Торт не влезал на полку из-за кастрюли с супом, и Ольга минуту переставляла банки, чтобы затолкать коробку поглубже. Миша утром полезет за йогуртом, увидит раньше времени, и вся затея со свечкой пойдет насмарку. Ей хотелось, чтобы все было как надо: сырники, его рисунок для отца, пакет с новой рубашкой у стула, дурацкая свечка в форме четверки и двойки, хотя Игорь каждый год говорил, что он не ребенок и можно без этого.
Из комнаты он крикнул, не отрываясь от телефона:
– Ты долго еще?
– Сейчас.
Оля закрыла холодильник бедром, вытерла руки о полотенце и оглядела кухню. Чек из магазина прилип к клеенке. На сушилке стояла его кружка. Просила же не оставлять на ночь. В раковине пахло луком от салата. Обычный вечер, ничего такого. Даже приятно было от этой усталости. Завтра у мужа день рождения. Как ни крути, родной человек.
Когда она вошла в спальню, было темно. Только от зарядки под тумбочкой синел слабый огонек. Игорь лежал на спине, но по дыханию было слышно, что не спит. Не то чтобы она специально прислушивалась. Просто он уже третий раз за пару минут брал телефон, смотрел на экран и снова клал его экраном вниз.
Ольга села на край кровати, сняла резинку с волос, пощупала ногой тапки.
– Не спится?
– Да так.
Она легла, натянула одеяло к подбородку. От него пахло его гелем для душа и немного сигаретами, хотя он обещал, что бросил и курит только иногда у офиса. Игорь опять взял телефон.
– Ложись уже, завтра вставать, – сказала она.
– Да, сейчас.
Он сказал это спокойно, будто о чем-то обычном, и сам, кажется, не услышал.
Ольга повернула голову к окну. За шторой светился чужой балкон, на котором кто-то не выключил гирлянду еще с весны. Ей вдруг стало неловко от собственной радости. Тридцать девять лет, ребенок за стеной, в семь вставать, а она лежит и ждет полуночи, как девчонка. Но эта глупость ей была нужна. Она всегда поздравляла его первой. Еще до того, как просыпались друзья, коллеги, брат, их общая тетка из Рязани, которая звонила в восемь утра и орала в трубку так, что слышал весь дом.
До двенадцати оставалось меньше минуты. Она уже повернулась к нему чуть ближе, чтобы шепнуть в ухо, когда вдруг экран вспыхнул.
Игорь схватил телефон так быстро, будто не сообщение пришло, а он сам его звал. Свет ударил по его лицу снизу, и Ольга увидела сначала не имя. Улыбку. Не вежливую, не рассеянную. Настоящую. Ту, которой дома у него давно почти не было. Потом она увидела имя.
Наташа.
И первые слова.
«С днем рождения, мой хороший.»
Дальше она не успела дочитать как следует. Просто села, одеяло сползло, и в руке у нее уже был его телефон, теплый от его пальцев.
– Ты что творишь вообще? - сказал Игорь совсем другим голосом и рванулся к ней.
Но она успела прочесть еще строчку. Про то, что та хотела быть первой.
И только тогда до нее дошло, что она сама тоже хотела первой.
– Коллега? - спросила она так тихо, что сама удивилась. - Это у тебя коллеги так пишут?
Он вырвал телефон, сел, опустил ноги на пол.
– Ты с ума сошла? Отдай. Нормально нельзя?
– Я отдала уже. Ты ж его забрал.
– Не начинай, а.
– Не начинать что?
Он включил настольную лампу, и желтый свет сделал комнату еще хуже. Простыня сбилась, на стуле висели его джинсы, пакет с рубашкой торчал ручками. Игорь сидел взъерошенный, злой, будто это его разбудили среди ночи и полезли с глупостями.
– У человека день рождения. Написали. Что ты устроила?
– У какого человека? У тебя? Ты мне сейчас серьезно будешь это рассказывать?
– Да что рассказывать. Ты выхватила телефон, как...
Он не договорил. Посмотрел на экран, быстро что-то нажал и положил телефон вниз экраном.
Вот это движение, отработанное, привычное, ударило сильнее слов.
– Подними, сказала она.
– Что?
– Экран подними. Не клади так.
– Оль, ты сейчас вообще себя слышишь?
– А ты себя слышишь? Она хотела быть первой. Я рядом лежу. У нас кровать одна на двоих пока еще. И она тебе пишет, что хотела быть первой.
Он потер лицо ладонью.
– Ты вечно все раздуваешь.
Слово вечно встало между ними, как мокрая тряпка.
– Вечно? Это я вечно? Не ты с телефоном под подушкой уже неделю ходишь?
– Не начинай по новой.
– А как надо? Как тебе удобно? Молча лечь и сделать вид, что это поздравление от Петровича из бухгалтерии?
– Не ори, Миша услышит.
– А ты думал о Мише, когда ждал ее сообщение?
Он резко встал, задел коленом стул. Пакет с рубашкой упал на пол.
– Я ни от кого ничего не ждал.
– Да? Тогда почему ты за минуту до двенадцати уже лежал с рукой на телефоне?
– Потому что день рождения. Люди пишут.
– Она не люди, Игорь, я же чувствую.
Он взял джинсы, начал натягивать, не попадая ногой в штанину с первого раза.
– Ты куда?
– Пройтись.
– Ночью?
– Да. Потому что дома поговорить невозможно. Сразу истерика.
Это слово тоже было удобное. Истерика. Хотя она даже голос толком не подняла.
Ольга встала с кровати. Пол под ногами оказался холодный. Она пошла за ним в прихожую. Он уже застегивал джинсы и искал носки, как будто собирался на работу, а не уходил из дома в начале собственного дня рождения.
– Игорь.
– Ну что.
– Ты мне сейчас скажи хотя бы одно. Кто это?
Он дернул плечом.
– Потом.
– Потом когда?
– Когда ты успокоишься.
– Не надо со мной так говорить.
– А как? Ты телефон вырываешь. Что это вообще было?
Она смотрела, как он натягивает кроссовки без ложки, пяткой мнет задник. На вешалке висела его легкая куртка. Он схватил ее, ключи, сигареты.
– Ты куда идешь?
– На улицу. Дышать.
– Дышать ты давно начал не со мной.
Он посмотрел на нее так, будто хотел ответить грубо, но сдержался. Только открыл дверь и сказал сквозь зубы:
– Не надо сейчас вот этого.
Дверь хлопнула зло, но буднично. Не как в кино. Просто человек ушел из квартиры среди ночи, потому что ему было неудобно.
Ольга еще постояла в прихожей. Потом зачем-то подняла пакет с рубашкой, расправила бумагу внутри и поставила обратно к стене. На кухне холодильник гудел громче, чем обычно. Она открыла его, переставила торт с верхней полки на среднюю, потом обратно. Закрыла. Села за стол в темноте.
Старые часы возле холодильника тикали так, будто их поднесли к самому уху.
Она взяла телефон, открыла их с мужем переписку. Последнее было от него еще вечером.
«Купи сметану, если будешь в магазине.»
Будто ничего. Будто у них вся жизнь в таких вот сообщениях и состоит.
Ольга набрала: «Ты где?»
Стерла.
Набрала: «Домой придешь?»
Стерла.
Потом написала: «Домой придешь, поговорим нормально.»
Отправила.
Ответа не было. В два часа ночи она увидела, что сообщение прочитано. И все.
***
Под утро щелкнул замок. Она не спала, хотя глаза горели так, будто под веки насыпали соли. Игорь прошел мимо спальни, не заглядывая, и лег на диван в гостиной. Диван вздохнул пружинами. Потом стало тихо.
В шесть сорок зазвонил будильник Миши. Через минуту по коридору прошлепали его ноги.
– Мам, можно я сам открою подарок? Нет, не подарок. Ну этот... рисунок.
– Сам.
Голос у нее был нормальный. Она специально проверила.
На кухне запахло маслом. Сырники липли к сковороде. Один подгорел с края, и Ольга соскребла черноту ножом, будто если убрать этот обугленный кусок, завтрак станет как раньше. На столе стояла маленькая коробка с тортом, свечки, сок в пакете. Миша принес лист ватмана, на котором фломастером было написано ПАПЕ, буквы прыгали.
Игорь вошел умытый, в футболке, с мокрыми волосами. Как будто ночь была просто неудачной, а не такой, после которой воздух в квартире надо менять.
– Пап, с днем рождения! - крикнул Миша и сунул ему рисунок.
Игорь улыбнулся сыну легко, без усилия.
– Спасибо, Мих. Красота.
Миша косился то на мать, то на отца.
– А вы чего такие странные? Поссорились?
– Нет, – сказали они оба сразу.
И от этого стало еще хуже.
Ольга поставила перед Игорем тарелку с сырниками. Он сказал спасибо так же, как говорил каждое утро. Потянулся за сметаной. Телефон лежал у него возле локтя. Экраном вниз. Когда Миша пошел за соком, Игорь взял телефон и унес в ванную, будто это тоже было нормально.
Миша сел, подпер кулаком щеку.
– А свечки будем?
– Будем, сказала Ольга.
Она воткнула цифры в сырник, потому что торт было жалко резать с утра. Миша засмеялся. Игорь тоже хмыкнул. На секунду картинка сложилась. Обычный день рождения, обычная семья, мама жарила, сын нарисовал, папа сонный. Только у Ольги пальцы пахли горелым тестом и металлом от ножа, и она никак не могла проглотить первый кусок.
Когда Миша ушел в школу, она долго застегивала ему куртку, хотя он уже сам мог. Поправила воротник, вытерла с подбородка след от варенья.
– Мам.
– Что?
– Ничего.
Он кивнул, взял рюкзак и ушел. Дверь хлопнула аккуратно, не как у отца ночью.
Оля постояла секунду в прихожей и сразу пошла в спальню. Не на кухню, не в ванную. Сразу туда. Игорь сидел на краю кровати в носках, с телефоном в руке. Услышал ее и поднял глаза.
– Или ты сейчас рассказываешь мне все, или я сама звоню по этому номеру.
Голос у нее был сухой, как после температуры.
– Ты не будешь никому звонить.
– Смотри.
Она протянула руку.
Он не отдал телефон, но и не спрятал. Просто сидел с ним, как с лишней вещью, которую некуда деть.
– Это не то, что ты себе придумала, – сказал он.
– Тогда говори как есть.
– Мы переписывались.
– Сколько?
– Что сколько.
– Не строй из себя дурака. Сколько это длится.
– Несколько месяцев.
Она кивнула. Несколько месяцев. Так люди говорят про ремонт, кашель, новый сериал.
– И все?
– Оль.
– Что Оль. И все?
Он отвел взгляд на пакет с рубашкой. Пакет все еще стоял у стула.
– Не делай из этого...
– Катастрофу? Скандал? Ерунду? Что из этого не делать?
– Я не хотел.
– Чего ты не хотел? Чтобы я видела или чтобы это было?
Он встал, прошел к окну, отодвинул штору и сразу отпустил. За окном было серо, моросил мелкий дождь.
– Мы просто общались сначала.
– А потом?
– Потом все как-то само произошло.
Ольга повернулась и пошла на кухню. Не потому что разговор закончился. Просто во рту пересохло. Она открыла шкаф, достала стакан. На холодильнике, возле списка продуктов, висел маленький магнит. Кофейная чашка и название места, которое ей ни о чем не говорило. Она почему-то сразу поняла, что раньше его тут не было. Или был, а она не замечала. И от этого тоже стало мерзко.
– Это откуда?
– Что?
– Магнит.
Он вышел в кухню следом. Посмотрел.
– А. Из кофейни.
– Из какой.
– Да какая разница.
– Игорь.
Он потер переносицу.
– Она дала.
Не принес. Не нашел. Не взял где-то. Она дала.
Ольга поставила стакан мимо влажного кружка на столе и чуть не опрокинула.
– Ты уже и домой это носил.
– Да что носил. Магнит.
– Да. Магнит. А потом что? Чашку? Плед? Рецепт котлет?
– Не передергивай.
– Я? Это ты мне сейчас говоришь не передергивай, когда у нас на холодильнике висит магнит из ее кофейня?
Он тоже разозлился.
– Ну хочешь, выброси.
Она сняла магнит и положила на стол. Не выбросила. Просто положила между ними, как улику, которую некуда убрать.
– Было? - спросила она.
Он молчал.
– Игорь.
– Пару раз.
– Пару раз что?
– Не надо.
– Нет, надо. Пару раз что?
Он сел на табурет и сказал в стол:
– Да. Было.
В ванной капал кран. Кап, пауза, кап. Ольга слышала только это и собственное дыхание.
– Пару раз, – повторила она. - Пару раз это как? Два раза предать удобнее, чем десять?
– Не начинай вот так.
– А как? Объясни мне. Каким тоном это надо обсуждать, чтобы тебе было не обидно??
– Я не хотел уходить из семьи.
– Ты сейчас думаешь, что сказал что-то хорошее?
Он поднял голову.
– Я говорю как есть.
– Как есть? Как есть это в полночь лежать рядом со мной и ждать поздравления от чужой бабы?
– Не говори так.
– А как. Наташу? Женщину? Твою переписку?
– Перестань.
– Нет. Ты перестань делать вид, что я тут с ума сошла из-за смс. Меня убило не это.
Он молчал.
– Она знала, когда писать. Понимаешь? Она знала, что в эту минуту имеет на тебя право. И ты ждал. Рядом со мной. Это подло, Игорь!
Он опустил глаза. И впервые за весь разговор выглядел не злым, а пойманным.
Ольга взяла его телефон со стола. Тот самый номер был сохранен просто как Наташа. Без фамилии, без работы. Буднично, по-домашнему. Она нажала. Вызов пошел. Один короткий гудок. И тут же сбросила.
Игорь вскочил.
– Ты что делаешь?
– Ничего. Проверяю, боишься ли ты хоть чего-то.
– Ты вообще уже...
– Да. Уже. Поздно.
Она сама услышала, как чуждо прозвучало это слово, и разозлилась еще больше. Не на него. На себя. На то, что даже сейчас хочется говорить не то.
– Отойди, – сказала она. - Мне надо выйти из дома.
Он не стал хватать ее за руку. Только отступил к стене.
***
На улице моросило. Возле аптеки парил кофе из маленького ларька. Олина подруга Ленка стояла под козырьком в куртке, с непокрытой головой, будто выскочила на пять минут.
– Ну?
Ольга пожала плечами. Слова застряли в горле.
– Изменил? – спросила Лена прямо.
– Да.
– Давно?
– Не знаю. Говорит, несколько месяцев. Говорит, пару раз.
Лена скривилась, как от кислого.
– Говорит.
Ольга взяла у нее бумажный стакан с кофе, хотя не просила.
– Меня не это добило, Лен.
– А что.
Она смотрела, как по асфальту вдоль бордюра плывет тонкая грязная вода.
– Лена, он ждал ее смс. Прямо рядом со мной. Я лежала и ждала двенадцати, чтобы первая поздравить. А он ждал ее.
Лена кивнула, не сразу.
– Тогда не дай ему заболтать это до «это был случайный секс». Тут не про секс.
– Я знаю.
– Знаешь-то знаешь. Только ты сейчас домой придешь, поставишь чайник, и он тебе начнет про запутался, про не хотел терять семью, про Мишу. И ты сама начнешь гладить скатерть.
Ольга усмехнулась одним углом рта.
– Уже почти начала.
– Ну вот. Не надо. Если он хотел семью сохранить, он бы не поступил так, Оль.
Ольга допила кофе, который уже остыл. Лена куртку так и не сняла. Постояла еще минуту и сказала:
– Если что, звони. Но лучше не ночью. Ты ночью всегда хочешь терпеть или убивать. Утром ты умнее.
– Спасибо большое.
– Не за что тут благодарить. Иди.
Когда Ольга вернулась, Игорь сидел на кухне тихо, будто за это время успел устать сильнее, чем за всю ночь. На столе лежал снятый магнит. Рядом его телефон. Он поднял глаза.
– Давай спокойно поговорим, –сказал он.
Вот от этого спокойно ее передернуло.
Она молча поставила чайник. Достала хлеб. Руки сами пошли по привычному кругу. Нож, доска, пакет. Только на третьем движении она остановилась. Сняла с подоконника его большую синюю кружку и поставила рядом с телефоном.
– Нет, – сказала она.
– Что нет?
– Так не будет.
– Что именно?
– Ты уедешь. Хотя бы на время.
Он даже сначала не понял.
– Куда?
– Не знаю. К брату, к Вове, в гостиницу. Куда хочешь.
– Ты меня выставляешь?
– Я тебя не выставляю. Я просто больше не буду лежать с тобой рядом в одной постели и делать вид, что все в нашей семье как раньше.
– Оля, не надо перегибать.
– Я перегибаю?
– Да. Из-за переписки и пары ошибок рушить...
– Пары ошибок? Ты себя слышишь вообще??
– А что ты хочешь? Чтобы я на коленях тут ползал? Мише как это объяснять? В мой день рождения ты меня из дома гонишь?
Вот тут у нее наконец сорвалось.
– Ты сам из него ушел ночью. Еще до того, как я тебя попросила.
Он замолчал. Потом резко встал так, что табурет заскрипел по полу.
– Отлично.
– Не надо вот этого твоего «отлично.»
– А что надо? Собрать сумку и уйти, чтобы тебе легче стало?
– Мне не легче будет. Просто так честнее. Видеть тебя не могу, мне противно!!!
Он ушел в спальню. Она слышала, как открывается шкаф, как выдвигается ящик, как молния цепляет ткань. Никакой большой сцены не было. Он ходил по квартире злой, молчаливый, складывал вещи рывками.
– Мише что говорить будем? – спросил он.
– Правду ты ему сейчас не скажешь все равно. Скажем, что ты поживешь у Вовы.
– Прекрасно.
– Не начинай опять.
Он надел куртку, взял сумку.
– Я позвоню вечером.
– Сыну звони.
Он посмотрел на нее, будто хотел что-то добавить. Может, про то, что все не так однозначно. Может, про то, что он вернется. Может, просто оправдаться еще раз. Но так ничего не сказал и ушел...
Квартира сразу не стала пустой. Просто стала больше. Как будто одну стену чуть отодвинули.
***
На следующий день Ольга пошла на работу, вернулась, купила молоко, закинула стирку. Миша ел хлопья и старательно смотрел в тарелку.
– Папа долго у дяди Вовы будет?
– Не знаю пока.
– А он точно у дяди Вовы?
Она положила ему еще ложку йогурта.
– Точно.
Он кивнул. Не поверил, но кивнул.
Вечером Игорь позвонил не ей, а сыну. Миша разговаривал в комнате вполголоса, как взрослый. Потом вышел.
– Он завтра, может, заедет.
– За рисунком? спросила Ольга.
– Нет. Просто.
Она кивнула и начала вытирать уже чистый стол.
Через неделю в шкафу все еще резало глаз пустое место там, где висели его вещи. Утром она по привычке ставила две тарелки, потом одну убирала.
Игорь звонил часто, но в основном по делу. Во сколько забрать Мишу. Когда родительское собрание. Где лежит полис. Два раза пытался говорить мягче.
– Нам надо спокойно сесть, – Оль.
– Нам давно надо было спокойно поговорить и все решить.
– Я же не ушел насовсем.
– Ты это себе рассказывай.
Он замолкал. Потом спрашивал про сына.
Миша стал тише. Ставил кружку в раковину аккуратно, дверь в свою комнату закрывал без хлопка. Ольга ловила себя на том, что прислушивается к каждому его вздоху так же, как раньше прислушивалась к мужу рядом в темноте.
Поздно вечером, когда сын наконец уснул, она сидела на кухне и смотрела, как на чайной ложке медленно сохнет капля варенья. Чайник уже остыл. В раковине стояла одна тарелка. Ничего особенного, обычная кухня. Только слишком слышно скрипела дверца шкафа, и это почему-то цепляло.
Она взглянула на телефон. 23:59.
Неделю назад, нет, уже больше, но все равно почти те же цифры. Ночью время почему-то ходило кругами.
В полночь экран вспыхнул. Ольга вздрогнула, потом взяла телефон.
Лена.
«Ты как?»
И все. Без жалости, без советов.
Ольга посмотрела на сообщение, положила телефон экраном вверх и не ответила сразу. Встала, открыла шкаф и долго смотрела на полку, где раньше стояла синяя кружка. Пустое место весь вечер лезло в глаза сильнее любой переписки.
На верхней полке стояла ее собственная кружка. Большая, тяжелая, ее любимая. Игорю она не нравилась, говорил, неудобно потом ставить остальное, мешается. Она много лет держала ее отдельно, подальше.
Ольга достала кружку, вытерла дно полотенцем и поставила на пустую полку.
Постояла, проверяя, ровно ли.
Потом села за стол, взяла телефон и ответила Лене:
«Живая. Я, наверное, справлюсь....»
И только после этого отпила холодный чай.