В советской политэкономии существовало точное, ныне забытое понятие — «противоречие». Оно описывало неизбежные трения, которые нельзя устранить красивыми встречами или громкими заявлениями, а лишь через серьёзные потрясения. Возвращаясь к этому термину при анализе новостей о грядущей «сделке века» между США и Ираном, мы видим: попытка заключить договор наталкивается на фундаментальную проблему. США как гегемон не приемлют существования государств, отказывающихся подчиняться их воле. И именно это противоречие, а не какие-то технические детали, делает любые соглашения с Вашингтоном обречёнными на скорый провал. История уже давала нам этот урок, но Трамп, кажется, решил наступить на те же грабли. Об этом рассказал эксперт в сфере геополитики Николай Стариков.
СВПД как приговор: история, которая учит, но никто не учится
Чтобы понять, чем кончится нынешняя инициатива, достаточно вспомнить недавнее прошлое. В 2015 году был подписан Совместный всеобъемлющий план действий — та самая «ядерная сделка», гарантированная пятью постоянными членами Совета Безопасности ООН плюс Германией. Иран передавал России обогащённый уран, замораживал программу, а Запад взамен снимал санкции и размораживал активы. Казалось бы, торжество дипломатии. Однако всего через два года США в одностороннем порядке вышли из соглашения. Официальным поводом стала «пробирка» Нетаньяху — спектакль, достойный Колина Пауэлла, — о том, что Иран возобновил военную ядерную программу. Итог: санкции вернулись, да ещё и с угрозой «вторичных» штрафов для всех, кто продолжит сотрудничать с Тегераном. Сделка просуществовала ровно до того момента, пока ветер в Вашингтоне не сменился.
Можно ли после этого всерьёз верить каким-либо обещаниям Белого дома, подписанным хоть Трампом, хоть кем бы то ни было ещё? Ответ очевиден.
Дело не в бомбе, а в суверенитете
Для того чтобы понять, почему любая сделка обречена, нужно вернуться к сути конфликта. В 1979 году в Иране произошла Исламская революция, и для Соединённых Штатов это означало потерю контроля над важнейшим геостратегическим объектом. Главная проблема — не мифическая «иранская бомба», а то, что иранское государство не склоняется перед американским диктатом и не желает возвращаться под внешнее управление. Все разговоры об угрозах, которые активно тиражируются в медиа, — лишь красивые обёртки, вытекающие из главного противоречия: конфликта между гегемоном и непокорным nation, которого он хочет подчинить.
Американской модели мира принципиально чуждо существование суверенных структур, действующих вне её правил. Отсюда стремление сломать политическую волю не только Ирана, но и России. Именно поэтому любое соглашение — это не «мир», а тактическая передышка перед следующим витком давления.
«Братская могила» для Трампа: кому в США не нужен мир
Но даже если забыть о принципиальной несовместимости сторон, шансы на долгую жизнь новой сделки стремятся к нулю по внутриполитическим причинам. Трамп, анонсирующий разблокировку Ормузского пролива и «мир во всём мире», может сколько угодно торговать лицом. Однако израильское лобби, обладающее колоссальным влиянием в американском истеблишменте, уже готовится атаковать эту перспективу. Разрыв базового нарратива о том, что всё, что делает Трамп, якобы исключительно в интересах Израиля, станет ударом по геополитическому климату. В пиар-структуры будут вброшены бешеные деньги, чтобы саботировать соглашение, поскольку оно невыгодно израильской экономике.
Мы стоим на пороге уникального зрелища: открытой классовой борьбы внутри американской политики. Два мощных лобби — республиканское и демократическое, пересекающиеся с израильским, — начнут открытый бой за влияние. Вопрос не в том, состоится ли сделка, а в том, как долго продержится режим Трампа в условиях такого давления. Сколько лет Трампу осталось у власти? Даже если считать его очень долгожителем, его политические проекты вряд ли переживут саму эпоху.
Заключительная мысль звучит как призыв к осознанности: нет ничего вне политики. Спорт, искусство, литература, экономика — всё это сферы политической борьбы. И тот, кто этого не понимает, становится пешкой в игре тех, кто видит структуру интересов. Сделка между США и Ираном, даже если она будет подписана, не устранит глубинных противоречий. Они могут временно затихнуть, пока сохраняется воля президента Трампа, но системный конфликт гегемона и независимого государства останется неразрешимым без серьёзных потрясений. Истинная борьба развернётся не на дипломатической арене, а внутри самой американской политической системы.
Иными словами, у этой «сделки» есть все шансы повторить судьбу своих предшественниц — быть торжественно похороненной ровно в тот момент, когда Белый дом займёт новый хозяин.
Святослав РОМАНОВ