начало истории
Несколько месяцев пролетели как в дурном сне. Обещание Крысевича исполнилось с пугающей точностью. Бизнес рассыпался, словно карточный домик под порывом ветра. Проверки из разных ведомств шли одна за другой, не давая передышки.
Салоны вынуждены были приостанавливать работу, жалобы на самоуправство бесследно тонули в бюрократических недрах, счета блокировались, а арендодатели, напуганные давлением сверху, поодиночке расторгали договоры.
Наталья оказалась на краю полного банкротства. Банки один за другим холодно отказывали в кредитах, и чтобы хоть как-то залатать растущие долги и выплатить мастерам последние зарплаты, пришлось решиться на крайнее — заложить собственный дом.
От Георгия не было никаких вестей. Ни звонка, ни короткой строчки. Временами в голову закрадывались страшные мысли: неужели Крысевич всё-таки его перехватил? Или он просто забыл ту, что приютила его в самую тёмную минуту? Порой ей хотелось выть от глухого одиночества и бессилия.
Одним серым дождливым утром Наталья уныло разбирала почтовый ящик. Среди вороха счетов и судебных уведомлений взгляд вдруг споткнулся о плотный необычный конверт. Она дошла до прихожей и вскрыла его. Внутри оказалось официальное приглашение на крупное светское мероприятие, где должны были собраться все сливки городского бизнеса и администрации. На обороте карточки чьей-то рукой было приписано: «Наденьте то самое платье, в котором возвращались из театра. Вы должны блистать. Ваш друг».
Наталья замерла посреди прихожей. Сердце ускорилось. Она посмотрела в зеркало — то самое платье. В памяти мгновенно ожил тот тёплый апрельский вечер: прибранный сад, журчание воды в обновлённом пруду и восхищённый, немного растерянный взгляд её молчаливого помощника. Ошибки быть не могло. Это был он. Он всё помнил. Он не забыл её.
Наталья поднялась в спальню, распахнула шкаф и бережно достала дорогую струящуюся ткань. Глядя на неё, она впервые за долгие месяцы уныния улыбнулась. Пусть завтра жизнь окончательно превратится в руины из-за долгов — сегодня она приняла этот вызов. Решила шикануть напоследок и пойти туда, куда её звал её защитник. Наталья набрала номер своей бывшей сотрудницы и близкой подруги — мастера по макияжу и причёскам.
Та приехала, привезя с собой целый чемодан профессиональной косметики. Несколько часов они провели в невесёлых разговорах, пока подруга колдовала над лицом и причёской Натальи, возвращая ей прежний лоск и маскируя следы усталости. Когда всё было готово, Наталья потянулась к сумочке, но подруга мягко и решительно перехватила её руку — лишь грустно улыбнулась и покачала головой, прекрасно понимая, в каком отчаянном положении та оказалась. В этой бескорыстной женской поддержке было столько тепла, что Наталья едва сдержала слёзы.
Бывшая владелица сети салонов была готова к своему последнему выходу в свет.
Наталья вышла из машины у парадного входа в роскошный ресторанный комплекс, где проходил главный светский раут города. Сердце взволнованно стучало, но она расправила плечи, высоко подняла голову и уверенным шагом направилась к массивным дверям. На входе строгий секьюрити вежливо попросил приглашение. Наталья протянула карточку с золотым тиснением треста «Мостострой». Он сверился со списком и почтительно, с лёгким поклоном, указал на вход.
Наталья вошла в огромный зал, залитый светом сотен хрустальных люстр. Музыка приятно ласкала слух, вокруг проплывали дамы в бриллиантах и мужчины в дорогих костюмах. Она шла сквозь толпу, оглядываясь по сторонам. Внутри горела безумная надежда: она рассчитывала вот-вот увидеть Георгия во всём блеске, надеясь, что за эти месяцы он полностью восстановил своё доброе имя и пригласил её сюда, чтобы отпраздновать триумф.
Но вместо дорогого сердцу лица Наталья неожиданно натолкнулась на злой насмешливый взгляд. Прямо перед ней, преграждая дорогу, стояла чиновница Анна Пистолеткина в вычурном парчовом платье, а рядом с ней — изнеженная молодая девица с залакированными кудрями.
— Надо же, какие люди! — громко и язвительно протянула Пистолеткина, оглядывая Наталью с ног до головы. — Неудачница и банкротка приползла на чужой праздник жизни.
Дочка противно захихикала, прикрывая рот ладонью.
— Мама, наверное, ей дома есть нечего — вот и пришла здесь у папы по фуршету пройтись.
К ним уже шагал Рудольф Крысевич, держа в руках бокалы с шампанским. На его холёном лице блуждала торжествующая улыбка. Заметив, что вокруг начинают собираться репортёры с телекамерами, он по-хозяйски приобнял жену и дочь за плечи и громко обратился к прессе:
— Господа журналисты, тост за благополучие моей семьи! Наши бизнесы процветают, мы задаём новые стандарты в этом городе, а кто не умеет честно конкурировать — остаётся на обочине жизни. — Он с усмешкой кивнул в сторону Натальи.
Бывшая предпринимательница закрыла лицо рукой, глотая слёзы обиды. Крысевич тем временем с удовольствием повернулся к объективу телекамеры и с жаром принялся расхваливать трест и его ближайшие перспективы — на фоне бледной, беззащитной Натальи. Она стояла посреди сверкающего зала, не зная, куда укрыться от жгучего несправедливого унижения. Неужели это была ловушка? Неужели Георгий не приедет?
В этот момент по залу прокатился гул изумления. Разговоры смолкли, музыка оборвалась, и объективы всех камер разом обернулись к парадному входу. В зал уверенно вошёл статный мужчина в смокинге. В пронзительных глазах горела несокрушимая сила.
Это был Георгий Державин.
Он не обращал внимания на застывшую в изумлении толпу. Взгляд его был устремлён только на Наталью, стоявшую в своём роскошном вечернем платье. Георгий подошёл к ней, тепло и нежно обнял за плечи, укрывая от враждебных взглядов. Наталья почувствовала, как её окутало забытое чувство защищённости.
— Прости, что заставил ждать, Наташа. Я обещал, что ты будешь блистать, — произнёс он, а затем повернулся к онемевшему Рудольфу.
Лицо Крысевича за долю секунды стало землисто-серым. Бокалы с шампанским вывалились из задрожавших пальцев и разлетелись на осколки. Госпожа Пистолеткина рядом с ним испуганно икнула, прижав руки к груди.
Георгий шагнул вперёд и решительным движением забрал микрофон из рук растерявшегося репортёра. Повернулся прямо к телекамерам, транслировавшим мероприятие в прямой эфир.
— Добрый вечер, уважаемые дамы и господа, — его голос раскатился по притихшему залу. — Я — Державин Георгий Александрович, законный основатель и владелец треста «Мостострой».
— Несколько лет назад мой так называемый партнёр Рудольф Крысевич совершил подлое преступление. Он опоил меня, силой удерживал в заложниках, требуя переписать бизнес, а затем, посчитав мёртвым, закопал в лесу. Я выжил — и сегодня вернулся, чтобы сорвать маски с этого человека и его приспешников.
В зале поднялся оглушительный ропот. Журналисты судорожно ловили каждое слово, операторы крупным планом снимали панику на лицах Крысевича и его жены.
— Меня буквально от смерти спасла эта женщина, — продолжил Георгий, крепче прижимая к себе Наталью. — Всё время, пока я восстанавливал свою личность, Рудольф и его супруга, чиновница городской администрации Анна Николаевна Пистолеткина, используя должностное положение, планомерно уничтожали её бизнес и жизнь. Выживали из арендованных помещений, устраивали незаконные проверки и довели до банкротства — из мести за моё спасение.
— Это ложь. Всё ложь, — пролепетала бледная, как мел, Пистолеткина.
В этот момент к ним подошли трое мужчин в строгих костюмах с кожаными папками — адвокаты господина Державина. Один из них громко зачитал официальные документы:
— Господин Крысевич, госпожа Пистолеткина, вам предъявляются официальные иски о мошенничестве в особо крупном размере, покушении на убийство и злоупотреблении должностными полномочиями. За эти месяцы нами проведены независимые экспертизы, полностью подтвердившие личность Георгия Александровича Державина.
Следом за юристами в сияющий зал решительно вошли офицеры полиции. Потрясённая элита города молча расступалась перед правоохранителями. Под непрекращающиеся вспышки камер и в прямом телеэфире на запястьях Крысевича и его высокомерной супруги с тяжёлым щелчком застегнулись стальные наручники. Полицейские повели арестованных к выходу. Зарёванная дочь чиновницы, ещё минуту назад строившая из себя королеву, осталась совершенно одна посреди зала.
Прошло несколько месяцев, и суматоха вокруг судебных разбирательств наконец утихла. Георгий полностью вернул себе руководство строительной компанией, шаг за шагом наводя порядок в делах и восстанавливая честное имя. Добравшись до своих счетов, он первым делом погасил все долги Натальи и снял обременение с её заложенного дома. Но на этом не остановился: помог возродить сеть салонов, вложился в расширение бизнеса и выкупил помещения под студии, оформив их в личную собственность Натальи. Теперь её дело больше не зависело от чужих капризов.
Все пережитые тревоги, месяцы разлуки и борьбы только сблизили их. Та случайная судьбоносная встреча в холодный апрельский вечер стала началом чего-то очень большого и настоящего.
В один из последних тёплых дней бабьего лета они сидели на веранде особняка. Внизу тихо и мирно журчал ручей. Георгий мягко обнял любимую, глядя на воду, и с улыбкой произнёс:
— Слушай, Наташ, а давай я этот мостик перестрою — возведу здесь что-нибудь монументальное, триумфальное, в честь нашей победы над всеми неприятелями. Как-никак, проект от самого Державина.
Наталья весело рассмеялась, поудобнее устраиваясь в его крепких объятиях, и шутливо покачала головой.
— Оставь всё как есть, Гоша. Пусть этот простой деревянный мостик напоминает нам о нашей первой встрече. Я ведь тогда даже подумать не могла, что тот сноровистый рукастый мужичок, которого я приютила в бане, однажды станет моим мужем.
Георгий тихо рассмеялся, прижав её к себе ещё ближе. На сердце у Натальи было удивительно спокойно — ведь впереди их ждала долгая и по-настоящему счастливая жизнь.
Новая история для вас: