Внутри Рейхстага царил ад. Не тот, что снаружи, где грохотала артиллерия и ревели «Илы». Здесь, в гулких, заваленных обломками залах, пахло вековой пылью, гарью и чем-то ещё... чем-то первобытным и смрадным. Бой шёл за каждый коридор, за каждую комнату. Немцы, загнанные в угол, сопротивлялись с отчаянием обречённых. Но главной проблемой были не они.
В центре главного зала, там, где потолок обрушился, обнажив стальные балки и покорёженный бетонный остов, ворочалось оно.
Это был не человек. Не животное. Это было существо из кошмаров, которое «Аненербе» выкормила на древних рунических формулах и тёмной магии в самом сердце гибнущего Рейха. Огромная туша, покрытая бугристой, серой шкурой, напоминающей мокрый камень. У него были руки толщиной с телеграфный столб, заканчивающиеся когтями-крючьями, способными разорвать танк. Голова была маленькой по сравнению с телом, с крошечными, горящими тупой яростью глазками и огромной пастью, из которой капала дымящаяся слюна.
Оно ревело. Этот звук не был похож ни на что. Он давил на уши, вызывал панику и желание бросить оружие и бежать. Оно убивало всех без разбора — и эсэсовцев, защищавших его, и советских солдат, пытавшихся прорваться к куполу.
Отряд «Заслон» пробивался наверх. Они видели следы этого монстра — разорванные в клочья тела в коридорах.
— Вот почему они так держатся за это здание... — прохрипел Василий Орлов, меняя магазин автомата. — Они охраняют не Гитлера. Они охраняют это.
Они вышли в главный зал как раз в тот момент, когда тварь ударом лапы отшвырнула целый взвод штурмовой группы. Солдаты разлетелись как кегли.
— Мы должны его отвлечь! — крикнул Воронцов. — Студент! Ты знаешь их слабости!
— Это голем! Магия земли! — закричал Лебедев. — Его тело — это камень и глина! Его нужно разрушить! Разбить на куски!
— Ибрагим! Прикрывай нас! Анна! Бей по глазам!
План был безумен. Но другого не было.
Ибрагим Каримов вышел на открытое пространство и открыл огонь из своего «Дегтярева». Пули калибра 7.62 застучали по туше монстра, высекая искры. Тварь заревела и повернула свою уродливую голову к новому раздражителю.
Анна Морозова вскинула винтовку. Её выстрел был безупречен. Серебряная пуля ударила тварь прямо в левый глаз. Монстр взревел от боли и ярости, закрыв морду огромной лапой.
Этого мгновения хватило Студенту и Василию. Они несли с собой последние запасы взрывчатки Кузьмичова — два мощных заряда с часовым механизмом.
— ЗА РОДИНУ! — крикнул Лебедев и метнул первый заряд прямо под ноги гиганту.
Взрыв сотряс здание до основания. Ноги голема подломились, он рухнул на колени.
— ВТОРОЙ! — заорал Василий.
Второй заряд угодил твари прямо в грудь. Взрыв был ещё мощнее. Огромная туша голема раскололась пополам. Из его развороченного нутра повалил не дым или кровь, а чёрная, маслянистая слизь и пыль веков. Существо издало последний хриплый вой и замерло навсегда.
В зале повисла звенящая тишина.
— Наверх! — скомандовал Воронцов. — Флаг!
Лестница на крышу была свободна. Отряд бросился вверх, перепрыгивая через две ступеньки.
На крыше Рейхстага гулял ледяной ветер. Внизу простирался горящий Берлин — море огня под чёрным небом. Вокруг грохотала канонада, но здесь, наверху, казалось, что время остановилось.
К ним уже пробивались другие бойцы их полка.
— Товарищ капитан! Где водрузить?
В руках у одного из солдат было алое знамя — штурмовой флаг 150-й стрелковой дивизии.
— Сюда! — Воронцов указал на самую высокую точку уцелевшего каркаса купола. — Пусть видят все!
Два солдата подсадили третьего. Боец ухватился за огрызок стальной балки, подтянулся и оказался на самом верху. Ветер яростно трепал знамя в его руках.
Он выпрямился во весь рост на фоне ночного неба.
И тогда он вонзил древко флага в пробоину в каменной кладке.
Знамя затрепетало на ветру.
Это был не просто кусок ткани. Это был конец войны. Это была Победа.
Внизу стрельба начала стихать. Сначала один автомат дал короткую очередь в воздух. Затем другой. И вот уже тысячи глоток по всему Берлину взревели единым победным криком:
— УРА-А-А-А!
Отряд «Заслон» стоял на крыше поверженного Рейхстага. Израненные, уставшие, но живые. Они смотрели на алое знамя Победы над горящим городом.