Вопрос такой же вечный, как "Что делать" и "Кто виноват". Но не задать ли его точнее: "Кто имеет право советовать, что делать с Россией?"
Мысленно перебирая имена революционеров, консерваторов, реакционеров, мы не достигнем согласия ни с кем и никогда. Окажется, что и "сам своего мнения не разделяю"!
«Россия управляется непосредственно Господом Богом. Иначе невозможно представить, как это государство до сих пор существует», - сказал Христофор Миних ещё в 18 веке. Согласимся? Вряд ли. А причины несогласия будут разными: от "что может понимать немец своим немецким умом", и до "оправдания самодержавия". Ведь кто-то должен доводить волю бога до народа? Помазанник божий, конечно же.
Но как тут не вспомнить Анну Иоанновну? На десятом году своего благополучного правления, распорядилась государыня выяснить, сколько в её России ... НАРОДОВ. А затем пригласить в Петербург всех (по одной семье) и устроить шествие. Академия наук запаниковала: кого считать народом, кого племенем? Насчитали 200 народов, затем сговорились на 150. К назначенному сроку собрали. Невероятное разнообразие физиономий и одежд, языков и средств передвижения: кони и ишаки, верблюды и олени... через два часа непрерывного созерцания бесконечного шествия государыня упала в обморок. Привели в чувство - произнесла: "Я не знала, чем владею!"
Пройдёт сто лет - и эту мысль повторит Гоголь: "Велико незнанье России посреди России... Город не знает города, человек человека; выбросьте из вашей головы все до одного ваши мненья о России, какие у вас ни есть, откажитесь от собственных своих выводов, какие уже успели сделать, представьте себя ровно не знающим ничего и поезжайте как в новую дотоле вам неизвестную землю". Призыв изучать? Но этот призыв нашёл тогда отклик у сил, прямо противоположных. Славянофилы готовы были изучать для сохранения исконности-посконности, а западники искали рычаги для перемен. Обновления.
Так и в двадцатом веке, и в двадцать первом одни взывают: "Остановись, мгновенье", другие же: "Время, вперёд"!
Тема подсказана читателем Андреем Климовским. Статья о Чаадаеве показалась ему почти забавной. О том, "как подданный Российской империи, ни слова не зная по-русски, а, следовательно — не зная русских, и представляя Россию исключительно по своему окружению, пытался строить нам планы на наше лучшее будущее".
(Рассказ о Чаадаеве здесь
Вероятно, "ни слова" - это всё же преувеличение, но как не преувеличить, зная, что и некоторые декабристы писали показания со словарём в руках, и даже Пушкину было непросто перейти на русский: родной - французский! Не только заговорил на нём раньше, но и писать начал.
Сокровища родного слова, Заметят важные умы,
Для лепетания чужого Безумно пренебрегли мы.
Мы любим муз чужих игрушки, Чужих наречий погремушки,
А не читаем книг своих.
Да где ж они? — давайте их.
А где мы первые познанья И мысли первые нашли,
Где поверяем испытанья, Где узнаём судьбу земли?
Не в переводах одичалых, Не в сочиненьях запоздалых,
Где русский ум да русский дух Зады твердит и лжёт за двух.
Поставим на вид пренебрежение "русским умом да русским духом"? Будем вычислять процент "настоящей русской крови"? Усомнимся в праве Пушкина предлагать России будущее? Так он и НЕ предлагал... почти. Не считать же серьёзным предложением его записку о реорганизации школы.
Не думать, не сравнивать, не мог. А вот почему НЕ предлагал? Только ли по соображениям цензуры?
Размышляя над этим, Достоевский пришёл к выводам, самым неожиданным: указывают путь стране отнюдь не лучшие люди, а возможно, худшие. Лишённые совести. Потому что человек с совестью непременно задаст себе вопрос: "А достаточно ли совершенен я?" Много ли знаю, хорошо ли разбираюсь в людях и в жизни, чтобы учить других? Незнакомых и непонятных?
Но всё это были вопросы мирного времени, когда России, по большому счёту, не угрожало ничто.
Двадцатый век бросил вызовы невиданные, угрозу самому существованию. Так было ли время и возможности маяться "достоевщиной"? Или всё же пришлось спасать, как только можно?
А можно было только так: приводя к единому знаменателю. Игнорируя различия, национальные и культурные. И совсем уж вынося за скобки различия религиозные. Получилось? Тогда - да.
Но стоило ослабить вожжи - и началось припоминание обид трёхсотлетней давности - выискивание микро-отличий, поиск новых покровителей, воскрешение смердящих кумиров - СВО... ЧТО ДАЛЬШЕ?
Стоим на плечах гигантов, и чувствуя себя ужасно умными, яростно их критикуем. А сами?
"Настоящих буйных мало - вот и нету вожаков!"