Многие европейцы и белые американцы при первом знакомстве с индейцами отмечали характерную деталь взаимоотношения мужчин и женщин. Первые им казались праздными лентяями, а вторые забитыми существами низшего ранга. Да, действительно в некоторых свободных, а также деградировавших в резервациях племенах, так и обстояли дела.
По факту такое положение изначально было связано со строгим разделением обязанностей по мере их опасности для жизни. Если совсем кратко: мужчины – война и охота; женщины – земледелие и домохозяйство, и каждому из этих видов деятельности, когда это требовалось, индейцы отдавались без остатка. Особенно это касается, мужчин, которые, например, могли неделями ничего не делать, пока было чем питаться или не требовалось защищаться, но были неутомимы и безжалостны к себе и на охоте, и на войне.
Таким образом, мужчина, возвращаясь с охоты, справедливо рассчитывал, что дома его ждет жена, сытный ужин и новые мокасины, а женщина знала, что если только в лесу есть дичь, муж ее добудет, чтобы было из чего приготовить ужин и сшить мокасины, а пока она все это будет делать, с нее не снимут скальп. Как и во всех народов мира, нарушение установленного порядка грозило разладом, ссорами, обидами и т.д. Но это всего лишь неизбежная часть семейной жизни, а индейцы, будучи по воспитанию фаталистами, спокойно относились к семейным неурядицам и прочим несчастьям. Особенно были терпеливы индейские жены, но даже они не могли простить некоторых вещей мужчинам.
Приведу живой пример, почерпнутый из дневников Дэвида Томсона (1770-1857), великого канадского исследователя, который совмещал свою работу мехоторговца с географическими исследованиями континента. В октябре 1785 года, в числе прочих работников Компании Гудзонова Залива, совсем еще юный Томсон с бригадой из двух белых и индианки отправился на охоту, чтобы пополнить запасы провианта в Йоркской фактории перед долгой полярной зимой. Лодка развезла бригады промысловиков вдоль побережья Гудзонова залива, и они на несколько недель оказались предоставлены сами себе. Домом им служила палатка, сделанная наподобие индейского типи – 3,5 метра в высоту, 4,25 в поперечнике, с отрезанным верхом для выхода дыма, и, что важно для повествования, шесты, между которыми располагался вход, были самыми толстыми и надежными.
Свидетельство Томпсона: случай на охоте
Мы ловили форель, ставили ловушки на зайцев, охотились на белых куропаток, куниц, лис и росомах. Все это время вокруг нас рыскал наш враг, белый медведь, так как лед море еще не встал, и он не мог ловить тюленей.
К концу ноября мы добыли достаточно дичи, чтобы загрузить три тобогана, которые тянули двое человек и наша собака. Нам предстояло пешком дойти до фактории и потратить на это целый день. Тем же вечером Уильям Бадж, красавец мужчина, Джон Меллам и индианка жарили на ужин свинину и куропаток, и на этот запах к палатке пришел медведь. Когда внутри палатки услышали тяжелые шаги зверя, то позабыли про готовку.
Как обычно вечером, охотничьи ружья были вымыты, вычищены и не годились для стрельбы, но был один заряженный мушкет. Наконец медведь нашел вход и залез с головой внутрь палатки, однако дверные шесты препятствовали его дальнейшему проникновению. Бадж быстро забрался наверх по шестам, оставив Меллама и его индианку сражаться вдвоем с медведем. Меллам взялся за мушкет, но тот сломался, тогда он перехватил его за дуло и обломил приклад о голову медведя, а затем стал молотить зверя быстрыми ударами казенной части мушкета. В свою очередь, индианка схватила топор и приступила к медведю с другой стороны.
Медведь спасовал перед шквалом ударов и удалился, чтобы заняться разорением нашего склада с дичью. Охотничье ружье было быстро высушено, заряжено двумя пулями и использовано против медведя. Рана оказалось смертельной, зверь сделал несколько шагов и упал с ужасным рычанием. Бадж хотел спуститься с задымленной вершины палатки, но женщина с топором в руке (24 фунта) подкинула дров в огонь и пригрозила ударить его обухом, если он спустится. Бадж просил о пощаде, но индианка была неумолима, к счастью, Меллам отнял у нее топор, но она так и не простила труса, ибо индианка прощает мужчину за все, кроме недостатка мужества, он ее единственная поддержка и защита там, где нет законов, чтобы бы ее защитить. Конец отрывка.
Примечания
Томпсон не упоминает о своем участии в случае с медведем, возможно, он вместе с собакой был далеко от палатки. Собака, кстати, была большим ньюфаундлендом, и груз припасов и снаряжения, который ей полагалось тащить в начале этой охоты равнялся 100 фунтам (45,35 кг), в то время как груз на одного человека равнялся 70 фунтам (31, 75 кг). Мушкет мог сломаться по многим причинам: выпасть кремень, отсыреть порох в затравке, или даже из-за излома главной пружины, если сильным рывком перевести курок в боевое положение. Время заготовки дичи на зиму в октябре может показаться слишком поздним, но в той местности и в то время, по свидетельству Томпсона, гнус переставал быть проблемой для хозяйственной деятельности только после сентября.
Основной источник – David Thompson's narrative of his explorations in western America, 1784-1812 by Thompson, David, 1770-1857. (author); Tyrrell, Joseph Burr, 1858-1957. (editor).
Статьи для дальнейшего чтения - Вдруг война, а я уставший, и, Хитрости эксплуатации и неисправности ружья с кремневым замком.
Присоединяйтесь к чтению увлекательных историй эпохи Фронтира и Дикого Запада (и не только) на ЯДе, в Телеграме, ВКонтакте и МАХ.