Орлов поехал туда без звонка, найдя дом сразу: небольшой, аккуратный, с огородом за забором. В окне горел свет, из трубы шел дым. Он постучал в дверь. Дверь открыл мужчина лет шестидесяти, плотный, с седой щетиной. Он смотрел на Орлова спокойно, без удивления и радости.
– Андрей, – сказал он.
– Давно не виделись, Семенович, – ответил Орлов и спросил разрешения войти.
Он сел на кухне и принял предложенный чай, на этот раз не отказавшись. Рассказал коротко: схема, семь случаев, кличка Профессор. Семенович слушал не перебивая, глядя в чашку. Когда Орлов закончил, старик молчал минуту.
– Теневые охотники, – сказал он наконец, не спрашивая, а утверждая. Произнёс это название, словно пробуя слово на вкус.
– Слышал? – спросил Орлов.
– Слышал краем года три назад, – ответил Семенович. – Один человек говорил в частном разговоре. Тот сам к ним отношения не имел, но знал людей, которые знали.
– Что говорил? – спросил Орлов.
– Что это не блатные, не классические уголовники, а люди с опытом, – передал слова информатора старик. – Бывшие силовики, охрана, армия, умеющие работать тихо.
– Профессор — кто? – спросил Орлов.
– Имени не знаю, но говорили, человек образованный, реально, – ответил Семенович. – Кличка не для красоты, он планирует всё сам детально и никогда не импровизирует.
– Где базируется? – спросил Орлов.
Семенович покачал головой: этого не говорили или не знали. Орлов допил чай и встал.
– Спасибо, Семенович.
– Андрей, – окликнул его хозяин. – Если это правда те люди, они уже знают о тебе. Ты понимаешь?
– Понимаю, – ответил Орлов.
– И что ты планируешь? – спросил старик.
Орлов надел куртку и сказал:
– Дать им то, что они хотят: новую цель.
Он вышел на холодный воздух, имея в запасе сорок восемь часов. Сел в машину и начал думать о приманке. Утром Орлов позвонил Греку в семь часов без предисловий.
– Мне нужна легенда: богатая семья едет по трассе с деньгами, – сказал он. – Маршрут должен быть известен не широко, а в нужных местах.
– Ты хочешь запустить слух? – уточнил Грек.
– Да, но слух должен пройти правильный путь через тех людей, которых они слушают, – пояснил Орлов.
Грек помолчал, оценивая сложность задачи.
– Это сложно организовать за сутки, – заметил он.
– Значит, начинаем сейчас, – решил Орлов.
Приехав в офис, он достал блокнот и начал думать о цепочке передачи информации. Банда собирала сведения через людей в окружении обеспеченных семей в ресторанах и клубах. Значит, слух должен попасть именно туда, в среду, где бывают такие люди. Нужен разговор, который звучит как случайный. У него был контакт: Виталий Соломин, владелец дорогого ресторана в центре города. Орлов помог ему однажды три года назад тихо и без огласки. Соломин не забыл услугу. Орлов позвонил и объяснил коротко, не раскрывая всех деталей.
– Мне нужно, чтобы сегодня вечером у тебя в ресторане прозвучал один разговор, – попросил он. – Два человека должны обсудить перевозку наличных и маршрут.
– Кто эти люди? – спросил Соломин.
– Мои люди сыграют убедительно, – заверил Орлов.
Соломин помолчал и спросил:
– Это законно?
– Это необходимо, – ответил Орлов.
После паузы Соломин согласился и выделил столик в центре зала. Орлов положил трубку и сделал следующий звонок Греку.
– Нужны двое, умеющие говорить неформально, без связей с МВД на поверхности, – попросил он.
– Есть люди, – ответил Грек.
– В восемь вечера в ресторане Соломина, я пришлю детали, – назначил встречу Орлов.
Потом он сел и написал сценарий разговора объемом в полторы страницы. Детали были важны: маршрут, время, сумма. Сумма должна быть достаточно большой, чтобы заинтересовать банду. Маршрут — конкретный участок трассы, подходящий по всем параметрам. Время — послезавтра поздний вечер: достаточно, чтобы банда успела подготовиться, но мало для долгих раздумий. Он отправил сценарий Греку и получил подтверждение. Потом поехал на трассу выбирать место не наобум, а с расчетом. Нужно было место, которое банда выберет сама, исходя из своих критериев. Безлюдный участок, карман для машины, отсутствие камер. Он знал эти критерии теперь наизусть. Проехав сорок километров, он нашел три подходящих участка и остановился у каждого.
Вышел, прошелся пешком, осмотрел территорию. Второй участок был лучшим с точки зрения банды: небольшой подъем, прямой участок, лесополоса справа. За деревьями скрывался старый грунтовый съезд, куда можно поставить машину невидимо с дороги. Именно здесь. Орлов вернулся к машине и записал координаты. Теперь нужно было убедиться, что банда выберет именно это место. Для этого маршрут в легенде должен проходить именно здесь. Он скорректировал сценарий и отправил новую версию Греку. В три часа дня позвонил Коршун.
– Они снова звонили, подтверждают срок, завтра вечером точка обмена, – сообщил он.
– Хорошо, – сказал Орлов.
– Что значит "хорошо"? – в голосе Коршуна слышались усталость и острая боль. – Андрей, там моя дочь!
– Виктор Семенович, я знаю, – спокойно ответил Орлов. – Делай вид, что собираешь деньги. Разговаривай с ними, не соглашайся сразу, это подозрительно. Торгуйся немного, это нормальное поведение. Если согласиться сразу, преступники насторожатся.
Коршун помолчал и сказал:
– Хорошо.
– И еще, – добавил Орлов. – Следи за Денисом. Нельзя давать ему выходить из дома надолго, чтобы он ничего не передал.
– Ты думаешь, он? – спросил Коршун.
– Я думаю, что он не должен ничего передавать, пока я не закончу, – ответил Орлов.
Коршун замолчал на долгую секунду.
– Понял, – сказал он наконец тяжелым голосом.
Орлов убрал телефон. Вечером он приехал в ресторан Соломина заранее и сел у бара с минеральной водой. Зал был заполнен примерно на две трети: деловые ужины, люди в костюмах. Женщина у окна говорила вполголоса по телефону и смеялась. Обычный вечер в дорогом ресторане. Двое от Грека появились ровно в восемь. Орлов видел их краем глаза: мужчина лет сорока пяти и женщина чуть моложе, хорошо одетые. Они вели себя естественно и сели за столик в центре зала. Орлов не смотрел на них, он искал чужого в зале. Не посетителя, а наблюдателя, который пришел не есть и не разговаривать. Человека, который слушает.
Он нашел его через двадцать минут. Мужчина у столика у колонны сидел один, заказал ужин, но почти не ел. Экран телефона был темным, но мужчина периодически касался его. Взгляд спокойный, расфокусированный, смотрящий в пространство. Но голова была чуть повернута в сторону центрального столика: он слушал. Орлов допил воду, встал и прошел к выходу. По дороге он мельком посмотрел на наблюдателя: мужчина лет пятидесяти, аккуратный, спокойный. Руки на столе лежали ровно, без напряжения. Профессионал. Орлов вышел на улицу, постоял и закурил, хотя бросил пять лет назад. Просто чтобы иметь повод стоять неподвижно.
Значит, они уже здесь. Информация о богатой семье прошла по нужному каналу быстро. Сеть работала четко. Это была и хорошая, и плохая новость. Хорошая: приманка сработала. Плохая: у банды в этом городе были глаза. Значит, Орлов тоже был у них на виду, как и его машина. Он выбросил сигарету, пошел к машине и сел, не заводя двигатель сразу. Приманка запущена, место выбрано. Завтра вечером банда выйдет на позицию. Но Профессор никогда не работал руками, он наблюдал издалека. Уходил первым при малейшем риске. Значит, завтра на трассе будут исполнители, а Профессор — где-то в стороне. С биноклем и телефоном. Если группа задержания придет на трассу, Профессор увидит это раньше, чем они займут позиции. И уйдет.
Орлов начал думать о том, где будет наблюдательная точка. Не на трассе, а в стороне, откуда виден подъезд и участок дороги. Он мысленно восстановил карту выбранного участка. Слева открытое поле, там не спрячешься. Справа лесополоса, за ней через триста метров старая дорога. На ней заброшенная постройка: то ли бывшая насосная станция, то ли склад. Оттуда открывался вид на трассу через просвет в деревьях. Он запомнил это место, завел двигатель и поехал. У него оставались сутки. Нужно было разделить задачи: группа Грека работает на трассе, Орлов — отдельно на постройке. Один. Потому что Профессор увидит группу, но одного человека, который ждет неподвижно, не заметит. Орлов выехал со стоянки. Двадцать четыре часа.
Утром Орлов поехал к постройке один, без звонков. Выехал в шесть, пока город еще спал. Нашел старую грунтовую дорогу за лесополосой, заросшую по краям, но проходимую. Остановил машину в двухстах метрах от постройки и дальше пошел пешком. Здание оказалось бывшей насосной станцией: кирпич, плоская крыша, два выбитых окна. Внутри пусто, пахнет сыростью и старым железом. На полу мусор, битое стекло, следы костров. Орлов поднялся на крышу по металлической лестнице и встал у края. Отсюда через просвет в деревьях был виден участок трассы метров двести чуть наискосок. Хорошо видны обочина, карман у лесополосы, подъем перед прямым участком. Именно то место, которое он выбрал для легенды и которое выберет банда.
Орлов простоял на крыше двадцать минут, проверил углы обзора. Сделал шаг назад: теперь с трассы его не видно. Запомнил позицию, спустился и вернулся к машине. По дороге обратно позвонил Греку.
– Точка наблюдения есть: старая насосная станция, триста метров за лесополосой справа, – доложил он.
– Думаешь, Профессор будет там? – спросил Грек.
– Он будет где-то похожим, ему нужен обзор и быстрый выход, – ответил Орлов. – Там есть грунтовая дорога на север, выходящая к развилке через семь километров.
– Мы можем перекрыть, – предложил Грек.
– Нельзя, – возразил Орлов. – Если он увидит перекрытие, уйдет раньше. Грунтовка должна оставаться открытой.
– Тогда как? – спросил Грек.
– Я буду там один до того, как они придут, – решил Орлов.
Грек помолчал и сказал:
– Андрей, один — это плохая идея.
– Я знаю, зато незаметно, – ответил Орлов.
Вернувшись в город, он заехал домой и собрал небольшую сумку: термос, фонарь, аптечка, наручники, запасной телефон. Пистолет взял из сейфа, проверил и убрал в кобуру. Лег на два часа, поставил будильник и спал без снов. В час дня встал, поел и позвонил Греку узнать о готовности группы.
– Шесть человек, две машины, встанем на позиции за час до контрольного времени, – доложил майор. – Легенда предусматривала отъезд в 8:30, значит, на месте будут около девяти. Но банда придёт раньше и проверит позицию заблаговременно.
– Во сколько ты едешь? – спросил Грек.
– В пять, буду на месте засветло, дам им время осмотреться, – ответил Орлов. – Связь — каждые полчаса.
В три часа позвонил Коршун.
– Они передали место: старый заброшенный карьер, двадцать километров за городом, – сообщил он ровным голосом.
– Карьер? – переспросил Орлов.
– Да, говорят, приехать одному с деньгами в десять вечера.
Место обмена — не то место, где они работают, понял Орлов. Карьер для передачи денег, трасса для операции с приманкой. Это два разных места одновременно.
– Я не понимаю, – сказал Коршун.
– Они разделили задачи, – объяснил Орлов. – Одна группа перехватывает новую жертву на трассе, другая принимает деньги на карьере. Одновременно.
– Зачем? – спросил отец.
– Давление, – ответил Орлов. – Пока ты едешь с деньгами, ты думаешь о Марине, а не о полиции. Пока полиция смотрит на карьер, банда работает на трассе.
Коршун молчал несколько секунд.
– А Марина? – спросил он.
– Третья точка, где она сидит отдельно, – сказал Орлов. – После получения денег её должны освободить.
– Должны, – тяжело повторил Коршун.
– Виктор Семенович, езжай на карьер в десять, делай всё, что они говорят, – проинструктировал Орлов. – Не торопись, но не задерживайся, я буду знать о тебе.
– Ты не будешь на карьере? – уточнил Коршун.
– Нет.
– Тогда где?
– Там, где нужно, – ответил Орлов и положил трубку.
Он позвонил Греку снова: на карьере нужна отдельная тихая группа. Они берут людей на карьере и ждут сигнала от Орлова. В пять вечера Орлов выехал из города. Трасса была почти пустой, небо серое, низкое, пахло дождем. До нужного участка сорок минут езды без радио, в тишине. Профессор видел семь операций, может быть, больше. Каждый раз уходил чистым, без следов и показаний. Это не везение, это система. Человек с такой системой не совершает ошибок случайно, только когда давление превышает расчет. Орлов должен был создать это давление.
Свернул на грунтовку за километр до участка, ехал медленно с выключенными фарами. Остановил машину в кустах и замаскировал ветками и травой. Пошел пешком до насосной станции через лесополосу, это заняло десять минут. Пришел, осмотрелся, внутри пусто, как и утром. Поднялся на крышу и занял позицию в шаге от края в тени. Участок трассы был как на ладони. Время половина шестого, ждать три с половиной часа. Орлов налил чаю из термоса и пил медленно, наблюдая за дорогой. Первым появился темный внедорожник, прошедший по трассе слишком медленно для транзитного транспорта. Проехал мимо кармана, не остановился и ушел за подъем. Через двадцать минут вернулся с другой стороны, снова медленно и мимо. Разведка. Орлов не двигался.
В 7:40 внедорожник встал в кармане, заглушил двигатель и погасил фары. Ждали. В восемь появился микроавтобус и встал за деревьями на грунтовом съезде, именно там, где предполагал Орлов. Исполнители на месте, позиция закрыта. Орлов достал телефон и написал Греку: «Все на месте, жду сигнала». Грек ответил через минуту: «Группа занимает позиции, пятнадцать минут». Потом тишина. В 8:20 что-то изменилось. Из-за деревьев в ста метрах правее насосной станции появился силуэт. Один человек шел не торопясь по краю лесополосы. Остановился и поднес к лицу бинокль, смотря на трассу. Орлов не дышал. Профессор. Не у машины, не с исполнителями, а отдельно в стороне. Наблюдал за операцией и трассой одновременно, именно как говорил Шестов. Силуэт стоял неподвижно.
Орлов медленно начал спускаться с крыши. Двигался вдоль лесополосы медленно, каждый шаг на мягкую землю, в сторону ветра. Темнота помогала, холодный воздух прибил запахи, силуэт его не почувствует. Тот стоял на месте и смотрел в бинокль. Орлов сокращал расстояние: семьдесят метров, шестьдесят. На трассе что-то началось: звук двигателя, свет фар. Приманка появилась в нужное время, машина Грека, легенда в действии. Исполнители у кармана зашевелились. Силуэт смотрел в бинокль, не отрываясь. Пятьдесят метров. Орлов остановился за деревом и стал наблюдать. Силуэт опустил бинокль, достал телефон и набрал коротко одно-два слова. На трассе движение: внедорожник выехал из кармана, микроавтобус тронулся. Операция пошла. Силуэт смотрел несколько секунд, потом развернулся и пошел к грунтовой дороге быстро и уверенно. Знал маршрут наизусть.
Орлов пошел следом, уже не скрываясь, некогда. Силуэт услышал шаги, обернулся и остановился. Они стояли в темноте в двадцати метрах друг от друга. Орлов не доставал пистолет, просто стоял.
– Стойте, – сказал он спокойно.
Силуэт посмотрел на него и сделал шаг в сторону, к деревьям.
– Не надо, – предупредил Орлов.
Шаг не остановился. Орлов прыгнул некрасиво, но быстро. Пять метров, потом еще пять. Силуэт успел повернуться и замахнуться. Орлов поймал руку, ушел в сторону и завел её за спину. Мужчина упал на одно колено, попытался встать, но Орлов надавил точно и без лишнего усилия.
– Хватит, – сказал он.
Мужчина перестал сопротивляться. Орлов надел наручники, поднял его и повернул лицом к себе. Не молодой, лет пятидесяти пяти, очки в темной оправе, аккуратная куртка. Спокойное лицо, не испуганное и не злое. Смотрел на Орлова внимательно.
– Орлов? – спросил он.
Орлов не удивился.
– Знал, что я здесь?
– Предполагал, – ответил мужчина. – Когда слух пошел слишком быстро и правильно, я понял, что это не случайная семья. Но все равно пришел, я всегда прихожу проверить сам.
– Поэтому тебя в конце концов берут, – сказал Орлов.
Мужчина посмотрел на него и тихо, почти без интонации, сказал:
– Не в конце концов, в первый раз.
Орлов достал телефон и набрал Грека.
– Профессор у меня, как на трассе?
– Чисто, взяли четверых, – ответил Грек. – На карьере деньги не ушли, двое задержаны. Марина Савельева найдена, жива, снимаем с адреса.
Орлов опустил телефон и посмотрел на мужчину в наручниках. Тот стоял ровно, глядя на темную трассу сквозь деревья.
– Марина жива, – сказал Орлов.
Мужчина не ответил. Орлов взял его за локоть и повел по грунтовой дороге. Шли молча через лесополосу, под ногами листья и мерзлая земля. Где-то на трассе мигали синие огни. Охота закончилась не там, где её ждали, и не так, как планировал Профессор. Именно так, как планировал Орлов. Мужчину звали Виктор Сальников, Орлов узнал это через час, когда приехал Грек с группой. Пятьдесят семь лет, бывший военный разведчик, уволен двадцать лет назад по собственному желанию. После этого тишина: никаких судимостей, никаких приводов. Чистый человек с пустой биографией, которым Орлов не доверял никогда.
Сальников сидел в машине Грека на заднем сиденье в наручниках. Спокойное лицо, смотрит в окно.
– Двадцать лет без единого прокола, – сказал Орлов.
Сальников не ответил.
– Семь операций, может, больше, тех, которые мы не нашли, – продолжил Орлов.
Молчание.
– Зачем пришел сегодня сам? – спросил Орлов, думая вслух.
Сальников повернул голову.
– Я всегда контролирую финальную точку лично, это принцип, – ответил он ровно.
– Принцип тебя и сломал, – заметил Орлов.
– Да, – согласился Сальников без злобы, словно признавая шахматный просчет.
– Марина Савельева, где держали? – спросил Орлов.
– Загородный дом, двадцать километров от города, адрес ваши уже знают, – ответил пленник.
– Знают, нашли час назад, – подтвердил Орлов.
Сальников кивнул.
– Она не пострадала, мы никогда не причиняем вреда, это принципиально, – сказал он.
– Знаю, читал дела, но это не делает похищение менее тяжким преступлением, – возразил Орлов.
– Нет, не делает, – согласился Сальников.
Они помолчали.
– Денис Коршун знал, что его сестру возьмут? – спросил Орлов.
Сальников посмотрел на него.
– Нет, он думал, просто маршрут, информация за списание долга. Что сделают с информацией, он не спрашивал, потому что не хотел знать. Люди часто не хотят знать, – философски заметил Сальников.
Орлов открыл дверь, вышел и постоял у машины. Холодный воздух, синие огни на трассе, группа Грека заканчивает работу. Позвонил Коршуну.
– Виктор Семенович, Марина найдена, едет домой, с ней всё в порядке, – сообщил он.
Долгая пауза, потом тяжелый выдох, словно человек держал дыхание несколько часов.
– Спасибо, – сказал Коршун чужим, ломаным голосом.
– Виктор Семенович, с Денисом разговор будет отдельный, не сегодня, но будет, – предупредил Орлов.
Снова пауза.
– Я понимаю, – тихо ответил Коршун.
Орлов убрал телефон, Грек подошел сзади и встал рядом.
– Четверо на трассе, двое на карьере, Сальников, итого семь, – перечислил он. – Плюс еще двое в доме, где держали Савельеву, всего девять человек.
– Вся группа? – спросил Орлов.
– Не знаю, надо проверять, – ответил Грек.
– Проверяй, – приказал Орлов.
Грек помолчал и сказал:
– Ты знал, что он придет.
– Предполагал, – ответил Орлов. – Шестов говорил: всегда контролирует лично. Привычка, рефлекс, двадцать лет так работал и ни разу не подводило. До сегодняшнего дня.
Грек кивнул и пошел к своей машине. Орлов остался стоять у трассы, глядя на огни. Марину Савельеву привезли в городскую больницу в половине одиннадцатого. Орлов приехал туда через час не как посетитель, а просто убедиться. В коридоре сидел Игорь Савельев, муж: бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами. Увидев Орлова, он встал, не сказал ничего и просто крепко пожал руку. Долг не отпускал. Орлов кивнул, этого было достаточно. Коршун приехал через двадцать минут и прошел в палату. Орлов остался в коридоре, сидел на скамье и пил плохой кофе из автомата. Думал о Денисе Коршуне, который сидел сейчас дома под присмотром. Орлов попросил Грека выставить человека у подъезда до утра.
Официально Денис пока не задержан, формально он просто передал маршрут. Не знал, что будет, или делал вид, что не знал. Это разбирать следствию, не Орлову. Его работа закончилась час назад в лесополосе. Вышел из больницы, сел в машину и долго не заводил двигатель. За три дня: похищение, разведка, ложный след, настоящий след, приманка, карьер, трасса, насосная станция. Семь человек в базе, Профессор в наручниках. Марина Савельева живая в палате, с отцом рядом. Орлов завел двигатель и поехал не домой, а сначала на ту трассу. Не знал зачем, просто поехал. Остановился у места, где три дня назад нашли шип в асфальте. Вышел, постоял на обочине. Тихо, пусто, редкие фары вдали. Обычная трасса.
Думал о Сальникове, человеке, который двадцать лет работал чисто, умно, профессионально. Который пришел сегодня сам, потому что не мог иначе. Контроль был его сутью, и эта же суть его остановила. Орлов не испытывал удовлетворения, только ровную, привычную усталость. Сел в машину и поехал домой. По дороге позвонил Грек.
– Сальников даёт показания подробно: адреса, схемы, финансы, – сообщил он.
– Почему? – спросил Орлов.
– Говорит, незачем молчать, всё равно всё нашли, – ответил Грек.
– Логично, – сказал Орлов.
– Еще одно: по старым делам три-четыре незафиксированных случая, семьи платили и молчали, – добавил Грек. – Значит, жертв больше, работы больше.
– Это уже ваша работа, Паша, не моя, – сказал Орлов.
Грек помолчал и сказал:
– Ты хорошо сделал.
Орлов не ответил и положил трубку. Въехал в город: огни, дорога, светофоры, обычный поздний вечер. Утром Орлов поехал к Денису Коршуну, позвонив заранее. Денис взял трубку сразу, ждал. Орлов приехал в девять, человек Грека у подъезда кивнул. Дверь была открыта, Денис не запер, знал, что придут. Сидел на кухне перед нетронутой чашкой, глядя в стол. Орлов сел напротив. Молчали минуту.
– Она жива, – сказал Орлов.
Денис кивнул, не поднимая глаз.
– Ты это знал? – спросил Орлов.
– Нет, – тихо ответил Денис. – Они сказали: просто информация. Я думал...
– Ты не думал, – без злобы, просто констатируя факт, сказал Орлов.
Денис не возразил.
– Долг большой был? – спросил Орлов.
– Да.
– Кому?
– Частному кредитору, взял два года назад, бизнес не пошел, – признался Денис. – Они вышли на него сами, сказали, что долг спишут, только маршрут нужен.
– И ты дал, – сказал Орлов.
– Да.
Орлов смотрел на него: Денис Коршун был не злодеем, а слабым человеком в плохой ситуации. Выбрал неправильно, таких людей Орлов видел много. Они не вызывали ненависти, только усталость.
– Следователь приедет в одиннадцать, говори всё, не пытайся объяснять, – посоветовал Орлов. – Просто говори, что было, это единственное, что поможет.
Денис кивнул.
– Отец знает? – спросил он.
– Узнает, – ответил Орлов.
Денис закрыл глаза. Орлов встал и пошел к двери.
– Орлов! – окликнул Денис за спиной.
Тот обернулся.
– Она меня простит? – спросил Денис.
Орлов смотрел на него несколько секунд.
– Не знаю, – сказал он честно. – Это не моё дело.
Вышел на улицу, было холодно и ясно, иней на машинах, дыхание паром. Шел к машине и думал, что дело редко заканчивается чисто. Всегда остается что-то рваное, сломанное. Человек в квартире, семья, которой предстоит разговаривать за одним столом, зная то, что узнали. Сел в машину, включил двигатель, подождал, пока прогреется. Телефон молчал, и это было хорошо. Когда телефон молчит, значит, горящих дел нет. Можно ехать просто так, без цели, по утренним улицам. Орлов выехал. Сальников сидел на допросе и давал показания методично, как человек, привыкший к порядку даже в поражении. Группа разобрана, Марина дома, дело закрывается. Охота, которую Профессор вёл годами, закончилась там, где он меньше всего ожидал. Не на трассе, не на карьере, а в темной лесополосе, где его ждал один человек с термосом и наручниками. Орлов ехал по городу, думая не о чём-то конкретном. Просто вёл машину.