Осень 1944 года. Прибалтика. Война здесь, на излёте, была особенно жестокой. Немцы, отступая, оставляли за собой выжженную землю, а в лесах и болотах плодились не только банды дезертиров, но и нечто куда более страшное.
В штаб партизанского движения начали поступать панические донесения из глухих хуторов. Сначала это были слухи: пропадающий скот, странные следы на грязи, вой по ночам, не похожий на волчий. Затем сообщения стали конкретнее и ужаснее. Целые семьи находили мёртвыми в своих постелях. Никаких следов взлома, никаких признаков борьбы. Только две крошечные ранки на шее и лица, искажённые предсмертным ужасом. А тела... тела были обескровлены.
В одной из деревень, куда рискнул зайти местный старик, он нашёл лишь пустые дома и могилы. Свежие могилы. А следующей ночью он видел, как земля на одном из холмиков шевелилась.
Из-под земли, разрывая саван когтистыми лапами, выбралось существо. Оно было похоже на человека, но двигалось как паук — рывками, неестественно изгибаясь. Кожа серая, натянутая на кости, глаза горят тусклым жёлтым огнём.
Это был вурдалак.
Он не просто пил кровь. Он нёс заразу. Каждый, кого он кусал, но не убивал до конца, сам становился таким же мертвецом, восставшим из могилы с одной лишь жаждой. Сельская местность вымирала. Люди боялись хоронить своих близких, сжигая тела на погребальных кострах прямо во дворах, но тварей было слишком много. Они нападали стаями по ночам, выли на луну и вышибали двери в избы.
Именно тогда в одну из таких деревень, превратившуюся в призрак, где по улицам гулял лишь ветер и страх, вошёл отряд «Заслон». Они не нашли здесь живых, только следы бойни и запах гари от недавних костров.
— Студент, — тихо позвал Воронцов Павла Лебедева, который осматривал один из домов с керосиновой лампой. — Что говорят твои книги? Как убить то, что уже мертво?
Студент вышел на крыльцо. Его лицо было бледным в свете луны.
— Вурдалак... или упырь. Живой мертвец. По поверьям, они боятся серебра, осины и... солнечного света. Но главное — их нужно упокоить. Отсечь голову и... — он запнулся, глядя на огромный кострище за околицей, — ...и сжечь тело. Полностью.
Внезапно тишину ночи прорезал звук. Это был не вой зверя. Это был жуткий, утробный человеческий вопль, полный нечеловеческой ярости и голода. Он донёсся со стороны старого кладбища на холме.
— Они здесь, — прошептал Василий Орлов, передёргивая затвор ППШ.
Из-за угла полуразрушенного сарая метнулась тень. Она двигалась невероятно быстро, стелилась по земле. Тварь бросилась на Ибрагима Каримова, который стоял чуть в стороне от группы. Он успел лишь вскинуть пулемёт, когда когтистая лапа выбила оружие из его рук, а вторая с нечеловеческой силой ударила в грудь, сбивая его с ног.
— Ибрагим! — Анна Морозова вскинула винтовку.
Выстрел! Пуля калибра 7.62 попала твари в плечо, она лишь дернулась и издала злобное шипение.
— БЕСПОЛЕЗНО! — заорал Воронцов. — Бейте по голове!
Кузьмичов уже действовал. Он не стал тратить время на винтовку. Ефрейтор выхватил из-за пояса свой верный топор — тот самый, которым он рубил дрова для костров.
Когда вурдалак склонился над поверженным Ибрагимом, разевая пасть с желтыми клыками, Кузьмичов с диким криком прыгнул ему на спину и одним мощным ударом всадил топор прямо в череп твари.
Вурдалак издал визг, от которого заложило уши, и рухнул замертво.
— Это их задержит! — крикнул Воронцов. — Но их много! Отходим к кладбищу! Там их логово! Студент! Ты со мной! Остальные — прикрывайте!
Они заняли оборону у кладбищенской ограды. Из темноты между крестами на них надвигалась целая стая — пять... шесть... восемь тварей.
— Огонь по готовности! Цельтесь в голову!
Затрещали автоматы. Пули выбивали искры из старых надгробий и рвали гнилую плоть мертвецов. Одному вурдалаку пуля разворотила череп, и он упал, но остальные продолжали наступать.
Кузьмичов швырнул в самую гущу «лимонку». Взрыв разметал нескольких тварей.
— ВПЕРЁД! — скомандовал Воронцов. — За мной!
Они ворвались на кладбище вслед за отступающими монстрами. Бой превратился в резню в узких проходах между могилами.
Анна Морозова действовала как хирург. Один точный выстрел — один труп с простреленной головой падает в грязь.
Студент Лебедев, вооруженный лишь саперной лопаткой и отчаянной храбростью, отбивался от твари, которая пыталась повалить его на надгробную плиту.
Воронцов и Кузьмичов пробились к склепу местной знати — массивному каменному строению. Именно оттуда доносился самый громкий вой.
Внутри, в полумраке, на полу сидел их «король». Он был крупнее остальных, а его кожа была почти черной от времени и могильной земли. Он жрал что-то, утробно урча.
Кузьмичов не стал ждать команды. Он достал свой последний козырь — термитную шашку.
— Эй, красавец! Кушать подано! — крикнул он и метнул шашку прямо под ноги твари.
Вспыхнуло ослепительное белое пламя с температурой в несколько тысяч градусов. Термит прожигал камень и металл так же легко, как бумагу. Вурдалак не успел даже встать. Он вспыхнул как сухая ветка. Его вой превратился в оглушительный визг сгорающей заживо нежити.
Пламя мгновенно перекинулось на деревянные гробы и сухую листву внутри склепа. Через минуту всё строение превратилось в гигантский погребальный костёр.
Снаружи бой тут же стих. Младшие вурдалаки потеряли своего вожака и источник заразы. Они растерянно метались по кладбищу, а затем бросились врассыпную в лес.
Рассвет отряд «Заслон» встретил сидя на поваленном дереве у догорающего склепа. Все были измотаны до предела.
Ибрагим сидел, прислонившись спиной к дереву, и ощупывал огромную гематому на груди.
За спиной грохотали взрывы артиллерии. По указанным координатам в лесу шла бомбёжка. Оставшихся чудовищ добивали.