Профессор Рассел Баркли — это, без преувеличения, человек-эпоха в изучении СДВГ. Когда я читаю его работы, я чувствую глубокое уважение к его научному подходу. С большинством его базовых тезисов я абсолютно согласна. Особенно с тем, что СДВГ — это в первую очередь нарушение самоконтроля во времени , а не просто «не могу усидеть на месте» или «не слушаю учителя». Это серьезная, биологически обусловленная проблема с исполнительными функциями мозга .
Но именно поэтому некоторые другие его утверждения вызывают у меня внутренний диссонанс. Я хочу разобрать эти противоречия, потому что уверена: в них кроется ключ к более глубокому пониманию себя и детей.
Дилемма: дар или инвалидность?
С одной стороны, Баркли настаивает на том, что СДВГ — это полноценный диагноз, инвалидность, которая требует признания на государственном уровне, выплат и серьезной поддержки. Он рисует мрачную картину: снижение ожидаемой продолжительности жизни, высокие риски социальной дезадаптации .
И это правда. Статистика неумолима: у людей с СДВГ выше риск травм, зависимостей, трудностей в учебе и карьере.
Но! В книге «Совладание с СДВГ у детей» он же пишет о совершенно другой стороне медали. Он отмечает, что у людей с СДВГ большие шансы преуспеть в искусстве, на переговорах, в продажах. Почему? Потому что им свойственна страстная убежденность. Они не скованы страхом перед будущим, которое для нейротипичных людей часто выглядит как стена ограничений. Они склонны к риску — и часто оказываются чертовски удачливы . Их жизнь, как бы сложно ни было, редко бывает скучной.
Так что же это? Болезнь, разрушающая жизнь, или дар, позволяющий мыслить нестандартно?
Мне кажется, Баркли прав в обоих случаях. СДВГ — это как езда на машине без тормозов с мощнейшим двигателем. Если не научиться управлять этим автомобилем, он разобьется. Но если освоить мастерство вождения, можно обогнать всех. Для меня СДВГ — это не «проклятие» или «благословение», а особый режим работы мозга, который требует особых инструментов навигации.
Главный камень преткновения: лекарства vs. поведенческая терапия
Вот здесь наши с Баркли пути совсем расходятся.
Баркли — ярый сторонник медикаментозного лечения. Он считает, что стимуляторы, антидепрессанты и прочие препараты при СДВГ — это необходимость, и относится к их назначению крайне легко . Он говорит, что риски минимальны, а польза огромна.
Но, как человек, которого в детстве лечили «только травами» (и, к слову, довольно успешно), я не могу с ним согласиться. Я смотрю на список побочных эффектов и вижу красные флаги.
Стимуляторы. Замедление роста и потеря веса у ребенка — это «не критично»? Для меня это критично. Это вмешательство в фундаментальные физиологические процессы растущего организма. Неслучайно стимуляторы, о которых пишет профессор, внесены в список запрещённых наркотических средств в России.
Нестимулирующие препараты. Седативный эффект, головокружения, обмороки, снижение давления. Стоит ли игра свеч?
Антидепрессанты. Замедление сердечного ритма и риск внезапной остановки сердца... Это звучит пугающе.
Баркли считает, что одними программами модификации поведения здесь не обойтись, и называет такой подход неэффективным . При этом он обвиняет критиков медикаментов в невежестве и даже в связях с антипсихиатрическими движениями .
Но ведь исследования подтверждают: поведенческая терапия работает! Более того, есть данные, что у детей, которые сначала проходят интенсивную поведенческую терапию, а потом (при необходимости) подключают лекарства, результаты лучше, чем у тех, кто сразу начинает с медикаментов . Поведенческая терапия учит ребенка тем самым навыкам самоконтроля, которые при СДВГ нарушены . Она не «лечит» мозг химически, но перестраивает поведенческие паттерны, дает опору.
Да, это сложно. Это требует титанических усилий от родителей, дисциплины, последовательности, поиска хорошего специалиста . Медицина предлагает «таблетку» — это быстро и просто (для врача). А поведенческая терапия — это тяжелый труд. Но вера в то, что ребенок может научиться совладать со своим СДВГ без тяжелой артиллерии лекарств — это не отрицание науки. Это вера в пластичность мозга и в силу воспитания.
Что в итоге?
Баркли — гений в области диагностики и понимания природы СДВГ. Я принимаю его теорию о нарушении самоконтроля. Я вижу в его словах подтверждение тому, что моя «инаковость» имеет научное обоснование. Но я выбираю свой путь в помощи детям с СДВГ.
Я выбираю сложный путь поведенческой коррекции, где мишенью является не мозг ребенка, а его навыки, его среда и мое собственное учительское поведение. И я очень хочу верить, что у этого пути есть будущее. Потому что если СДВГ — это еще и дар, то самое главное — научиться правильно им распорядиться. А этому, в отличие от приёма таблеток, может научить только жизнь и грамотная психологическая поддержка.