Город-крепость агонизировал. В дыму пожарищ, среди руин, по которым били «Катюши» и тяжелая артиллерия, шли последние, самые жестокие уличные бои. Отряд «Заслон», поредевший, но не сломленный, пробивался к центру. Воронцов, с рукой на перевязи, Ибрагим, еще не оправившийся от ран, полученных в Шварцвальде, Василий, Анна и Студент — они были измотаны до предела, но их воля была крепче танковой брони.
К вечеру, когда грохот канонады на время стих, они набрели на уцелевший квартал в районе Шарлоттенбурга. Среди руин возвышался добротный четырехэтажный дом с высокой черепичной крышей. В окнах горел теплый, уютный свет. Из трубы вился дымок, пахнущий не гарью, а печеным хлебом.
На пороге их встретила хозяйка. Фрау Эльза. Это была пожилая, но статная женщина с абсолютно седыми волосами, уложенными в строгий пучок, и пронзительными голубыми глазами. На ней было чистое платье и аккуратный фартук. Она говорила на хорошем русском языке.
— Gott sei Dank! Слава Богу! — воскликнула она, всплеснув руками. — Наконец-то живые люди! Я уже неделю живу как в склепе. Проходите же скорее! У меня есть горячий суп и настоящий кофе.
Отряд переглянулся. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но запах еды и вид безопасного убежища были сильнее подозрений. Они вошли.
Внутри дом был островком довоенного уюта. Чистая мебель, кружевные салфетки, тикающие часы на стене. Фрау Эльза усадила их за стол, суетилась, выставляя тарелки с наваристым супом, нарезала хлеб. Она была воплощением заботы.
— Я ненавижу эту войну, — говорила она, разливая кофе. — И я ненавижу нацистов. Мой сын погиб под Сталинградом... по их вине. Я помогу вам. Я знаю безопасные проходы к Рейхстагу.
Студент Лебедев ел молча, не притрагиваясь к угощению. Он смотрел на хозяйку. Смотрел на её руки — слишком белые и гладкие для женщины, якобы живущей в осажденном городе. Смотрел на её глаза. Они были холодными. И когда она думала, что её не видят, её губы кривились в едва заметной усмешке.
Ночью Анна осталась дежурить первой. Остальные забылись тяжелым сном прямо за столом. Фрау Эльза ушла в свою комнату наверху.
Анна сидела у окна, глядя на темные силуэты разрушенных зданий на фоне зарева далекого пожара. Вдруг она услышала скрип половиц наверху. Тихий, крадущийся звук.
Она подняла голову и посмотрела на потолок. Скрип повторился. Кто-то медленно спускался по лестнице в полной темноте.
Анна бесшумно поднялась и тихо толкнула Воронцова.
— Товарищ капитан... Там кто-то есть.
Воронцов мгновенно проснулся. Он приложил палец к губам и жестом приказал всем молчать. Они замерли.
Фрау Эльза спустилась в гостиную. Но это была уже не та добрая старушка. Она двигалась как тень, её фигура казалась выше и тоньше. В руке она держала огромный кухонный нож, лезвие которого тускло блестело в отсветах угасающего камина.
Она подошла к спящему Василию Орлову и склонилась над ним, принюхиваясь. Её ноздри раздувались.
— Свежее мясо... — прошептала она хриплым, нечеловеческим голосом. — Молодая кровь...
В этот момент Ибрагим Каримов, который лежал с закрытыми глазами, «спя», резко открыл их и включил мощный фонарь, осветив лицо ведьмы.
Её истинный облик проступил в ярком свете: кожа натянулась на черепе, нос заострился, а из-под верхней губы показались два длинных желтых клыка.
— ВЕДЬМА! — заорал Студент Лебедев и швырнул в неё серебряную ложку — всё оружие, что было у него под рукой.
Тварь взвизгнула от прикосновения серебра и отскочила.
— К ОРУЖИЮ! — рявкнул Воронцов.
Бой был коротким и яростным. Василий откатился в сторону от падающей на него твари. Анна вскинула винтовку, но Воронцов остановил её:
— Не трать патроны! Студент! Твой топор!
Лебедев схватил верный топор Кузьмичова и бросился на ведьму. Она была быстра, но он был зол и полон решимости отомстить за павших товарищей. Он увернулся от удара когтистой лапы и со всей силы всадил лезвие топора ей в грудь.
Ведьма издала последний, душераздирающий вопль и рухнула на пол. Её тело начало стремительно усыхать, превращаясь в сморщенную мумию прямо на глазах у изумленных бойцов.
Через минуту всё было кончено. На полу лежала лишь горстка праха и старый кухонный нож.
Воронцов подошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался гул близкого боя — треск автоматных очередей и грохот танковых орудий.
— Отдохнули? — хрипло спросил он свой отряд.
Выжившие бойцы «Заслона» поднялись на ноги. Их было мало, но они были живы.
— Пора заканчивать эту войну, — сказал Ибрагим Каримов, проверяя свой пулемет.
И отряд «Заслон» вышел из дома в ночь, чтобы слиться с тенями разрушенного Берлина и продолжить свой путь к Рейхстагу......