мужа и оперировали. Все это время Надя была где-то рядом с клиникой, пыталась отвлечь тебя от лёгкого, но всё же присутствующего волнения. Она сидела в кафе, прошлась по магазинам, понаблюдала за детьми в парке.
И лишь когда, уже ближе к вечеру, пустили ее к мужу, успокоилась. Операция успешная, всё хорошо, можно выдохнуть.
Он, если все пойдет хорошо, должен был остаться в клинике до завтра.
Надежда вышла из Центра, поняла, что вечер у нее совершенно свободный. Она устала, но в гостиницу ехать не хотелось, это всегда успеется.
Казалось, что машина сама выбрала маршрут и направилась туда, где прошла часть жизни Надежды. Не лучшая ее часть.
Она покружила по улицам. Да, Ульяновск – совсем другой. Обилие безликих торговых центров портили его. Ушла аура зеленых улочек, некой академичности, строгой заповедности старого Симбирска-Ульяновска. Торговые центры, хаотичные микрорайоны, автомобильные пробки... Да и сам ритм города изменился – люди спешили.
Надежда искала старое здание магазина советской постройки с надписью "Ткани" , где когда-то нашла работу. Вертела головой, не могла отыскать. Потом припарковалась и поняла, что не ошиблась. Просто на месте того здания – знакомые зелено-красные цвета небольшой "Пятерочки".
Жаль... Ей хотелось нырнуть в прошлое.
***
***
В этом старом магазине начинала она когда-то работать. Ей было семнадцать, она не добрала баллы в педагогический институт, но поступила на заочное. А дома, в поселке под Ульяновском, у мамы осталось двое младших ее сводных сестер и, не слишком приветствующий ее стремление учиться, отчим.
Вот и решила Надя, что поживет у бабушки по родному умершему отцу в Ульяновске, а заодно будет учиться и работать.
Бабушка-то была рада. Вот только жила она в доме не одна. Ее сноха, жена второго сына, была явно недовольна такой квартиранткой, но вынужденно смирилась. Бабушка ворчала, говорила, что "Валька просто не знает, какая Надя хорошая и порядочная, оттого и бесится. А вот когда узнает ..."
Ютились Надя с бабушкой в одной комнате, но не слишком по этому поводу переживали: Надя то работала, то сидела в библиотеке, возвращалась поздно.
А устроилась работать она как раз сюда – в этот небольшой магазин, в отдел, где продавали все: от мыла до телевизоров. Надпись "Ткани" осталась с доперестроечных времен, но торговали там уже всем подряд. Взяли ее неофициально, потому что не было на тот момент Надежде восемнадцати лет.
Это было время, когда только разрешили частные магазины, когда были они коллективной собственностью, когда торговали там всем, чем только можно торговать.
Этим отделом заведовала Ангелина Андреевна. Дама бойкая, деловая. Она модно и красиво одевалась. Вещи импортные, какие Наде тогда уж точно доступны не были. Блондинка, длинные локоны по плечам, черные тонкие подведенные брови, яркие губы.
Только по многим вопросам ссылалась она на совладелицу – Оксану Викторовну. Дескать, она тут не одна хозяйка.
– Работай. И если Оксана Викторовна довольна будет, останешься.
Семнадцатилетней девчонке, несведующей в делах торговых, это предложение – показать себя – казалось даже лестным. Уж она-то покажет! Учится на математика, так уж тут-то точно справится.
Работать начала с желанием, с энтузиазмом, так свойственным молодым. На часы работы не смотрела, с покупателями была приветлива, товар берегла, деньги считать умела.
***
Надежда вдруг поняла, что голодна. Сидеть в кафе не хотелось, и, раз уж припарковалась тут, решила зайти она в эту самую "Пятерочку", купить что-нибудь себе на вечер. Хотелось лечь перед телевизором в гостиничном номере с йогуртом и фруктами.
Перешагнула порог и стало немного не по себе. Вот другое же место. Другое. А какие-то противные мурашки пробежали по спине. Да... Даже рассудок и время не могут смягчить воспоминания.
Но в магазине отвлеклась, засмотрелась на колбасы – видно и правда проголодалась. Набрала излишне много. Ну и ладно, холодильник в номере есть, а скоро – в обратную дорогу, сгодится.
Выбирала коробку конфет – надо будет заехать с Игорем к его родне. Она озиралась, никуда не спешила. И вдруг ...
Она даже не стала оглядываться сразу, потому что была уверена – показалось. Много думала о том периоде своей жизни, вот и показалось. Она оглянулась, но уборщица уже повернулась к ней спиной, намывала полы, удаляясь за полки.
Надежда взяла конфеты, потом чуть прошла, протянула руку, взяла сметану. Потом потерянно поставила назад. Сметана ей зачем?
Она обогнула центральные стеллажи, поехала навстречу убирающей зал женщине. Та разговаривала с сотрудницей, ставящей на полки товар.
– ... А я и говорю, чего тянуть-то кота за хвост. Я ведь не стерва, я просто знаю, чего хочу. И извиняться не собираюсь..., – они говорили о своем.
Да, это была она – Ангелина Андреевна, бывшая совладелица отдела в этом магазине во времена самого конца восьмидесятых. Те же приподнятые брови, тонкие сжатые губы, тот же голос с хрипотцой. И даже слова... Надя помнила эти слова хорошо. Только была она уже стара: щеки опали, белых локонов нет, волосы с сединой, в косынке на голове. Осунувшаяся и совсем другая.
Но точно она.
Прошло уже ... Сколько же прошло?
А ведь прошло тридцать пять лет.
***
И опять все эти воспоминания. Ведь думала и не помнит ...
Приветлива тогда Надя была со всеми. И с Костей тоже. Ну, во-первых, был он сыном начальницы. А во-вторых, чего греха таить, понравился. История ее банальна, как тысячи таких историй. Молодая девчонка влюбилась в избалованного ловеласа, надеялась на совместное будущее, попалась на крючок.
Было, правда, некрасивое отличие: близости Надя совсем на тот момент не желала. Но однажды явился Костя вечером в магазин с другом. Нахрапистый, не то подвыпивший, не то .... Наверняка, что-то хотел доказать другу, вел себя странно. Он закрыл дверь в подсобке, полез к ней ...
– Ты чего, Кость? С ума сошел! Там же Руслан... там ... Не надо, Кость!
Она кричать стеснялась – Руслан услышит. Больше в магазине никого на тот момент не было. Костя и охранял его.
Она плакала тогда, просила его, шептала, умоляла, но сдалась. Вообще, она хотела этого, ждала, представляла в мечтах. Но что это произойдет вот так, в подсобке, практически на глазах у друга ... Она была совсем не готова. Выходить из подсобки потом не хотела. А когда Костя вытянул ее, растрепанную, подавленную, грубо и нахально, наткнулась на масляный неприятный взгляд его друга.
Ей тогда хотелось провалиться сквозь землю. Что Костя говорил тогда – не одной девушке услышать не пожелаешь. Она его теперь ненавидела.
Даже при воспоминании об этом через годы, начинало колотиться сердце.
Первая близость вызвала только отвращение.
***
Друзья, пожалуйста, не забудьте про лайк, если рассказ нравится