Клеопатра Семеновна, услышав эти слова, замерла. Она поняла, что Павел больше не ведется на ее провокации. Он стал другим: спокойным, мудрым, похожим на ту старую иву, что растет у озера. А она осталась у мамы, с пустыми карманами и сожалением, которое с каждым днем становилось все тяжелее.
И тут ей пришла в голову новая мысль: почему бы не потребовать еще больше? Может быть, если она будет настаивать, Павел сдастся и вернет ее?
Мысль засела у нее в голове, как рыболовный крючок, и Клеопатра начала готовить новую атаку...
Скандалы между Павлом Ипполитовичем и Клеопатрой Семеновной стали хроническими, как насморк у завзятого рыбака. Они ругались по телефону, ругались при встречах, ругались даже в те редкие моменты, когда передавали друг другу детей. Клеопатра требовала всё нового и нового. Теперь ей взбрело в голову снимать отдельную квартиру, потому что у мамы, Марии Карловны, стало тесно: двое детей, да и сама старушка уже начала ворчать на «чужое засилье».
— Павел, — вещала Клеопатра в трубку металлическим голосом, — я требую жилищные алименты. Ты должен оплачивать мне съёмное жильё, дети не могут жить в такой тесноте.
Павел Ипполитович вздыхал, гладил свои удочки и думал о том, что, если бы он знал, что его семейная жизнь превратится в непрерывный финансовый отчёт, он бы лучше женился на своей «Волжанке». Но судьба, как известно, любит подкидывать сюрпризы, и в самый разгар очередного скандала случилось событие, которое перевернуло всё с ног на голову: Мария Карловна, мама Клеопатры Семеновны, тихо и мирно отошла в мир иной.
Старушка ушла из жизни так же незаметно, как и жила последние годы — в вязаных носках и с газетой «Правда» в руках. И оставила после себя, помимо воспоминаний, трехкомнатную квартиру в центре города с высокими потолками и старой мебелью.
Клеопатра Семеновна, прослезилась не столько от горя, сколько от облегчения. Квартира! Собственная! Наконец-то можно будет не требовать от Павла жилищных алиментов, а просто выдохнуть и начать новую жизнь.
— Павел, — сказала она ему при встрече, пытаясь изобразить на лице скорбь, но скорбь плохо сочеталась с радостным блеском глаз. — Мама умерла. Квартира почти моя. Так что… жилищные алименты я с тебя снимаю.
— Сочувствую, — искренне сказал Павел Ипполитович и даже снял кепку. — Хорошая была женщина. Жаль.
— Да, да, жаль, — торопливо согласилась Клеопатра. — Но теперь у нас будет свой угол. Ты мне поможешь с ремонтом?
Павел Ипполитович, как человек с добрым сердцем и отсутствием злопамятности, согласился. Он приехал вместе со своими родителями, и началась грандиозная стройка. Они клеили обои, белили потолки, чинили краны и даже поставили новую ванну. Родители Павла, несмотря на свои фи_ги и обиды, помогали бывшей невестке с удивительным усердием. Им было жалко внуков, которые жили в старой квартире с облупившейся штукатуркой, и они, скрепя сердце, вкладывали деньги, силы и время в новое жилище своей бывшей невестки.
— Ничего, — ворчала Нина Петровна, шпаклюя стену, — пусть детям будет хорошо. А она… она как-нибудь переживёт.
Клеопатра Семеновна смотрела на этих чужих, но таких полезных людей и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на благодарность. И даже на любовь. Но любовь — это было слишком громко. Скорее, на уважение к бывшему мужу, который, несмотря на все её капризы, не бросил её в беде.
Когда ремонт был закончен, квартира засияла новыми обоями, засверкала кафелем и наполнилась детским смехом. Зиночка писала стихи на новом подоконнике, Степан раскладывал марки на новом столе. Клеопатра Семеновна выдохнула и… успокоилась. Она перестала требовать, перестала скандалить. Ей казалось, что жизнь наконец-то наладилась: есть квартира, есть алименты, есть дети. И даже художник Кукушкин иногда заходил, чтобы полюбоваться на новый интерьер (и, кстати, на Клеопатру, которая снова начала позировать ему в свободное от домашних хлопот и работы время). Правда, Кукушкин всё так же жил в своей коммуналке, но Клеопатру это уже не волновало. У неё был свой дом.
А Павел Ипполитович тем временем продолжал работать, рыбачить и платить алименты. Платил он их исправно, как часы: ровно треть от зарплаты уходила на содержание Зиночки и Степана. И тут, в один прекрасный, вернее, в один очень странный день, он удивился.
Он сидел на кухне, пил чай и просматривал банковскую выписку. Алименты списывались каждое 10-е число. Павел взял калькулятор, потом календарь, потом снова калькулятор. И вдруг до него дошло:
- Зиночка же… ей уже восемнадцать! Полгода как!
Павел Ипполитович чуть не подавился чаем. Он пересчитал годы на пальцах. Зиночка родилась 15 марта. Сейчас было 10 октября. Ей действительно было уже восемнадцать с половиной! А бухгалтерия, как заведённая, продолжала списывать треть зарплаты на двоих детей, хотя один из них уже давно был совершеннолетней гражданкой, которая могла бы даже голосовать и вступать в брак!
Павел Ипполитович достал из шкафа потрёпанную папку с судебными документами, вытер с неё пыль и уставился на судебный приказ мирового судьи судебного участка № 5 города Энска (копию). Там было написано чёрным по белому: взыскивать 1/3 части заработка на содержание дочери и сына до достижения ими совершеннолетия.
— Так, — сказал Павел сам себе голосом Шерлока Холмса. — Элементарно, Ватсон. Полгода я платил лишние деньги!
Он не стал скандалить и бежать к бывшей жене с кулаками. Он поступил как цивилизованный человек: сел и написал заявление в суд.
Итак, суд. Заседание проходило без них обоих. Павел Ипполитович прислал бумагу, что просит рассмотреть дело без него. Клеопатра Семеновна прислала бумагу, что она согласна на всё. Судья посмотрел на эти две бумажки, вздохнул и вынес решение.
Решение было кратким и железобетонным, как мост, спроектированный когда-то Павлом Ипполитовичем. В нём говорилось примерно следующее:
- Исковые требования Павла Ипполитовича Мжу к Клеопатре Семеновне Мжу об изменении установленного размера алиментов удовлетворить.
- Прекратить выплату алиментов, взыскиваемых по судебному приказу мирового судьи судебного участка № 5 города Энска от 12.03.2009 года № 458, с Мжу Павла Ипполитовича… в пользу Мжу Клеопатры Семеновны, алиментов на содержание несовершеннолетних детей: дочери Мжу Зинаиды Павловны и сына Мжу Степана Павловича, в размере 1/3 части всех видов заработка и иного дохода, ежемесячно, начиная со дня подачи заявления, то есть с 14.01.2009 года до достижения детьми совершеннолетия.
- Взыскать с Мжу Павла Ипполитовича в пользу Мжу Клеопатры Семеновны на содержание несовершеннолетнего ребенка: сына Мжу Степана Павловича, в размере 1/4 части всех видов заработка и иного дохода, ежемесячно, начиная со дня подачи заявления, то есть с 14.01.2009 года до достижения ребенком совершеннолетия.
- Судебный приказ мирового судьи судебного участка № 5 города Энска от 12.03.2009 года № 458 …. отозвать как утративший силу.
Павел Ипполитович прочитал это решение и вздохнул с облегчением. Теперь он будет платить ровно четверть, а не треть. И хотя денег всё равно было мало, у него появилось чувство, что справедливость восторжествовала. Он снова поехал на озеро, взял с собой Степана, и они целый день ловили рыбу. Мальчик был счастлив, ведь он теперь единственный, на кого папа платит алименты, и это делало его в его собственных глазах очень важным человеком.
А Клеопатра Семеновна, узнав о решении суда, не стала скандалить. Она посмотрела в окно своей новой, отремонтированной квартиры, увидела, как Зиночка, которой уже исполнилось восемнадцать, сидит и пишет очередной любовный роман (теперь уже взрослый), и подумала:
- А ведь я когда-то хотела большого искусства, а получила… просто жизнь. И жизнь эта, в общем-то, неплохая.
Эраст Петрович Кукушкин в этот день принёс ей новую картину - этюд с изображением старого подъезда, который был продан за смешные деньги. Они посидели на кухне, выпили, поговорили о высоком. Клеопатра посмотрела на художника, на его вечно грязные пальцы и вдруг поняла, что не хочет с ним жить. Она хочет, чтобы она его навещала, он рисовал ее и все. В её голове мелькнула мысль: «А может, зря я ушла от Павла? Ведь был неплохой муж… Теперь поздно».
Но она проводила Кукушкина, прогнала эту мысль, налила себе ещё чаю и принялась читать новый сборник рассказов Анна Маркиной. Сборник назывался «Семейный кодекс в историях» и, как ни странно, был полон иронии и грусти. Клеопатра улыбнулась и подумала, что, возможно, у неё ещё всё впереди. Или нет.
В это время Павел Ипполитович сидел у озера, смотрел на поплавок и гладил свою верную «Волжанку». Он был один, но не одинок. У него был сын, который рос, и тишина, которая не требовала ни квартир, ни ремонтов, ни алиментов.
— Эх, Клеопатра, Клеопатра, — прошептал он, глядя на закат.
И он закинул удочку в воду, дожидаясь, когда клюнет та самая, большая рыба его мечты. Ждать ему было не привыкать, ведь он был рыбаком.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из: