Часть 1: Деревня Шварцвальд
Февраль 1945 года. Силезия. Отряд капитана Воронцова, оторвавшись от основных сил, выполнял задачу по разведке тылов отступающего вермахта. Связь не работала уже вторые сутки из-за сильнейшей метели, и «Заслон» шёл по карте, ориентируясь лишь на интуицию и редкие следы на снегу.
К вечеру они вышли к деревне. На карте она значилась как Шварцвальд. Аккуратные, словно с картинки, домики под черепичными крышами, утопающие в сугробах. Из труб вился дымок. Место выглядело бы идиллически, если бы не одно «но»: деревня была абсолютно пуста. Ни часовых, ни патрулей, ни гражданских. Но кто-то же топил печи.
— Странно это, — проворчал Кузьмичов, поправляя лямки тяжелого рюкзака со взрывчаткой. — Тихо слишком. Как в могиле.
— Разведка говорит — чисто, — ответил Воронцов, осматривая в бинокль заснеженные улочки. — Заночуем здесь. Проверить каждый дом. Ибрагим, Василий — за вами северная часть. Анна, Студент — южная. Мы с Кузьмичом — центр.
Дома были покинуты в спешке. На столах стояли тарелки с остывшим супом, в колыбелях лежали детские игрушки. Но не было ни одежды в шкафах, ни запасов еды в погребах. Будто жители просто испарились.
Солнце село рано, окрасив небо в багровые тона заката. Отряд собрался в самом большом доме на окраине, у которого был крепкий каменный подвал и узкие окна-бойницы.
— Чую я, нечисто тут, — прошептал Ибрагим Каримов, грея руки у печки. Он косился на свой амулет из бирюзы, который сегодня казался ему холодным и бесполезным.
— Брось, Ибрагим, — отмахнулся Василий Орлов. — Просто фрицы драпанули так быстро, что даже пожрать не собрали.
Ночь опустилась на Шварцвальд. Ветер стих, и наступила абсолютная, звенящая тишина. А потом из леса донёсся звук.
Это был долгий, протяжный вой. Не волчий — в нём слышались человеческие нотки ярости и тоски. Ему ответил другой вой, откуда-то с другого конца деревни.
Воронцов мгновенно вскочил на ноги.
— К оружию! Все к окнам!
Тварь ударила по двери с такой силой, что толстые дубовые доски треснули. В проёме показалась огромная, сгорбленная фигура. Это был не зверь и не человек. Это было нечто среднее: мускулистое тело человека, покрытое густой бурой шерстью, волчья морда с оскаленной пастью, из которой капала слюна, и глаза... глаза горели разумной, лютой злобой.
Вурдалак? Нет. Студент сразу понял.
— Оборотень! — крикнул он.
Тварь одним прыжком оказалась внутри дома. Василий дал очередь из ППШ. Пули 7.62 калибра прошили тело монстра насквозь, вырвав клочья шерсти и мяса, но он даже не замедлился. Он просто отмахнулся от пуль, как от назойливых мух.
Анна выстрелила из винтовки. Пуля попала оборотню в плечо. Он взревел и повернулся к ней.
— СЕРЕБРО! — заорал Кузьмичов, бросаясь к своему рюкзаку.
Он швырнул в тварь самодельную гранату, начинённую серебряной стружкой и нательными крестиками, собранными у павших товарищей за всю войну.
Взрыв окутал монстра облаком сверкающей пыли. Оборотень взвыл так, что стёкла в окнах лопнули. Он рухнул на пол, царапая когтями доски и пытаясь содрать с себя горящую шерсть.
Но это был лишь первый.
Из темноты в разбитые окна и дверь полезли новые твари. Они двигались молниеносно, рыча и клацая челюстями. Бой превратился в хаос рукопашной схватки в тесном пространстве.
Ибрагим бил тварей прикладом пулемёта, но силы были неравны. Одна из них сбила его с ног и нависла сверху, разевая пасть над его горлом...
В этот момент Кузьмичов совершил свой последний подвиг. Он схватил канистру с бензином для зажигательных смесей и чиркнул спичкой.
— ЗА ПОБЕДУ! — заревел он и бросился прямо в гущу оборотней, обливая их и себя бензином.
Вспыхнуло пламя. Оборотни отшатнулись от живого факела, но было поздно. Огонь охватил их всех. Дом загорелся.
Отряд вырвался из горящего дома через заднюю дверь, таща на себе раненых Ибрагима и Василия. Вокруг деревни выли десятки оборотней, но они не смели приблизиться к огню.
Рассвет отряд встретил в лесу, в двух километрах от Шварцвальда. Деревня за их спинами полыхала гигантским костром. Они были спасены... но какой ценой? Кузьмичов остался там.
В кармане гимнастерки Студент нашёл помятую бумажку — последнюю радиограмму из штаба: «Заслону» немедленно следовать в квадрат 14-8 для ликвидации угрозы "Оборотни". Подкрепление выслано».
Они опоздали всего на несколько часов.
Часть 2: Заслон
Спустя сутки на опушке того же леса остановился потрёпанный «Виллис». Из него вышли четверо: капитан Воронцов (с перевязанной рукой), Анна Морозова (с винтовкой за спиной) и двое раненых на носилках — Ибрагим Каримов и Василий Орлов.
Их встречал сам командир «Заслона», полковник госбезопасности с холодным взглядом. Рядом стоял Павел Лебедев («Студент»), нервно теребя свой блокнот.
— Докладывайте, капитан, — приказал полковник после короткого приветствия выжившим бойцам отряда Воронцова.
Воронцов кратко изложил факты: деревня Шварцвальд, пустые дома, нападение ночью, неуязвимость тварей для обычного оружия...
— Оборотни? — полковник поднял бровь, глядя на Студента.
— Так точно, товарищ полковник! — выпалил Лебедев. — Это вервольфы! Немецкая мифология! Их можно убить только серебром или огнем! Мы должны действовать немедленно!
Полковник кивнул:
— Мы получили разведданные о странных исчезновениях целых немецких гарнизонов в этом секторе. Теперь всё ясно... Что ж, «Заслон» прибыл для выполнения своей работы.
К деревне они подошли на закате. Шварцвальд всё ещё дымился. Снег вокруг был вытоптан огромными лапами и испещрен следами когтей.
— Они здесь... — прошептал Василий Орлов, сжимая автомат здоровой рукой (вторая висела на перевязи). Он был бледен как полотно после пережитого кошмара.
Из-за крайних домов донёсся утробный рык. А затем ещё один. И ещё. Оборотни не ушли с пепелища своих домов. Они ждали.
«Заслон» действовал по отработанной схеме. Анна заняла позицию на уцелевшей колокольне старой кирхи — её винтовка была заряжена патронами с серебряными пулями ручной работы Кузьмичова (он всегда делал запас). Ибрагим установил свой «Дегтярев» на треноге за перевернутой телегой на окраине деревни.
Вожак вышел на центральную площадь первым. Огромный черный волколак с седой мордой и шрамом через всю грудь (память о вчерашнем пожаре). Он встал на задние лапы и издал громовой рык-рык-вызов.
И они ответили ему. Из-за каждого угла, из каждого подвала и горящего сарая на площадь стали выходить оборотни. Десять... пятнадцать... двадцать тварей.
— ОГОНЬ! — скомандовал Воронцов.
Грохот выстрела Анны Морозовой прозвучал как удар хлыста. Пуля пробила голову вожака навылет. Он рухнул замертво.
Это стало сигналом к бойне.
Пулемет Ибрагима загрохотал, скашивая тварей длинными очередями по ногам и корпусу, чтобы сбить их с ног и лишить подвижности. Серебряные пули Анны находили свои цели с безжалостной точностью: один выстрел — одна смерть.
Студент Лебедев и Василий Орлов действовали в паре на переднем крае улицы. Они не стреляли — у них была другая задача. Они забрасывали оборотней бутылками с зажигательной смесью из укрытий. Пламя мгновенно охватывало мохнатые тела монстров, превращая их в визжащие факелы.
Битва была яростной, но короткой. Лишенные вожака и столкнувшиеся с организованным сопротивлением людей, вооруженных знанием их слабостей, оборотни дрогнули. Они пытались прорваться через огненный заслон или укрыться в домах, но там их ждала Анна со своей винтовкой или новая порция огня от Студента.
Когда последняя тварь сгорела дотла на главной улице деревни Шварцвальд, над пепелищем повисла тишина.
Полковник подошел к Воронцову и положил руку ему на здоровое плечо:
— Вы выполнили свой долг перед живыми и мертвыми вашего отряда... И перед всей армией!!!!!