В январе 1984 года моряки советского судна «Механик Евграфов» стояли в английском порту Гуль и наблюдали за съёмками документального фильма. Картина называлась «Побег из России» — её снимал фотограф Невилл Маррайнер из Associated Newspapers. Главным героем был их бывший сослуживец.
Это не ирония судьбы в дешёвом беллетристическом смысле. Это задокументированный факт, который точнее любого художественного приёма описывает природу того, что произошло несколькими месяцами ранее на этом же судне. Четвёртый помощник капитана Олег Чулков совершил реальный побег из СССР — тщательно продуманный, выверенный до мелочей — и сделал это так, что система контроля, выстраивавшаяся десятилетиями, попросту не заметила. Этот случай впоследствии был признан одним из самых необычных и дерзких побегов из Советского Союза.
Четыре часа утра
Около четырёх часов утра в порту Гуль Олег Чулков отпустил вахтенного матроса Коротких спать. Сказал, что скоро придёт сменщик. Сменщик не пришёл. Никто не пришёл. Чулковы тихо покинули судно — и растворились в английской ночи.
Утром их исчезновение обнаружили. В каюте нашли гражданскую одежду Олега и его личные документы, но ни его самого, ни его жены Ирины на борту не было. Капитан Александр Виноградов пытался выйти на Чулкова через советское посольство. Безуспешно. Вскоре стало известно: Олег запросил политическое убежище в Великобритании.
Тогда же выяснилась деталь, породившая слухи, не утихавшие ещё долго: Ирина Чулкова нигде не фигурировала в официальных документах по делу о побеге. Нигде — ни в одной бумаге.
Брешь в системе
Чтобы понять, как это стало возможным, нужно разобраться в механике советской системы контроля за экипажами. Родственники членов экипажа имели право посещать суда: их вносили в судовую роль, на проходной они сдавали паспорта и получали разовый пропуск. Документ оставался у вахтенного матроса — до момента отхода судна родственник мог находиться на борту, после чего обязан был его покинуть. Система выглядела герметичной. Но в ней была брешь: если паспорт исчезал из ящика вахтенного, то формально человека на судне как бы и не существовало. Именно эту слабость советской системы контроля Чулковы использовали — хладнокровно и точно.
2 октября 1983 года «Механик Евграфов» под командованием капитана Виноградова вышел из Ленинграда курсом на Гуль. На борту находились 33 члена экипажа и две пассажирки — мать и дочь, следовавшие в Гану. Накануне вечером Ирина официально прошла на судно, сдав паспорт вахтенному матросу Коротких. В 23:00 Олег отправил его
«по делам»
изъял паспорт жены из ящика и спрятал. Утром судно получило разрешение на отход и в 11 часов вышло в море. Никто не заметил, что Ирина осталась на борту. Весь переход она провела в заранее подготовленном ящике под кроватью в каюте мужа.
Двое
Кем были эти двое? Олег — спокойный, интеллигентный, четвёртый помощник капитана. Ирина — яркая, эпатажная, с золотыми передними зубами, которые сразу бросались в глаза. Оба свободно говорили по-английски, оба слыли начитанными и интересными собеседниками. Ирина, как выяснилось позднее, имела связи в Англии ещё до побега. Это обстоятельство в сочетании с её полным отсутствием в официальных документах по делу питало версию о том, что она использовала Олега как инструмент для достижения собственных целей. Доказательств этому нет — есть только факты, которые каждый волен складывать в собственную картину.
После получения убежища их пути разошлись. Олег остался в Лондоне один, нашёл работу в транспортной компании и адаптировался к новой жизни. Ирина сначала преподавала, а затем устроилась в Русскую службу Би-би-си.
Цена чужого побега
Расплачивались за чужой побег другие. Матрос Коротких — тот самый, что стоял на вахте в ту ночь, — был допрошен и провёл под следствием год. Ещё два года за ним наблюдали. Несмотря на красный диплом, работать штурманом ему не давали. В итоге он был вынужден уйти с флота. Весь экипаж «Механика Евграфова» прошёл через жёсткие проверки.
Система, давшая сбой, мстила тем, кто оказался рядом.
