Поздний вечер окутал федеральную трассу М7 густой темнотой. До города оставалось меньше часа пути. Игорь Савельев вел машину спокойно и уверенно, чувствуя привычную вибрацию руля под ладонями. На пассажирском сиденье дремала жена Марина, откинув голову на подголовник и тихо посапывая во сне. Они возвращались с юбилея тестя после долгого ужина, сытной еды и тостов. Ехали не спеша, наслаждаясь редким моментом тишины вдвоем, пока трасса была почти пуста. Тяжелые фуры и редкие легковушки шли навстречу, на мгновение ослепляя фарами и проносясь мимо с гулким шумом.
Савельев включил радио тише, чтобы не нарушать сон жены, которая посапывала рядом. Он не замечал ничего необычного в этой поездке, дорога была ровной, а разметка свежей и четкой. Справа тянулось металлическое ограждение, отражающее свет фар оранжевыми бликами в бесконечной череде. Это был самый обычный участок между двумя городами, где на двадцать километров вперед не было ни заправок, ни съездов. Именно это место преступники выбрали не случайно, тщательно изучив географию и привычки жертв. Машину вдруг мягко и почти незаметно повело вправо, что заставило Игоря насторожиться.
Савельев инстинктивно поправил руль, но машину снова повело в сторону, уже гораздо сильнее и настойчивее. Он сбросил скорость, чувствуя неладное, и тут же ощутил, как переднее правое колесо предательски просело.
– Черт, – тихо произнес он, стараясь не разбудить жену резким звуком или движением.
Игорь аккуратно прижался к обочине, заглушил двигатель и сразу же включил аварийную сигнализацию. Марина открыла глаза и сонно спросила, что случилось, испуганно глядя на мужа в полумраке салона.
– Колесо, – спокойно ответил он, пытаясь сохранить уверенность в голосе. – Спи, я быстро все сделаю.
Он вышел из машины в холодную и абсолютно тихую ночь, которая встретила его пронизывающим ветром. В темноте мерно щелкала аварийка, отбивая ритм, словно метроном в пустоте. Савельев обошел автомобиль и присел у переднего колеса, чтобы оценить ущерб. Потрогал шину рукой: она была мягкой и полностью спущенной, ехать дальше невозможно. Он выпрямился и потянулся за телефоном, чтобы позвонить в службу помощи, но не успел даже достать аппарат. Преступники появились из темноты одновременно с двух сторон, действуя слаженно и бесшумно.
Савельев не успел понять, что происходит, когда получил резкий удар под ребра без всякого замаха. От боли он согнулся пополам, и его тут же крепко схватили, заломив обе руки назад. Из машины донесся крик Марины, дверь распахнулась, и ее вытащили наружу быстро и профессионально. Она успела только один раз крикнуть имя мужа, прежде чем ей закрыли рот. Темный микроавтобус без номеров стоял в тридцати метрах с выключенными огнями, сливаясь с ночью. Савельев не видел его раньше, пока не стало слишком поздно что-либо менять.
Дверь микроавтобуса захлопнулась, и машина неторопливо тронулась с места, не набирая скорость. Она просто уехала, словно водитель возвращался домой после обычной рабочей смены. Савельева грубо отпустили, и он упал на колени прямо на холодный асфальт. Он смотрел на пустую дорогу, не в силах поверить в случившееся, пока аварийка продолжала свое мерное щелканье. Трасса вокруг была пуста и тиха, здесь не оказалось никаких случайных свидетелей. На этом участке также отсутствовали камеры наблюдения, о чем он узнает позже от следователя.
Операция похищения заняла меньше двух минут, продемонстрировав пугающую эффективность исполнителей. Савельев дрожащими руками достал телефон и набрал экстренный номер, но голос совершенно не слушался его. Трасса стояла тихой и пустой, равнодушной к человеческому горю. Где-то далеко мелькнули огни встречной фуры и тут же пропали в темноте, оставляя его одного. Марины рядом больше не было, и эта пустота была страшнее любой физической боли. Отец Марины, Виктор Семенович Коршун, узнал о беде в половине первого ночи.
К часу ночи у него дома собрались все близкие, наполняя гостиную тревожным гулом голосов. Зять сидел с разбитой скулой и пустыми глазами, старший сын Денис, адвокат, нервно ходил из угла в угол. Присутствовали также двое каких-то людей, которых никто не представил собравшимся. В два часа ночи позвонили похитители спокойным голосом без акцента и эмоций. Говорящий словно зачитывал требования по бумажке, перечисляя сумму, счет и срок в семьдесят два часа.
Никаких переговоров и никакого обращения в полицию преступники не допускали, ставя ультиматум. Коршун положил трубку и тяжело посмотрел на людей в своей гостиной, осознавая масштаб катастрофы. Потом он набрал номер Андрея Орлова, единственного человека, которому мог доверять в такой ситуации. Андрей Орлов приехал в четыре утра, припарковав машину за квартал и пройдя пешком до дома. Он осмотрел периметр спокойно и не торопясь, следуя старой привычке, от которой невозможно избавиться. В доме было накурено и шумно от множества голосов, но Орлов вошел, поздоровался с Коршуном и молча налил себе воды.
Он сел в угол и начал слушать, хотя его никто ни о чем не спрашивал и он сам не говорил ни слова. Орлов просто наблюдал, как люди вокруг стола говорят одновременно и совершенно не слышат друг друга. Среди общего хаоса выделялся один голос — Дениса Коршуна, старшего сына тридцати восьми лет. Управляющий семейными складами говорил громче всех, убеждая собирать деньги немедленно и не ждать.
– Каждый час промедления — это риск, – повторял он настойчиво. – Мы не можем рисковать Мариной!
Орлов смотрел на него непристально, но внимательно фиксируя каждую деталь поведения. После пяти утра все постепенно разошлись, и Орлов попросил Коршуна задержаться на минуту.
– Расскажи мне про маршрут, – спокойно попросил он, глядя собеседнику в глаза.
Коршун удивленно переспросил, какой именно маршрут имеется в виду.
– Игорь с Мариной возвращались с твоего юбилея, – пояснил Орлов. – Кто знал, что они поедут именно этой дорогой и именно в это время?
Коршун молчал, собираясь с мыслями, а Орлов терпеливо ждал ответа.
– Ну, семья знала, – наконец сказал Виктор Семенович. – Игорь говорил за столом, что поедут часов в десять.
– По М7, – добавил он. – Он всегда ездил по М7, там меньше фур.
– За столом? – уточнил Орлов, и Коршун подтвердил, что все слышали эти планы.
Орлов спросил, сколько человек присутствовало на ужине, и хозяин дома задумался.
– Человек двадцать, может, чуть больше, – ответил он после паузы.
Орлов кивнул, встал и начал надевать куртку, собираясь уходить.
– Куда ты? – спросил Коршун, удивленный внезапным решением.
– На трассу, – ответил Орлов. – Хочу посмотреть место до рассвета.
Он приехал туда в начале шестого, когда рассвет еще не наступил и небо оставалось темно-серым. Воздух был холодным и влажным, пробирая до костей утренней сыростью. Орлов нашел нужное место по аварийным знакам, которые Савельев выставил и в спешке забыл убрать. Он присел у обочины и внимательно осмотрел асфальт, ища любые улики. Вскоре он нашел колесный след, который оставил микроавтобус, стоявший чуть в стороне от дороги.
Машина пряталась в небольшом кармане, который невозможно заметить, если не знать о его существовании. Но этот карман был не случайным, а слишком удобным для засады. Потом Орлов нашел не гвоздь, а маленькую металлическую полоску с заусенцами. Это был самодельный шип, лежавший в двухстах метрах до места остановки. Шип располагался в правой полосе движения, именно там, где проезжают правые колеса автомобиля. Орлов поднял улику пинцетом и аккуратно убрал в специальный пакет для доказательств.
Он встал и еще раз посмотрел на дорогу, оценивая выбор преступников. Место было выбрано идеально: никаких камер и съездов на десять километров в обе стороны. Перед участком шел небольшой подъем, где машины неизбежно сбрасывают скорость. Карман для микроавтобуса был уже готов и заранее расчищен от мелкого кустарника. Это была не случайная операция, а тщательно подготовленная позиция профессионалов. Орлов вернулся к машине, сел за руль и достал блокнот. Он написал одно слово: «Разведка», а затем решительно подчеркнул его.
Андрей Орлов появился в здании МВД ровно в восемь утра, ведя себя не как посетитель, а как свой человек. Он кивнул дежурному, прошел по знакомому коридору и постучал в нужную дверь без таблички. Внутри сидел Павел Грек, майор отдела по борьбе с тяжкими преступлениями. Их связывало двадцать лет знакомства и примерно столько же взаимных одолжений.
– Рано, – сказал Грек, не отрываясь от бумаг на столе.
– Нужна база похожих случаев: похищение на трассах, прокол колеса, безлюдный участок, микроавтобус, – четко сформулировал запрос Орлов, садясь напротив. – Меня интересуют инциденты за последние три-четыре года.
Грек поднял глаза и спросил:
– Коршун?
Орлов подтвердил, и майор ответил, что они уже работают над этим делом.
– Знаю, но мне нужно другое, – возразил Орлов. – Не это дело, а похожие случаи в других регионах.
Грек смотрел на него несколько секунд, оценивая просьбу, а потом развернулся к компьютеру.
– Кофе сам нальешь, – бросил он через плечо.
Орлов налил себе горячий напиток и молча ждал результатов поиска. Через двадцать минут Грек распечатал четыре листа и положил их на стол.
– Вот что нашел по ключевым признакам, – сказал он серьезно.
За два года произошло три случая в разных регионах: Самарская область, Татарстан и Нижегородская область. Везде схема была одинаковой: трасса, прокол колеса, быстрое похищение и требование выкупа. В двух случаях из трех семьи заплатили выкуп, и жертв вернули живыми. Третий случай оказался сложнее, так как семья отказалась платить и сразу обратилась в полицию. Жертву нашли через неделю живой в заброшенном доме за городом, но сама выбраться она не смогла.
– Дом проверили? – спросил Орлов, изучая материалы дела.
– Чисто, никаких следов группы не обнаружено, – ответил Грек.
Орлов взял листы и читал их медленно, анализируя каждую деталь. Во всех трех случаях действовал один и тот же принцип: жертвы из обеспеченных семей, известные заранее маршруты. Место выбирали профессионально, операция проводилась быстро и без лишнего насилия. Последнее обстоятельство особенно зацепило внимание опытного оперативника.
– Никого не убили, – сказал он вслух, проверяя свою догадку.
– Ни одного случая убийства, – подтвердил Грек эту статистику.
Водителей избивали, но не серьезно, жертв удерживали без пыток и даже кормили нормально.
– Профессионалы, – констатировал Орлов. – Не хотят лишних статей. Похищение с выкупом — это одно преступление, а убийство — совсем другой разговор и иной уровень риска.
– Именно так, – согласился майор.
Орлов сложил листы, убрал их в папку и перешел к главному вопросу.
– Источник утечки, – сказал он. – Как они узнавали маршрут во всех трех случаях?
Грек пожал плечами, признавая, что установить источник не удалось. В двух случаях семьи боялись, что полиция затянет время, и отказывались говорить подробно. Но в каждом случае маршрут был известен преступникам заранее, что подтверждало версию предательства.
– Похоже на то, – согласился Орлов.
Он встал, поблагодарил коллегу и направился к выходу.
– Андрей, – окликнул его Грек за спиной, и Орлов обернулся. – Там по Коршуну есть еще один момент, – сказал майор после паузы. – Мы пробили звонки с юбилея. Денис Коршун в тот вечер выходил дважды и разговаривал с незарегистрированного номера. Оба звонка состоялись примерно за час до отъезда сестры.
Орлов стоял у двери и внимательно смотрел на Грека, переваривая информацию.
– Кому звонил? – спросил он.
Номер был оформлен на подставное лицо, сим-карта куплена в киоске три месяца назад и больше не использовалась. Орлов кивнул и вышел из кабинета. В коридоре он остановился у окна и посмотрел на улицу, обдумывая полученные данные. Денис, старший сын, который громче всех кричал о необходимости платить, звонил с чужого номера в день похищения сестры. Орлов достал блокнот и под словом «Разведка» написал второе: «Изнутри». Он убрал блокнот и пошел к выходу из здания. Снаружи было холодно и ясно, утро окончательно разгулялось над городом. Где-то на другом конце города или уже за его пределами Марина сейчас сидела в закрытой комнате и ждала.
Орлов сел в машину, завел двигатель и взглянул на часы: из семидесяти двух часов прошло уже восемь. Пока он ездил на трассу, разговаривал с Коршуном и сидел у Грека, время неумолимо истекало. Осталось шестьдесят четыре часа на спасение женщины. Он выехал на дорогу, включил радио и убрал звук до минимума, погружаясь в мысли. Денис Коршун жил отдельно от отца в квартире в центре города на четвертом этаже. Консьерж внизу знал всех жильцов, поэтому попасть внутрь постороннему было непросто.
Орлов приехал без звонка в половине одиннадцатого утра, решив застать подозреваемого врасплох. Он представился консьержу сотрудником службы безопасности, работающим по делу семьи Коршунов. Консьерж позвонил наверх, и Денис сказал, пусть поднимается. Поднимаясь в лифте, Орлов думал о том, как ведет себя виновный человек в подобной ситуации. Либо он закрывается, отказывается от общения и придумывает причины, либо открывается слишком широко. Виновные часто пускают посторонних, говорят много лишнего и заполняют паузы словами, чтобы казаться искренними.
Денис открыл дверь раньше, чем Орлов успел позвонить, словно ждал визита. Он стоял в дверях в домашней одежде, джинсах и свитере, небритый и выглядящий как человек, который не спал всю ночь. Это могло значить все что угодно, от реального стресса до искусной игры.
– Проходите, – сказал он, предлагая чай, кофе или воду.
Орлов прошел в квартиру и огляделся: чистая, дорогая обстановка без лишних вещей. На столе в гостиной лежали ноутбук, телефон и пустая чашка. Он сел на диван, а Денис принес воду и устроился напротив. Хозяин квартиры сразу начал говорить, словно заранее подготовил речь.
– Я понимаю, что веду себя странно и со стороны это выглядит подозрительно, – тараторил он. – Я кричу про деньги и тороплю всех, но я просто знаю отца. Он будет тянуть время и советоваться с юристами, а времени нет. Марина там одна, и каждый час...
– Понимаю, – спокойно перебил его Орлов, и тот замолчал. – Расскажи мне про вечер с самого начала. Ты был на юбилее?
Денис подтвердил, что провел там весь вечер и уехал около одиннадцати. Марина с Игорем уехали чуть позже, хотя Игорь говорил за столом, что поедут в десять.
– При тебе сказал? – уточнил Орлов.
– Да, за столом мы все слышали, – ответил Денис.
– После этого ты выходил? – продолжил допрос Орлов.
Денис чуть помедлил, прежде чем ответить, что выходил курить пару раз.
– Звонил кому-нибудь? – спросил Орлов, заметив короткую, но важную паузу.
– Ну, по рабочим вопросам, – начал оправдываться Денис. – Есть один поставщик из другого часового пояса, договаривались про отгрузку.
– Номер поставщика дадите? – спокойно попросил Орлов.
Денис смотрел на него с недоумением, не понимая, зачем это нужно.
– Проверим, убедимся, стандартная процедура, – пояснил бывший милиционер.
– Послушайте, – сказал Денис, и голос его стал чуть тише и напряженнее. – Вы вообще понимаете, что Марина там сейчас? Каждую минуту, которую мы здесь разговариваем, она страдает.
– Понимаю, – повторил Орлов. – Номер поставщика.
Денис встал, прошелся по комнате и постоял спиной к гостю, собираясь с мыслями.
– Я не помню наизусть, он в телефоне, – наконец признался он.
– Телефон давай, – потребовал Орлов.
– Это личный телефон! – возмутился Денис.
Наступила долгая пауза, в которой висело напряжение.
– Хорошо, – сказал Денис наконец и повернулся лицом к оперативнику. – Но я хочу, чтобы вы понимали: это нарушение моей частной жизни. Я делаю это только потому, что хочу помочь.
– Ценю, – лаконично ответил Орлов, беря телефон.
Он посмотрел последние звонки и нашел то, что искал: два исходящих вечером с разницей в сорок минут на один и тот же незнакомый номер. Без имени в контактах. Орлов запомнил цифры и вернул телефон владельцу.
– Спасибо, – сказал он, вставая с дивана. – Еще один вопрос. Сколько стоит твоя доля в складах?
Денис застыл, явно не ожидая такого поворота.
– Что? Доля в семейном бизнесе? Твоя? – переспросил он растерянно. – Я не понимаю, к чему это.
– Просто вопрос, – настаивал Орлов.
Денис смотрел на него долго, а потом сказал ровно и без эмоций:
– Двадцать процентов. Остальные восемьдесят принадлежали отцу и Марине.
– Понятно, – сказал Орлов. – Спасибо за разговор.
Он вышел из квартиры и в лифте достал блокнот, записав номер по памяти. На улице он позвонил Греку и продиктовал номер для проверки.
– И еще одно: найди мне всё на Дениса Коршуна — долги, кредиты, партнеры, – попросил он. – Особенно интересует последний год финансовой активности.
– Думаешь, он? – спросил Грек.
– Думаю, что двадцать процентов от большого бизнеса — это меньше, чем восемьдесят, – ответил Орлов. – И что некоторые люди умеют считать.
Он сел в машину, обдумывая ситуацию. Номер был куплен на подставное лицо, и Орлов знал это уже от Грека. Денис тоже это знал, но всё равно звонил в день похищения дважды с паузой в сорок минут. Первый звонок был нужен, чтобы передать маршрут, второй — подтвердить начало операции. Версия была рабочей, но версия — это ещё не факт, требующий доказательств. Орлов поехал на другой конец города, где жил бывший охранник складов Коршуна Геннадий Мухин. Ему было сорок два года, и его уволили четыре месяца назад по статье за мелкое хищение.
Обвинение не было доказано до конца, но этого хватило для увольнения. Орлов нашел адрес через кадровый отдел компании и отправился по нему. Дверь никто не открыл, несмотря на неоднократные звонки. Соседка, выходившая с собакой, сказала, что Геннадий вчера вечером шумел, а утром его не видела. Орлов вызвал участкового, и дверь вскрыли через двадцать минут. Мухин лежал на кухонном полу живой, но едва дыша. У него были сломаны два ребра, разбито лицо и порвано ухо. Кто-то работал методично и без спешки, причиняя боль целенаправленно.
Скорую вызвали сразу, но Орлов успел задать один вопрос до того, как Мухина унесли на носилках.
– Кто? – спросил он.
Мухин смотрел в потолок, ему было больно говорить разбитыми губами.
– Не знаю, – прохрипел он. – Двое в масках. Они спрашивали про склады и маршруты, но я говорил, что уже не работаю там и ничего не знаю. Они нашли, что искали, но я не знаю, что именно.
Его унесли, а Орлов остался стоять в пустой кухне. Он смотрел на перевернутый стул, разбитую кружку у плинтуса и пятна крови на линолеуме. Мухина использовали как ложный след или проверяли, знает ли он что-нибудь лишнее. В любом случае он был пешкой, случайной и неудобной для преступников. Кто-то пришел убедиться, что пешка молчит навсегда. Это означало одно: банда знала, что кто-то начал копать под них. За Орловым уже наблюдали, и ситуация становилась опасной.
Он вышел из квартиры, спустился на улицу и не сел сразу в машину, а прошёлся по двору. Он двигался медленно, как человек, которому некуда спешить. Двор был самым обычным: детская площадка, скамейки, припаркованные машины. Темная «Газель» у дальнего забора стояла давно, стекла слегка запотели изнутри. Орлов демонстративно не смотрел в её сторону, сохраняя спокойствие. Он дошёл до своей машины, сел, завел двигатель и выехал со двора. В зеркале заднего вида «Газель» не двинулась с места. Может быть, это просто машина, а может быть, и нет.
Он позвонил Греку прямо с дороги, чтобы сообщить новости.
– Мухина избили, он в больнице в стабильном состоянии, – доложил он. – Двое в масках интересовались складами Коршуна и маршрутами, это не случайные люди.
– Ты думаешь, они знают, что ты работаешь по делу? – спросил Грек.
– Думаю, что они следят за семьёй Коршуна и видели меня там ночью, – ответил Орлов.
– Андрей, – сказал Грек после паузы. – Там по тому номеру, который ты дал, пришло кое-что интересное. Номер засветился ещё дважды два месяца назад рядом с базой данных по похищениям Татарстана. Телефоны работали в Казани, что давало новую географическую привязку. И вот что ещё: по Денису Коршуну пробили финансы. У него обнаружился серьёзный частный долг, оформленный через посредника восемь месяцев назад. Сумма долга примерно равнялась той, что похитители требовали у отца.
Орлов ехал и молчал несколько секунд, сопоставляя факты.
– Он не наводчик, – сказал он наконец. – А должник. Ему не заплатили деньги, ему простили долг в обмен на маршрут.
– Это меняет картину, – заметил Грек.
– Нет, – возразил Орлов. – Это подтверждает её. Преступники не случайно выбирают семьи, они ищут слабое звено внутри. Они ищут человека, которого можно купить или прижать долгами. Это не просто похищение, это разведывательная операция перед каждым делом.
Он остановился на светофоре и обратился к коллеге:
– Паша, мне нужен список. Требовался перечень всех задокументированных похищений с похожей схемой за последние пять лет по всем регионам. И отдельно нужно было выяснить, в каждом ли случае бывала утечка изнутри семьи.
– Это займет время, – предупредил Грек.
– У меня шестьдесят часов, – жестко ответил Орлов.
Светофор переключился, и Орлов поехал дальше. Шестьдесят часов оставалось на спасение. Марина Савельева сидит где-то в закрытой комнате и ждёт помощи. Отец собирает деньги, Денис убеждает всех торопиться. А банда, которую оперативники называли «теневыми охотниками», уже знала, что охота началась с другой стороны. Список пришел к вечеру, когда Орлов сидел у себя в небольшом кабинете транспортной компании. Окно выходило во внутренний двор, создавая ощущение изоляции. Он разложил распечатки на столе: семь случаев за пять лет. Разные регионы, разные жертвы, разные суммы выкупа, но схема одна.
Он читал медленно, делая пометки карандашом на полях. В шести из семи случаев позднее была установлена утечка внутри семьи жертвы или из близкого окружения. Не всегда это был родственник: один раз личный водитель, один раз бухгалтер. Один раз подруга жены, которая знала о поездке и ненамеренно упомянула об этом в разговоре. Орлов перечитал последнее предложение дважды, цепляясь за слово «ненамеренно». Это значит, что не всегда источник утечки знал, что работает на банду. Иногда это был просто разговор в баре, упоминание в телефонном звонке или случайная фраза за столом. Но кто-то это слышал, кто-то записал и кто-то передал дальше.
Орлов встал и подошел к окну, глядя на темный двор. Значит, у банды была не просто разведка, а настоящая сеть. Люди, которые слушали в нужных местах: ресторанах, клубах, бизнес-центрах, на корпоративах. Они охотились среди обеспеченных людей, привыкших говорить вслух о своих делах. Это был другой масштаб: не просто банда, а организация с инфраструктурой. Он вернулся к столу и нашел седьмой случай, который выпадал из общей картины. Семья в Нижнем Новгороде, похищение провалилось, жертва освобождена через неделю без выкупа. Дело до суда не дошло, семья отказалась от показаний. В примечании карандашом кто-то из сотрудников написал: «Источник называет группу "охотниками"». Установить личности преступников тогда не удалось.
Орлов взял телефон и позвонил Греку, чтобы узнать детали нижегородского дела.
– Кто вёл? – спросил он.
После паузы и шелеста бумаги Грек ответил:
– Капитан Шестов, сейчас уже майор. Переведён в Москву два года назад, но номер у меня нашелся.
Через пять минут Грек перезвонил с контактом, и Орлов сразу набрал. Шестов взял трубку после третьего гудка уставшим, но внимательным голосом. Орлов представился бывшим сотрудником МВД, ныне работающим в частной безопасности по похожему делу.
– Помните нижегородское дело трехлетней давности? – спросил он.
После короткой паузы Шестов ответил:
– Помню.
– Источник называл группу "охотниками", – напомнил Орлов. – Что ещё он говорил?
Шестов молчал несколько секунд, вспоминая детали.
– Источник был один, случайный человек, который видел край преступления, – начал он. – Тот сказал, что они работают как спецгруппа: разведка, наблюдение, подготовка. Они действуют в разных городах и никогда не повторяют регион дважды подряд. Меняют машины, базы и телефоны после каждого дела.
– Главарь? – уточнил Орлов.
– Источник называл только кличку — Профессор, – ответил Шестов.
– Почему Профессор? – спросил Орлов.
– Говорил, потому что планирует всё сам и никогда не работает руками, – объяснил бывший капитан. – Он наблюдает издалека и уходит первым, если что-то идёт не так.
Орлов записал информацию и спросил, есть ли что-то ещё.
– Источник потом пропал, – сказал Шестов. – Семья говорила, что сам уехал добровольно, но я не уверен.
– Понятно, спасибо, – сказал Орлов.
Перед тем как повесить трубку, Шестов предупредил:
– Будьте осторожны, эти люди очень быстро понимают, когда ими занимаются.
– Знаю, – ответил Орлов и положил трубку.
Профессор планирует сам, наблюдает издалека и уходит первым. Это объясняло, почему банду не поймали за пять лет. Исполнители менялись, база менялась, регион менялся. Неизменным оставался только один человек, которого никто не видел вблизи. Орлов смотрел на карту регионов, разложенную на столе. Семь случаев: Самара, Казань, Нижний Новгород, Воронеж, Рославль, Пермь. И теперь здесь.
Он провел пальцем по карте: ни одного повторения, ни одного соседнего региона два раза подряд. Но если смотреть на расстояние, каждый раз база была где-то посередине, в стороне от точки операции. Там, где никто не смотрит. Орлов взял карандаш и провел линии от каждой точки к условному центру. Получился примерный радиус четыреста километров. Центр попадал на несколько городов, одним из которых были Чебоксары. Может быть, совпадение? Он записал гипотезу и отложил карту.
Вдруг зазвонил телефон: это был старший Коршун.
– Андрей, они снова звонили, – сообщил он тревожно.
– Что сказали? – спросил Орлов.
– Изменили требования, теперь хотят больше денег, – ответил отец похищенной. – Срок сократили с семидесяти двух до сорока восьми часов, не объяснив причин.
Орлов понял: банда заторопилась, значит, почувствовала опасность. Они поняли, что кто-то работает по делу серьёзнее, чем обычная полиция. Сокращали время, чтобы вынудить семью принять решение быстро, не думая.
– Не торопитесь, – посоветовал Орлов. – Договаривайтесь, говорите, что деньги собираются. Тяните время, мне нужны ещё сутки.
– Сколько? – уточнил Коршун.
– Сутки, – твердо ответил Орлов.
Коршун помолчал, а потом сказал тяжелым голосом:
– Андрей, там Марина.
– Я помню, – заверил Орлов и положил трубку.
Он встал, оделся и вышел из офиса в ночной город. Ему нужен был человек, который знал теневые структуры не по базам данных, а по живому опыту. Такой человек был, Орлов не видел его три года. Раньше он служил опером в уголовном розыске и вышел на пенсию после истории, о которой не говорили вслух.