Сумма была почти та самая.
Елена сидела на кухне, прижав языком больное место под мостом, и переписывала в клетчатую тетрадь расходы на июль. Квартплата, таблетки от давления, проездной. Под сахарницей лежала сложенная вчетверо бумажка из стоматологии. Первый взнос выходил сорок тысяч. Врач разрешил принести деньги до пятницы.
Телефон коротко дрогнул на клеёнке.
На счёт пришло тридцать восемь тысяч четыреста рублей. Отправитель — Олег К.
Елена прочитала уведомление дважды. Потом открыла историю операций и увидела там ту же сумму. Никакого сообщения к переводу не было.
Чайник на плите щёлкнул, отключаясь. Она налила кипяток в кружку и не положила заварку. Так и стояла с пустым пакетиком в руке, глядя на цифры.
Олегов К. в городе могло быть сколько угодно. Один Олег К. когда-то знал номер её телефона наизусть. Впрочем, теперь никто ничего не помнил наизусть, а номер у неё оставался прежний.
Елена убрала бумажку стоматологии обратно под сахарницу. От этого сумма на экране не стала менее похожа на решение.
Она набрала номер, напечатанный на обороте банковской карты. Пока ждала ответа, чай остыл без заварки.
Сотрудник говорил спокойно и несколько раз попросил её не называть никаких кодов, если кто-нибудь позвонит по поводу перевода. Елена записала номер обращения на полях тетради.
— Деньги пока не трогайте, — сказал он. — Если отправитель свяжется с вами и предложит перевести на другие реквизиты, не соглашайтесь. Возврат оформим по исходной операции. Можно подойти с паспортом в отделение.
— Само не спишется?
— Без вашего подтверждения нет.
— Хорошо. Завтра подойду.
Она поставила кружку в раковину. Потом достала бумажку стоматологии и позвонила в регистратуру.
— Я в пятницу не успею. Можно в понедельник?
Девушка пошуршала страницами.
— Врач будет после обеда. Записать вас на два?
— Запишите.
Елена повесила трубку и только тогда почувствовала, как сильно сжимает зубы.
Незнакомый номер позвонил через двадцать минут.
Она не ответила. Номер позвонил снова, потом в третий раз. Елена включила громкую связь и положила телефон на стол.
— Слушаю.
— Добрый вечер. Я вам сейчас деньги по ошибке отправил.
Голос был хриплее, чем прежде, словно человек долго говорил на холоде. Но слово «сейчас» он всё так же произносил торопливо, съедая середину.
Елена смотрела на тёмное окно над раковиной.
— Назовите сумму.
Он назвал.
— Переведите, пожалуйста, на другой номер. Я продиктую. На карту дочери. Деньги нужны сегодня.
— Я уже обратилась в банк. Верну по той операции, откуда пришло.
На другом конце помолчали.
— Лен, это я.
Теперь сомнений не осталось.
— Я слышу.
— Вот же надо было так попасть. У меня две Лены в списке. Тебя старый номер выдал. Я не посмотрел фамилию.
— Посмотреть надо было.
— Надо было. Там всё бегом. Отца завтра выписывают, сиделку нашли через знакомых. Я ей за неделю вперёд обещал. Лен, правда срочно.
— Завтра верну через банк.
— Давай сегодня. Я тебе номер пришлю.
— Нет.
— Это Катина карта. Можешь ей позвонить.
Елена убрала громкую связь и поднесла телефон к уху.
— Катю сюда не впутывай.
— Я не впутываю. Я просто хочу свои деньги получить.
Свои он произнёс с нажимом. От этого слова кухня вдруг стала прежней, хотя прежней кухни здесь никогда не было. Тогда они жили в однокомнатной квартире у мебельной фабрики. Олег складывал квитанции в жестяную коробку из-под печенья и сердился, если Елена брала оттуда деньги, не оставив записку.
Перед уходом он вынес коробку вместе с документами. Через два дня документы вернул, а про наличные сказал, что потратил на съёмную квартиру. В тот месяц мать Елены уже почти не вставала. Нужно было покупать пелёнки, лекарства и ездить с ней на перевязки через весь город.
Елена не напомнила об этом сразу. Она семнадцать лет училась не отвечать первой мыслью.
— Завтра через банк, — повторила она. — Больше мне сегодня не звони.
— Подожди. Ты же не думаешь, что я нарочно?
Она отключила телефон.
Потом всё-таки заварила чай. Пакетик так и лежал на блюдце и теперь всплыл на поверхности, как лёгкая щепка. Елена прижала его ложкой.
Она могла не звонить Кате. Банк примет заявление и без семейных подтверждений. Но рассказ про отца Олега не давал покоя. Старик когда-то приносил внучке яблоки с дачи и молча чинил в их прихожей всё, что Олег обещал починить в выходные.
Катя ответила не сразу.
— Мам, у тебя всё нормально?
— Отец твой мне деньги перевёл.
— Тебе?
Удивление в голосе дочери сразу сменилось испугом.
— Ошибся. Говорит, дедушку выписывают.
— Да, завтра. Он утром писал. Сиделку какую-то нашёл, Лену. Подожди, он что, тебе звонил?
— Звонил.
— Я ему сказала, что на другую карту переводить нельзя. Он хотел на мою, потому что сиделка уже нервничает. Я сказала, пусть разбирается через банк.
Елена провела пальцем по краю сахарницы. На фарфоре была тонкая трещина, потемневшая от времени.
— Правильно сказала.
— Ты сказала ему, в какое отделение пойдёшь?
— Нет. Только что завтра верну.
Катя вздохнула.
— Всё равно может приехать. Решит, будто теперь можно всё объяснить. Ты не обязана с ним разговаривать.
— Не обязана.
— Если хочешь, я завтра с тобой пойду.
Елена посмотрела на тетрадь. Рядом с номером банковского обращения она уже успела машинально написать сорок тысяч и обвести два раза.
— Не надо. У тебя работа.
— Мам.
— Я справлюсь, Кать. И ты ему не говори, куда я пойду.
Утром шёл мелкий дождь. Елена надела старые ботинки, сложила паспорт и распечатку операции в прозрачную папку и пошла в отделение у рынка. До открытия гардероба в доме культуры оставалось два часа. В отделении пахло мокрыми куртками и кофе из автомата. На табло горел номер Б сорок два. У Елены был Б сорок семь.
Она села у окна, положив папку на колени. Боль под мостом к утру стала тупой и ровной. Рядом женщина в белом пуховом жилете пересчитывала квитанции. Молодой мужчина у автомата тряс картонный стаканчик, хотя сахар уже давно растворился.
— Лена.
Олег стоял у входа. Он располнел, волосы над лбом стали совсем редкими. На нём была синяя ветровка, застёгнутая не на ту кнопку у горла. В руках он мял номерок.
Елена не встала.
— Откуда ты знаешь, где я?
— Катя сказала, что ты обычно сюда ходишь.
— Я просила её не говорить.
— Ты попросила после того, как я ей позвонил. Я не караулил. Мне тоже надо заявление подать.
Он сел через одно кресло. Между ними остался пустой пластиковый стул.
— Отцу хуже ночью стало, — сказал он. — Выписку перенесли до завтра. Время есть.
Елена кивнула на табло.
— Тогда жди своего номера.
Олег разгладил бумажный талон на колене, но тот снова свернулся.
— Ты хорошо выглядишь.
— Не начинай.
— Я ничего такого не начинаю. Просто сказал.
— Не надо просто говорить.
На табло сменился номер. Женщина в пуховом жилете поднялась, прижимая квитанции к груди.
Олег наклонился к Елене.
— Я вчера подумал. Может, оставь себе эти деньги.
Она повернулась к нему.
— Что?
— Не все. Оставь себе часть. За то, сколько тебе тогда пришлось тянуть одной. Я понимаю, поздно. Но всё равно. Считай, я вернул.
— Ты на сиделку переводил.
— Найду ещё. Не об этом речь.
— Именно об этом. Ты ошибся человеком.
Он покраснел пятнами, как раньше во время ссор.
— Я не такая сволочь, как ты решила.
— Олег, я просто возвращаю тебе деньги. Не надо расплачиваться со мной за прошлое и объяснять, почему ты тогда так поступил.
— Я не оправдываюсь.
— Тогда помолчи.
Он откинулся на спинку кресла. Несколько минут они смотрели на табло. Олег первым нарушил молчание.
— У Кати всё хорошо?
— Сам спроси.
— Она отвечает через раз.
— Значит, спрашивай через раз.
— Ты всегда умела отрезать.
Елена поправила прозрачную папку на коленях.
— А ты всегда приходил, когда всё уже было решено без тебя.
Высказанное не принесло облегчения. Только зуб заныл сильнее. Елена прикрыла рот ладонью и сразу убрала руку.
— Б сорок семь, окно четыре, — объявил голос под потолком.
Она встала.
— Лен.
Елена остановилась.
— Я правда не знал, как тогда было с твоей матерью. Ты мне ничего не говорила.
— Ты жил с нами.
Он опустил глаза на свой талон.
У окна четыре сотрудница проверила паспорт, нашла обращение и попросила ещё раз подтвердить сумму. Елена назвала все цифры, не оглядываясь. Потом подписала заявление и подтвердила возврат. Сотрудница передвинула к ней лист.
— Возьмите экземпляр, Елена Викторовна. Срок обработки указан внизу.
— Спасибо.
Когда Елена вернулась к креслам, Олег стоял у автомата.
— Оформила, — сказала она.
— Мне уведомление пришло.
Он поднял телефон, но Елена не стала смотреть на экран.
— Хорошо.
— Я могу тебя подвезти.
— Я пешком.
— Дождь.
— Вижу.
Олег сунул телефон в карман. На секунду ей показалось, что он сейчас возьмёт её за локоть. Он не взял.
— Спасибо, — сказал он.
— Это не про нас.
Она вышла на улицу. У рынка под навесом продавали ранние яблоки. Елена купила четыре штуки, выбрав самые твёрдые, и пошла к дому культуры через сквер.
В понедельник после обеда Елена сходила в стоматологию. Регистратор сказала, что первый взнос можно разделить на две части, и выдала новый листок с датами платежей. Дома Елена переписала даты в тетрадь и положила листок под сахарницу. Придётся до осени брать дополнительные смены на концертах и детских утренниках.
Она достала из сумки яблоко, вымыла и разрезала на тонкие дольки, чтобы не тревожить больной зуб. Потом вынула из-под сахарницы новый листок и рядом с первой датой написала сумму платежа.
Спасибо, что читаете наши истории
Если эта история откликнулась, пожалуйста, отметьте её лайком и напишите пару слов в комментариях — нам очень важно знать, что вы чувствуете. Если захочется поддержать нашу команду авторов, это можно сделать через кнопку «Поддержать». Отдельное спасибо всем, кто уже однажды нас поддержал — вы даёте нам силы писать дальше. Поддержать ❤️.