Январь 1945 года. Висло-Одерская операция. Наступление Красной Армии шло полным ходом, сметая остатки немецкой обороны. Но на пути к Одеру, великой реке, ставшей последним естественным рубежом перед Берлином, продвижение замедлилось. И дело было не в зенитных батареях или контратаках танков.
Река стала могилой.
Сначала пропала одна лодка с разведчиками. Просто исчезла в густом утреннем тумане. Затем, во время наведения понтонной переправы под артиллерийским обстрелом, произошло нечто невообразимое. Мощный понтон, удерживаемый стальными тросами и усилиями десятков сапёров, вдруг с оглушительным треском лопнул посередине, как гнилая нитка. Люди и техника ушли под ледяную воду. Выжившие, дрожа от холода и ужаса, бормотали о гигантских руках, которые вырвались из-под воды и разорвали сталь.
А потом они начали петь.
Ночью, когда фронт затихал, из тумана над рекой доносилась тихая, неземная музыка. Звуки скрипки, полные невыразимой тоски и манящей красоты, плыли над водой. Часовые замирали, завороженные мелодией. Некоторые из них просто уходили в туман к реке, снимая на ходу оружие. Их тела находили утром ниже по течению — бледные, с распухшими губами и единственным следом на шее, похожим на ожог от веревки.
Это были Никсы. Водяные духи из древних германских легенд. «Аненербе», отступая и теряя контроль над ситуацией на земле, решились на отчаянный шаг. В глухой лесной чаще, у древнего капища, эсэсовские оккультисты провели ритуал. Они призвали хозяев этих вод, чтобы те утопили наступающих врагов.
Никсы откликнулись на зов.
Отряд «Заслон» был переброшен к Одеру с приказом: выяснить причину остановки наступления и устранить её. Студент Лебедев, едва взглянув на отчёты о «музыке» и «гигантских руках», всё понял.
— Это Никсы. Водяные. Они топят людей, заманивая их песней или просто утаскивая под воду. Они хозяева этой реки.
— И как их убить? — сухо спросил Воронцов. — Пулемёт под водой бесполезен.
— Серебро! — воскликнул Студент. — Как и вампиров! И... огонь! Их нужно выманить из воды и сжечь!
План был отчаянным. Они решили использовать себя как приманку.
Ночью отряд занял позицию на берегу в районе разрушенного моста. Воронцов приказал развести большой костёр из всего, что могло гореть. Туман сгустился, и снова полилась та самая гипнотическая мелодия скрипки.
— Они идут... — прошептал Василий Орлов, крепче сжимая автомат.
Из тумана медленно проступили силуэты. Это были не люди и не животные. Высокие, гибкие фигуры с бледной, синеватой кожей, по которой стекала речная вода. Их длинные волосы напоминали речные водоросли, а глаза горели тусклым болотным огнём. Один из них, видимо вожак, поднёс к подбородку призрачную скрипку и заиграл громче.
Воронцов вышел на самый край берега.
— Эй! Хозяева! — крикнул он в туман. — Мы слышали вашу музыку! Подойдите ближе! У нас есть для вас подарок!
Вожак Никсов опустил скрипку. Он был заинтригован. Он медленно двинулся к берегу, его голые ступни с перепонками между пальцев оставляли мокрые следы на льду у кромки воды. Остальные последовали за ним.
— СЕЙЧАС! — рявкнул Воронцов.
Кузьмичов швырнул в воду связку гранат. Взрыв поднял огромный столб воды и льда, оглушив тварей и заставив их отшатнуться. В этот же момент Анна Морозова вскинула винтовку. Её выстрел был точен. Серебряная пуля ударила вожака прямо в лоб.
Никс взревел — не музыкально, а дико и по-звериному. Он рухнул на колени у самой кромки воды.
— ОГОНЬ! — скомандовал Воронцов.
Кузьмичов уже поливал тварей из огнемёта. Струя жидкого пламени ударила в вожака и перекинулась на других Никсов, которые пытались выбраться на берег. Вода у берега закипела. Запах палёной плоти и речного ила стал невыносимым.
Твари корчились в огне, их прекрасное пение сменилось визгом умирающих животных. Через минуту всё было кончено. На берегу остались лишь обугленные останки и густой пар над водой.
Музыка стихла навсегда.
На следующее утро понтонные мосты были наведены без происшествий. Армия продолжила наступление на Берлин.......