Стакан берёзового сока в кафетерии стоил 8 копеек, на копейку дороже самого простого мороженого и дешевле любого другого сока в стране.
Брали его поэтому литрами, а заодно разбирали 3-литровые банки, те самые, прозрачные, с одной бумажной наклейкой на боку.
И почти каждый покупатель рано или поздно прикидывал, где набрать столько берёз, чтобы напоить соком всю страну от Бреста до Владивостока.
Сама привычка наливать сок в 3-литровую банку появилась задолго до берёзового. Завёл её Анастас Микоян, нарком пищевой промышленности.
В 1930-е он съездил по делам в США и привёз оттуда чужой обычай, американцы там начинали утро со стакана сока. Апельсинов в стране не было, поэтому начали с томатного, а позже добавили яблочный, сливовый, виноградный.
Удобной тары под напитки тоже не нашлось, и сок просто разливали в большую стеклянную банку, которую и так выпускали миллионами.
Банку ценили отдельно от содержимого. Выпил сок, помыл, и в той же таре осенью закатывал огурцы, помидоры или варенье.
Стеклянная банка в хозяйстве не залёживалась, а в годы дефицита нередко стоила больше, чем то, что в неё налито. Берёзовый сок встроился в эту систему уже готовым, тара была, цена копеечная, сырьё росло под ногами.
Откуда брали столько сока
Берёза самое обычное дерево от средней полосы России до Белоруссии, и берёзовых лесов в стране хватало с избытком.
Сок брали не где попало, а на делянках, которые и так шли под вырубку в ближайшие годы. Берёзу всё равно свалят, поэтому весной с неё успевали снять несколько вёдер сока, не жалея дерева. Даже с пней, оставшихся после вырубки, сок ещё какое-то время собирали.
Сок трогается ранней весной, едва начнёт таять, и кончается, как только дерево выбросит первые листья, а самый сильный ход длится всего 10-15 дней.
В стволе на высоте 35-50 см делали отверстие или короткий пропил, вставляли желобок и подставляли ёмкость. С одной берёзы капало 2-3 л. в сутки, а с крупной до 7. За весь сезон одна берёза давала около 130 л., а в пересчёте на гектар делянки набегало до 35 т.
Один только 1983 год дал больше 12 млн условных банок берёзового сока из цехов при лесхоззагах. Один цех в Волынской области за год нарастил выпуск со 151 тыс. банок до примерно 2,5 млн.
После сезона отверстия в стволах забивали деревянной пробкой и замазывали варом или глиной, чтобы дерево не заболело. Те берёзы, что не попадали под топор, доживали до следующей весны.
Берёзовый сок числился у лесхозов побочным пользованием, в одном ряду с банными вениками и новогодними ёлками. Сырьё доставалось почти даром, оттого и цена держалась копеечной.
Из Белоруссии сок везли на Кавказ, Крайний Север и Дальний Восток, там берёза не растёт, и банке весеннего сока радовались как редкости.
Как сок попадал из леса в банку
Собранный сок свозили на консервные заводы и в цеха при лесхозах. Сок чистили от мусора, клали в него сахар и лимонную кислоту, ради сладости и привычной кислинки, заодно так он дольше не портился.
Готовое горячим разливали по банкам от 0,5 до 3 л., закрывали лакированной крышкой и пастеризовали, чтобы сок стоял на прилавке хоть круглый год. Покупателю его подавали как весенний и витаминный.
Отдельного ГОСТа на берёзовый сок при этом не было. Был только республиканский стандарт 1982 года на сам полуфабрикат, он описывал, как сок заготовить и сохранить до завода, а что делать дальше, оставалось на усмотрение производителя.
Сок можно было крепко разбавить водой, подсластить и подкислить, и формально это по-прежнему был «сок берёзовый с сахаром». В банке настоящего сока порой оставалось 10-15%. Пастеризация на разных заводах выходила неодинаковой, и часть банок вздувалась и забраживала ещё на прилавке.
Почему в деревне его не брали
Городские разбирали берёзовый сок охотно, он был сладкий, холодный и дешёвый. В деревне над этими банками посмеивались.
Тот, кто сам по весне ходил к берёзе, помнил вкус живого сока, мутного, чуть терпкого и вовсе не сладкого, с лесным духом срезанной коры. Заводской напиток стоял в банке прозрачным и приторным, на тот сок похожим мало, и в деревне его покупали только ради посуды, под осенние закрутки.
Куда он делся с прилавков
Держалась вся эта система на централизованной заготовке, на лесхоззагах, консервных цехах и плановых делянках под вырубку. После Чернобыля и распада Союза она рассыпалась, сок с заражённых территорий брать стало нельзя, лесхозы остались без денег, а заводы без сбыта.
Для лесхозов сок и так был не главным заработком, и свернули его одним из первых. Место копеечных банок заняли газировка и сок в картонных пакетах, к удобству которых страну приучили ещё на Олимпиаде-80, завезя финский апельсиновый в маленьких тетрапаках.
Дольше всех берёзовый сок в 3-литровых банках продержался в Белоруссии. В Молодечно, Борисове и Быхове его закатывают до сих пор, и не только для себя, часть заготовки уходит на экспорт, в том числе в Китай, где весенний берёзовый сок из бывшего Союза продают как заморскую диковинку.