У фирмы "Фокке-Вульф" была привычка давать самолётам птичьи имена.
Учебному биплану дали имя "Щегол", разведчику "Филин". А новому истребителю выбрали имя пострашнее, "Вюргер", по-нашему сорокопут.
Птица эта невзрачная, чуть крупнее воробья, но добычу, жуков, ящериц, мелких пташек, накалывает на шипы терновника и колючую проволоку, будто развешивает про запас. За это её и прозвали птицей-мясником.
Имя, прямо скажем, на любителя. А самолёт его оправдал так, что у британских лётчиков при виде этого силуэта в небе холодело внутри.
Курт Танк и его философия
Чертил машину Курт Танк, человек в авиации необычный. Он не только сидел за кульманом, но и сам облётывал свои самолёты, проверяя в воздухе то, что другие конструкторы знали только по бумаге.
Свой взгляд на истребитель он объяснял просто. "Мессершмитт" и "Спитфайр", говорил он, похожи на скаковых лошадей, которые на ровной дорожке обгонят кого угодно, а на тяжёлой спотыкаются.
Танку нужна была не скаковая лошадь, а рабочая, армейская. Чтобы взлетала с раскисшего полевого аэродрома, чтобы её мог обслужить наскоро обученный механик, чтобы вернулась домой даже с пробоинами.
Спорный выбор мотора
Из этой задумки и вырос самый спорный его выбор, мотор. Вся Европа ставила на истребители рядные двигатели водяного охлаждения, у них узкий нос, небольшое лобовое сопротивление и хорошая скорость. Танк же выбрал звездообразный мотор воздушного охлаждения, толстый и тупоносый, как бочка.
Коллеги крутили пальцем у виска, ведь такой лоб тормозит самолёт и закрывает пилоту обзор вперёд. А Танк смотрел не на обзор, а на заводские очереди.
Заводы, делавшие рядные моторы, и без того работали на пределе, и все "Даймлер-Бенцы" уходили на "Мессершмитты". Поставь Танк такой же двигатель, и его машина встала бы за дефицитными моторами в очередь позади самолёта Мессершмитта. А звездообразный BMW в этой очереди не стоял ни за кем.
К тому же мотор водяного охлаждения уязвим, радиатор или трубку с жидкостью пробивает одна пуля, двигатель закипает, и лётчик садится где придётся. Звезде воздушного охлаждения такие раны нипочём, она тянет даже с разбитыми цилиндрами.
Болезни роста и их решения
Поначалу затея едва не провалилась. Задний ряд цилиндров на взлёте и малом ходу не продувался встречным воздухом и перегревался так, что мотор грозил сгореть ещё на земле. Спасал хитрый вентилятор.
Его посадили на вал прямо за винтом, и он силой гнал воздух к цилиндрам. До конца болячку вылечили только в 1942 году, когда в одной из строевых частей придумали, как иначе сбрасывать жар от цилиндров, причём переделку осилила бы любая фронтовая мастерская.
Зато на том же моторе BMW стоял "командный прибор", механический ящик, который сам подбирал режим работы двигателя. Лётчику больше не надо было крутить отдельные рычаги смеси, шага винта, наддува, опережения зажигания, всем этим заведовала автоматика.
Пилот двигал одну ручку газа, а коробка сама решала, как настроить мотор на этой высоте. В горячке боя это давало фору. Пока британский или наш лётчик возился с рычажками, немец смотрел в небо и держал противника на прицеле. Сегодня такая штука стоит в каждой машине и зовётся блоком управления двигателем, а первой её получила "звезда" "Фокке-Вульфа".
Шасси и живучесть на земле
У "Мессершмитта" стойки шасси росли из узкого фюзеляжа и стояли тесно, поэтому на мокром грунте машина при резком торможении легко клевала носом, переворачивалась через капот и придавливала пилота мотором.
У "Сорокопута" стойки развели широко и вынесли на крыло. Самолёт стоял на земле приземисто, зато прощал и неумелую посадку новичка, и носом не зарывался. Для лётчика, которого выучили на скорую руку, это спасало жизнь ещё до встречи с противником.
Первые бои и шок для союзников
В воздух первый "Фокке-Вульф" поднялся ещё летом 1939 года, а в настоящий бой вступил над Францией в августе 1941-го.
Британские лётчики докладывали о незнакомом немецком истребителе с тупым звездообразным носом, и в штабах сперва решили, что это трофейные французские машины. Через несколько недель стало понятно, что в небе появилось что-то новое и очень опасное.
"Сорокопут" обходил британский "Спитфайр" модели V, главный истребитель Королевских ВВС того времени, почти во всём. Он был быстрее, резвее разгонялся, лучше пикировал и молниеносно перекладывался с крыла на крыло.
На большой скорости его рули оставались лёгкими, и в пикировании он догонял "Спитфайр" там, где у самого британца ручка управления уже тяжелела. В вираже "Спитфайр" ещё мог переспорить немца, ведь разворачивался он круче.
Но стоило бою пойти на скорости и на вертикалях, и "Фокке-Вульф" диктовал свои условия. Небо над Ла-Маншем, которое британцы с таким трудом отстояли годом раньше, снова поплыло у них из рук.
Вооружение и обзор
Опасен он был ещё и тем, что бил тяжело. Первые машины несли в основном пулемёты, толку от которых в бою оказалось мало. Но скоро в крылья поставили автоматические 20-мм пушки, и залп стал страшным.
Когда такой истребитель позже попал на испытания к нашим инженерам, те подсчитали, что за минуту непрерывного огня его стволы посылали в цель около 350 кг металла, больше, чем у штурмовика Ил-2, и вдвое против "Лавочкина".
Стояло на нём 4 пушки и 2 пулемёта, и лётчик сам решал тумблерами, из чего бить, из всего разом или только из пушек. А ещё немец замечал противника первым, потому что фонарь кабины ему сделали округлым, почти без переплёта, и лётчик видел вокруг себя на все стороны. Среди истребителей того времени такой обзор был ещё в новинку.
Универсальная платформа
От "Мессершмитта" "Сорокопут" отличался ещё и тем, что толстый сильный мотор позволял брать большую нагрузку. Под одну машину шли бомбы, под другую пушки помощнее, под третью ракеты против танков.
Под каждую задачу не строили новый самолёт, а навешивали на стандартный планер готовый набор из бомбодержателей, лишних пушек и брони, причём ставили его прямо в части. Один и тот же истребитель служил и чистым перехватчиком, и лёгким бомбардировщиком, и штурмовиком для поддержки наземных частей, и ночным охотником.
В феврале 1942 года "Фокке-Вульфы" прикрывали с воздуха прорыв немецких кораблей через узкий Дуврский пролив прямо под носом у англичан.
А летом под французским Дьеппом больше сотни "Сорокопутов" сошлись с более чем 300 британскими машинами и потеряли 25 самолётов против 61 сбитого британского.
Угон, который не состоялся, и подарок судьбы
Британцев этот истребитель допёк до того, что они всерьёз готовили операцию по угону. По одному из планов на трофейный "Мессершмитт" сажали лётчика со знанием немецкого, отправляли его на немецкий аэродром, где он на чистом языке потребовал бы заправленный "Фокке-Вульф" и улетел через пролив. До дела не дошло, потому что подарок свалился сам.
23 июня 1942 года обер-лейтенант Армин Фабер после боя над проливом потерял ориентировку. Он оторвался от своих, покрутился над водой и принял Бристольский залив за Ла-Манш. Решив, что под ним северная Франция, Фабер повернул на север и оказался над Уэльсом.
Увидев аэродром, он на радостях качнул крыльями, прошёл "бочку" в честь победы, выпустил шасси и красиво сел. Только аэродром был британский, Пембри. Дежурный по аэродрому, у которого под рукой не нашлось ничего, кроме ракетницы, запрыгнул на крыло и взял ошалевшего немца в плен.
Ответ и слабое место
Так к британцам попал первый целёхонький "Фокке-Вульф". Машину перекрасили в свои цвета и принялись гонять в учебных боях против нового "Спитфайра" девятой модели.
Слабое место нашли быстро. На большой высоте "Сорокопут" терял прыть и становился вялым, и этого хватило, чтобы британские лётчики придумали, как с ним драться, и постепенно вернули себе небо.
"Длинноносая Дора"
Чтобы вернуть "Фокке-Вульфу" высоту, в конце войны на него поставили ровно такой мотор, от какого Танк когда-то отказался, рядный, водяного охлаждения. Нос самолёта вытянулся почти на 1,5 м, за что машину прозвали "длинноносой Дорой".
Лётчики поначалу новинку приняли холодно, ведь с тяжёлым длинным носом "Дора" хуже крутилась в вираже. Танку осенью 1944 года пришлось самому ехать в боевую часть и уговаривать пилотов, объясняя, что "Дора" всего лишь времянка, пока не подоспеет машина получше.
Но в воздухе её распробовали, она резво ходила на вертикалях и по скорости почти догнала американский "Мустанг".
А лучшие наработки по "Доре" Танк свёл в отдельный высотный перехватчик, который в знак особого признания назвали уже не "Фокке-Вульфом", а по фамилии конструктора, Та 152.
Итог
Всего "Сорокопутов" всех мастей выпустили под 20 тысяч, и почти треть из них строили не как чистые истребители, а как истребители-бомбардировщики. Машина воевала на всех фронтах, куда дотягивалась немецкая авиация, и осталась у противников в памяти одной из самых опасных за всю войну.
А тот самый самолёт Фабера до наших дней не дожил, его разобрали и пустили на металл ещё в 1943-м. Но бронестекло его кабины и кусок приборной панели до сих пор лежат в маленьком авиамузее в Шорхэме на юге Англии.
В 1991 году туда приехал сам Фабер, уже стариком, и оставил музею свой офицерский кинжал и лётный знак.