Василия Верещагина называли великим баталистом, но войну он писал не так, как от него ждали. Он не героизировал её, а обнажал уродство и безжалостность. На его полотнах изображены не красивые подвиги и не победные лица генералов, а изнанка кровавой трагедии: мёртвый солдат, забытый на поле, раненые, измождённые лица, пустынная земля и знаменитая пирамида черепов из «Апофеоза войны». Обличительная прямота художника шокировала публику и раздражала придворные круги, поэтому Верещагина так часто обвиняли в тенденциозности и непатриотизме. Но правда в том, что он сам видел войну очень близко и потому не хотел украшать её на холсте.
Мольберт вместо службы
Василий Верещагин родился в дворянской семье, в которой сыновей готовили к службе. В девять лет его отдали в Морской кадетский корпус. Он учился блестяще, привык к дисциплине и мог спокойно идти по военной линии. В 1860 году Верещагин окончил корпус, получил чин и сразу сделал то, чего от него не ждали: подал в отставку и поступил в Академию художеств. Отец рассердился и отказал сыну в деньгах. Но тот не вернулся в строй: рисование для него было не прихотью, а делом, к которому лежала душа.
Правда, и в Академии он не задержался надолго. Верещагину была тесна учебная система, в которой художника приучали к правильным позам, античным сюжетам и красивой условности. Ему нужен был не учебный идеал, а живая натура: люди, дороги, лица, одежда, быт, всё, что можно увидеть своими глазами и потом с убедительной точностью перенести на холст.
Самарканд и единственная награда
В Туркестан Верещагин приехал уже не как военный, а как художник при генерал-губернаторе Константине Кауфмане. Ему нужно было делать зарисовки похода, фиксировать местность, людей, архитектуру, военные сцены. В 1868 году, когда Кауфман занял Самарканд и двинулся дальше, в городе вспыхнуло восстание. В цитадели остался небольшой русский гарнизон – и вместе с ним Верещагин. Во время обороны он не прятался за альбомом. Участвовал в защите крепости, действовал хладнокровно и проявил себя так, что был награждён орденом Святого Георгия IV степени.
Эту награду Верещагин принял. Но дальше к знакам отличия относился резко. В русско-турецкую войну ему пожаловали золотую шпагу «За храбрость», однако художник отказался её брать. Он не боялся фронта, не избегал опасности, но не хотел превращать увиденное в красивый повод для наград. Война для него всё меньше походила на службу и всё больше – на человеческую катастрофу, которую нельзя прикрыть блеском оружия.
Черепа вместо победы
Верещагин писал войну не со стороны победителей, а со стороны тех, кто расплачивается за чужие походы. Это особенно видно в картине «Апофеоз войны»: выжженная равнина, разрушенный город вдали, вороны и пирамида черепов. Сначала картину связывали с восточными завоевателями и Тамерланом. Но Верещагин оставил на раме надпись: «Посвящается всем великим завоевателям – прошедшим, настоящим и будущим». Речь была не об одном правителе и не об одной войне. Художник показывал итог любого завоевания: смерть, разрушение и пустоту.
Так же работала и картина «Забытый». На ней погибший солдат лежит один в поле, а вокруг него кружат вороны. В парадной живописи солдата обычно показывали героем: с оружием, в красивой позе, среди товарищей. У Верещагина человек погиб, и о нём забыли. Это и раздражало публику. От батального художника ждали красивой войны: мундиров, атак, побед, храбрости. А Верещагин показывал то, что происходит внутри сражения на самом деле и что остаётся после победы. Поэтому его картины многим казались не прославлением армии, а упрёком.
В 1874 году Туркестанскую серию Верещагина показали в Петербурге. Выставку посетил наследник престола, будущий Александр III. Ему эти картины не понравились. Он увидел в них не правду о войне, а оскорбление армии и удар по национальному самолюбию. После этого многие стали обвинять Верещагина в непатриотизме. Особенно тяжело художник пережил историю с «Забытым». Картину критиковали, ходили слухи о недовольстве сверху; в итоге, чтобы избежать травли, Верещагин порезал полотно.
Последний альбом Верещагина
Верещагин много ездил: Индия, Сирия, Палестина, Кавказ, русские города и деревни. Он рисовал не только солдат, но и рынки, храмы, мечети, улицы, одежду, людей в быту. Ему было интересно изображать не красивые легенды о далёких странах, а ловить и передавать живые детали: как стоит человек, во что он одет, как выглядит дом, чем живёт место. Но и мирные картины Верещагина вызывали скандал. В Палестинской серии он изобразил евангельские сюжеты как сцены из реальной восточной жизни. Его Христос и святые были не отвлечёнными небесными образами, а земными людьми. Кому-то это показалось возмутительным, и несколько картин облили кислотой. Часть религиозных работ в России запретили показывать.
Когда Верещагину был 61 год, он отправился на русско-японскую войну. В Порт-Артуре он оказался на броненосце «Петропавловск» вместе с адмиралом Степаном Макаровым. 13 апреля корабль подорвался на мине и затонул. Погибли Макаров, Верещагин и сотни моряков. По воспоминаниям очевидцев, незадолго до взрыва художника видели с походным альбомом. Смерть Верещагина кажется продолжением его картин. Он всю жизнь смотрел на войну вблизи, пытался успеть её зафиксировать и показывал, что она не заканчивается красивой победной сценой. Сам же погиб не в мастерской, а на корабле, который ушёл под воду вместе с людьми, которых нельзя было спасти.
Заинтересовала тема? Эти книги помогут углубиться:
- «Воспоминания сына художника», Василий Верещагин
- «1812. Они воевали с Наполеоном», Василий Верещагин
- «Из путешествия по Средней Азии», Василий Верещагин
- «Из путешествий по Закавказскому краю», Василий Верещагин
- «Листки из записной книжки», Василий Верещагин
- «История русского искусства. От Айвазовского до Репина», Наталья Игнатова
Подборка материалов в том же духе: