Пасечник вынимает из костра тлеющий кусок гриба — серо-белый, лёгкий, высохший до твёрдости губки — и суёт дымящим концом в леток улья. Через минуту гул внутри стихает, пчёлы оседают на соты обмякшие и неопасные, и рамки можно доставать голыми руками. Так веками отбирали мёд в английских и русских деревнях: не огнём и не водой, а дымом дождевика.
В 1853 году эту картину увидел лондонский врач — и подумал не о мёде, а об операционном столе.
Грибом, который дети пинают ради облачка пыли, едва не стали делать хирургический наркоз. Его жгли, вдыхали дым, усыпляли им собак и кошек, усыпляли самого экспериментатора и всерьёз предлагали заменить им хлороформ. А проиграл он не в лаборатории — на войне.
Дым, которым глушили пчёл
Обыкновенный дождевик (Lycoperdon proteus — под этим старым именем он и попал в медицинские отчёты) выглядит безобидно: грязно-белый или кремовый шарик размером с куриное яйцо, на короткой ложноножке, усыпанный по бокам мелкими шипиками. Молодая мякоть внутри плотная и снежно-белая, как творог. К старости она желтеет, буреет и рассыпается в сухую коричневую пыль, которая вырывается облачком через отверстие на макушке при каждом нажатии. Брошенный в огонь, такой гриб не вспыхивает, а тлеет, как трут, и даёт едкий дым: горит хитиновая оболочка миллионов спор.
Этим дымом и пользовались пасечники. Коренные народы Северной Америки жгли дождевик, чтобы усмирить пчёл, задолго до европейцев; в Африке агрессивных пчёл глушат грибным дымом до сих пор. Дым насекомых не убивал — он их обездвиживал. Пчела, надышавшись, замирала, а через час-другой оживала и возвращалась к работе.
Именно эта обратимость и поразила врача. Если дым гриба отключает пчелу и отпускает её живой — что он сделает с собакой? С человеком?
Тысяча усыплённых собак и один усыплённый врач
Звали врача Бенджамин Уорд Ричардсон (1828–1896). 28 мая 1853 года он прочёл в Медицинском обществе Лондона доклад о наркотических свойствах дождевика. Идею, по его собственным словам, подсказали именно пчёлы.
Он жёг гриб, собирал дым и давал дышать им животным — и получал, по его выражению, «самую совершенную анестезию». Опыты ставились на собаках, кошках и кроликах, а свидетелями были несколько лондонских медиков, среди них Джон Сноу — тот самый анестезиолог, что несколькими годами позже усыплял хлороформом королеву Викторию при родах. Под грибным дымом Ричардсон с коллегой вскрыли брюшную полость собаки и удалили крупную опухоль: животное не показало ни признака боли и благополучно поправилось.
За семь лет, с 1853 по 1860, Ричардсон усыпил этим дымом больше тысячи животных. Усыплял он и самого себя. Дым дождевика он сравнивал с хлороформом и находил, что тот держится дольше, и предлагал вернуть забытый гриб в операционную.
Тот же Ричардсон прочил дождевику и второе ремесло — останавливать кровь: мякоть он советовал впрессовывать в свежую лунку после удаления зуба. Кровоостанавливающее свойство гриба к тому времени знали и в русских деревнях, и в индейских стойбищах — об этом отдельно (https://dzen.ru/a/ah1Pz2Rg-WVC0Fb0). Выходило, что один луговой гриб мог закрыть обе главные задачи хирургии разом: усыпить и унять кровь.
Дым, который убивал медленно
Но дым был неуправляем. То же средство, что усыпляло, с той же лёгкостью убивало. Несколько подопытных животных Ричардсон умертвил намеренно — и умирали они медленно: собака могла дышать дымом по двадцать-тридцать минут после потери сознания, прежде чем останавливалось сердце.
Причина в составе. При горении гриба получается не чистый наркоз, а смесь, где главную роль играют угарный газ и едкая взвесь спор. Сон, который она давала, был побочным эффектом отравления, а не точным лекарственным действием.
И воспроизводился он плохо. Во Франции опыт повторил естествоиспытатель по фамилии Жерар: поджёг горсть грибной трухи, сунул голову в дым на пятнадцать минут — и заработал резь в горле, насморк и слёзы, а обещанного беспамятства так и не дождался. Дождевик действовал то сильнее, то слабее, смотря какой гриб и насколько спелый. Наркоз, который то усыпляет, то нет, то убивает, операционной не годится.
Сказать стоит прямо: всё это — история середины XIX века, а не руководство. Дым горящего гриба ядовит, а вдыхание зрелой споровой пыли поражает лёгкие; у этой болезни даже есть имя — ликопердоноз.
В судьбе самого Ричардсона спрятана последняя ирония. Человек, мечтавший заменить хлороформ грибом, под конец жизни стал главным летописцем хлороформных смертей: именно он вывел цифру, которую потом приняли за норму, — одна смерть на две с половиной тысячи наркозов.
Наркоз, который доказали под обстрелом
Пока в Лондоне жгли грибы, спор о настоящем наркозе уже решали на фронте — и решал его русский хирург. Николай Пирогов (1810–1881) первым в мире применил эфирный наркоз в военно-полевых условиях. Случилось это в 1847 году, при осаде аула Салты на Кавказе: только там Пирогов лично провёл сорок семь операций под эфиром, ещё около полусотни прошли под его наблюдением.
К Крымской войне он считал пригодность эфира на поле боя доказанной неоспоримо. 11 декабря 1854 года Пирогов стал главным хирургом осаждённого Севастополя — оперировал раненых под наркозом, ввёл сортировку раненых на потоке, гипсовую повязку и сестёр милосердия.
Эфир и хлороформ выигрывали ровно тем, чего у гриба не было: отмеренная доза, предсказуемый сон, понятное пробуждение. Дождевик не давал ни дозы, ни гарантии, что подопытный проснётся.
Когда Ричардсон в 1853-м только читал свой доклад, эфир уже шесть лет резал под наркозом на русском фронте. Гриб опоздал к собственной премьере.
Дым ушёл обратно в улей
Тот же серо-белый шар и сегодня лежит на каждом втором лугу средней полосы. Ребёнок наступает на него, чтобы тот «пыхнул» бурым облачком, и бежит дальше. В облачке — те самые споры, тлеющая оболочка которых когда-то усыпляла собак и едва не усыпила хирургию.
Наркозом стал прозрачный, послушный эфир. А дым дождевика вернулся туда, откуда пришёл, — в улей, к пчёлам.
Пчёл дождевик усыпил. Операционную — нет.
Помните, как в детстве пинали круглый гриб ради облачка «дыма»?
📌 Друзья, помогите нам собрать средства на работу в июне. Мы не размещаем рекламу в своих статьях и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат — это новая статья о замечательных грибах с каждого уголка планеты!