На прощанье Анна удостоверилась, что у нее есть телефонный номер Ольги Петровны, а ее собственный номер записан у Юлькиной соседки прямо на стене, на обоях.
– Я, знаете ли, с возрастом становлюсь рассеянной, – сказала Ольга Петровна, – Телефонные книжки я то и дело теряла, пока не перешла на сотовый, где все контакты – внутри. А недавно пришлось купить и новый мобильник. Старый посеяла, видимо, в парке… Ваш же номер у меня все время должен быть под рукой. Вдруг что…. Самое важное я записываю карандашом на стене. Стена не убежит…
По дороге в гостиницу Анна заглянула в продовольственный магазин. Она была погружена в свои мысли, и заметила только как рука ее потянулась к кольцу копченой колбасы. Значит, дело плохо. Об этой своей особенности, которая другим показалась бы смешной, Анна никому не рассказывала.
Она вспомнила первые дни после того, как ее матери сделали операцию. Тогда – три или четыре дня – врачи давали очень маленькие шансы на то, что мать выберется. Они с Юлькой были совсем еще детьми, учились в выпускном классе. Целыми днями они сидели на скамеечке возле двери реа нимационного отделения. Им казалось, что – пока они рядом – они делятся с мамой какой–то внутренней силой, умоляют ее вы жить ради них. Их гнали санитарки, они возвращались. И все это время обе девчонки не могли проглотить ни кусочка.
Когда же, наконец, молодой врач, дежуривший в отделении, сказал им, что их мать начала дышать самостоятельно, Анна поняла, что голова у нее кружится, а ноги не держат.
– Я схожу, принесу нам что–нибудь поесть, – шепнула она сестре.
Запомнилось, что до ближайшего магазина, маленькой продуктовой «стекляшки», идти пришлось около четверти часа. Через весь больничный городок, потом по улице… Анна боялась, что упадет по дороге. У них в классе была девчонка, Бэлла, которая хотела стать актрисой, и постоянно сидела на диетах. Она часто падала в обмороки. Подружки тащили ее к школьной медсестре, та отхаживала Белку, а потом неизменно ругала. Но сейчас Анне вспомнилось, что Белка сказала ей деловито:
– Самое главное, если падаешь в обморок – не выбить зубы. Надо в последний момент исхитриться так, чтобы не упасть лицом…
Но сейчас Анна думала не о зубах, а о том, что сестра так же отчаянно голодна, и главное – найти силы, чтобы принести ей что–нибудь съестное.
В продовольственном Анна не испытала сомнений. Ей до дрожи, до какой–то неудержимой слюны захотелось копченой колбасы, и она купила два кольца «Краковской». И еще что–то из продуктов, конечно, что не запомнилось. Но одно из колбасных колец она не съела, а именно сожрала на обратном пути в больницу.
…Теперь в сетчатой железной корзине лежала та же «Краковская». Анна добавила к ней сыр, хлеб, корм для собаки и бутылку красного сухого вина. Она выпьет на ночь стакан, чтобы заснуть. Анна знала, что засыпать будет трудно, хотя и устала очень, хотя и голова была дурной после полубессонной ночи в поезде.
Обычно Кант понимал всё с полуслова. Он привык путешествовать с хозяйкой, и вроде как – то ли с помощью чутья, то ли с помощью какой–то собачьей интуиции – понимал, что сейчас они идут в свой временный дом, где его накормят и где можно будет вытянуть гудящие лапы. Пес прибавлял шаг и даже натягивал поводок, словно побуждал Анну поспешить.
Теперь же ему вроде бы очень не хотелось возвращаться в гостиницу. Когда между Кантом и «Медвежьей лапой» остался один газон, пес едва ли не стал упираться.
– Ты что?! – шепотом одернула его Анна, – Нам больше некуда идти… Пошли, сейчас дам тебе вкусненького и воды налью…
Даже старые собаки чем–то похожи на детей, и на морде Канта отобразилось что–то похожее с тоску–печаль, и даже страх. С таким выражением иной ребенок заходит в кабинет зубного врача.
Анна же, несмотря на усталость, была настороже. Теперь она подмечала те мелочи, на которые раньше не обратила внимание.
Похоже, во всей гостинице нет постояльцев. Хорошо, Чернореченск – маленький городок, сюда редко приезжают командировочные, но чтобы весь отель пустовал, чтобы были заняты только две или три комнаты?
Лифт… Зачем в двухэтажном здании лифт? Это не больница, где лежат тяжелые пациенты и нужно их доставлять с этажа на этаж. Анна нажала кнопку вызова и убедилась, что лифт не работает.
И еще что–то она заметила, что не давало ей покоя…Молодая женщина приложила ладонь ко лбу. А, вот о чем она подумала… В холле, на журнальном столике лежала потрепанная общая тетрадь, на обложке черной ручкой написано «Отзывы». Анна рассудила – если она на вечер заберет тетрадь к себе в номер, ее вряд ли кто–то хватится.
Усталость навалилась, как только Анна перешагнула порог…Она помнила, что нынче вечером с ней хотел поговорить ее странный попутчик, но действительно ли это было так срочно?
Разбирая покупки, Анна достала складную миску, наполнила ее собачьим кормом, в другую такую же миску налила воды.
«Я только чуть–чуть подремлю, сброшу эту первую, тяжелую усталость», – пообещала себе Анна, вытягиваясь на постели. Но стоило ей укрыться с головой одеялом, как она провалилась в сон. Вроде бы в дверь стучали, или ей это только чудилось?
Проснулась она сама, и в самое неудобное время. Часы показывали половину двенадцатого. По опыту Анна знала – теперь почти до рассвета ей предстоит «считать овец»… Дома она часто мучилась бессонницей. Но сейчас ей было о чем поразмышлять.
Она встала и подошла к окну. Внизу лежало темное «озеро"заброшенного парка. Если огни и были вдали – их скрывали деревья. Казалось – Анна поселилась одна наедине с темнотой.
Женщина задернула шторы, зажгла настольную лампу. В номере был письменный стол, за ним Анна и расположилась со всеми своими припасами. Сделала себе бутерброд, налила вина в граненый стакан.
Телефон зазвонил неожиданно, и звонок этот до странности перепугал Анну. Дома ей нередко звонили по работе, причем в самое неурочное время. Но сейчас все сослуживцы знали, что она в отпуске. Анне представилось даже – когда она ответит на звонок, она услышит в трубке – как в фильме ужасов, зловещее: «Семь дней». Или далекий крик. Последний крик.
Когда она осознала, что на экране высветился номер Ольги Петровн, ей еще далеко не сразу удалось успокоить сердце.
– Извините, ради Бога, – это действительно был знакомый голос, – Я конечно, вас разбудила…
– Совсем нет.
– Просто я сегодня забыла вам сказать… Совсем из головы вылетело. Я же говорила вам, что память у меня…
Анна терпеливо ждала.
–Видите ли, несколько дней назад у нас в городе про пала девушка. Ее искали и не нашли…
Анна давно научилась держать в узде эмоции, не бросаться на подобные известия, как пес на косточку.
– А почему вы решили, что это связано? Конечно, город у вас небольшой. В том, в котором я живу, люди проп адают едва ли не каждый день. Порой даже по несколько человек. Большинство из них потом находят.
– Мы сегодня с вами говорили о тех, кого будто медом манит на Пустой остров. Так вот… Эти люди потом уезжают, и судьбы многих из них я потом отследить не могу. Но эта девушка – наша…Местная. Ее звали Настей. В последнее время у нее был свой салон, вывеска висела. «Потомственная гадалка Анастасия…» Хотя какая потомственная! Ее бабушка – моя соседка по даче. Но народ шел. И люди эту Анастасию очень хвалили. Мол, чудеса творит, с каждым человеком разговаривает так, будто с рождения его знала.
И я вам точно говорю, что жи вой Настю не найдут. А обнаружит ее сегодня–завтра, также как вашу Юльку. И будут гадать, что с ней случилось, потому что – никаких видимых причин, наказать некого… Извините, извините ее раз за этот звонок, напугала я вас к ночи.
Нажав на «отбой», Анна долго молчала, что–то мешало ей обдумать слова Ольги Петровны прямо сейчас, может быть, сестра слишком живо вспомнилась. Анна отпила из стакана, а потом положила перед собой пачку писем, найденную в старом доме, и ту самую «Книгу отзывов», которую она принесла из холла.
Анна словно выигрывала время, решив заняться сначала чтением писем Она развязала бечевку, разгладила пожелтевшие тетрадные страницы. Письма видимо, были сложены во определенном порядке.
Сначала шла речь о какой–то фамильной иконе, которую необходимо было реставрировать, потому что она упала – точно сама собой, и разбилось стекло киота – дурная примета.
«Что же касается мельницы, – прочла затем Анна, – Я говорила с человеком, который там побывал. Это – одно из древнейших строений вашего города. С мельницы на речке Черной он и начался. А где–то дальше есть озеро Тёмных вод — древний водоём, хранящий в своих глубинах тайны тысячелетий. Местные жители рассказывают, что в полнолуние вода в озере становится чёрной как смоль, а на её поверхности появляются странные светящиеся узоры. По легенде, именно здесь когда-то затонул древний языческий храм.
Над озером возвышается гора Проклятых духов — величественный скальный массив высотой более четырехсот метров. На вершине раскинулось древнее плато, усеянное загадочными каменными сооружениями. В центре плато находится лабиринт Древних — спиралевидный узор из огромных камней, который, согласно преданиям, ведёт в иное измерение.
Там есть и особые «места силы». Каменный алтарь — в святилище, которому несколько тысяч лет. Кольцо духов — место, где можно услышать шёпот древних. Лестница в никуда — тринадцать каменных ступеней, ведущих в пустоту. И голова Хранителя — огромный валун, напоминающий лицо языческого божества
Продолжение следует