– Хлеб возьми «Дарницкий», свежий завезли, – баба Клава, наша соседка по лестничной клетке, бесцеремонно заглянула в мою тележку. – И пакет молока пожирнее. Андрей твой бледный какой-то в последнее время ходит, не кормишь ты его совсем, Леночка.
Я вяло улыбнулась, перекладывая буханку. Мы стояли в душном супермаркете на первом этаже нашего дома. Суббота, полдень, очереди у касс тянулись через весь торговый зал.
– Кормлю, баб Клав, нормально он ест, – ответила я, высматривая в рядах мармелад.
– Да ладно тебе. Мужчина в сорок лет – он же как ребенок, за ним пригляд нужен. А вы всё бегаете куда-то по отдельности, – старушка поджала губы и покатила свою корзинку к молочному отделу.
Я осталась стоять у полки. Слова соседки задели, но спорить не хотелось. В чем-то она была права. Мы с Андреем жили вместе десять лет, и в последнее время наши отношения больше напоминали график дежурств в коммуналке. Разные интересы, разные компании.
У него – велосипедные марафоны и бесконечные гаражные посиделки с какими-то новыми приятелями, у меня – дизайн-бюро, выставки и подруги, которых он не переносил.
Даже в магазин мы теперь ходили порознь. Я покупала продукты на неделю, он перехватывал что-то на бегу. Вечерами мы сталкивались на кухне, обменивались парой дежурных фраз и расходились по комнатам. Он включал свой сериал, я открывала ноутбук с эскизами. Нам просто не о чем было говорить.
Я расплатилась за покупки, подхватила тяжелые пакеты и пошла к выходу.
Дома было тихо. Андрей сидел в кресле, уставившись в телефон. На мое появление он даже не поднял головы, только дежурно кивнул.
– Привет. Там на кухне пакеты, разберешь? Я устала, – я опустила ношу на пол в коридоре.
– Ага, сейчас, – бросил он, продолжая быстро нажимать на экран телефона. На его губах блуждала какая-то странная улыбка. Они читают что-то интересное. Или от кого-то интересного.
Я прошла в ванную, включила воду. Глядя на себя в зеркало, я пыталась вспомнить, когда мы в последний раз смеялись вместе. Наверное, года три назад, когда затопили тех же соседей снизу и полночи собирали воду старыми полотенцами, постоянно поскальзываясь на мокром полу. Тогда это казалось приключением. А сейчас? Сейчас мы даже не ссорились. Просто жили как попутчики в купе поезда дальнего следования.
Выйдя из ванной, я увидела, что пакеты так и стоят в коридоре. Мороженое, которое я купила, наверняка уже потекло. Андрей все так же сидел в кресле, но стоило мне подойти, он резко выключил телефон.
– Ты чего? – спросила я, проходя мимо.
– Ничего. По работе пишут. Нам чертежи новые скинули, объект сдавать через неделю, – голос мужа звучал спокойно, даже слишком.
– Понятно. Я чай буду пить, тебе налить?
– Нет, я пройдусь перед сном. Голова раскалывается, – он поднялся, быстро сунул телефон в карман джинсов и направился в прихожую.
Через минуту хлопнула входная дверь. Я заварила себе чай, села за кухонный стол и посмотрела в окно. Во дворе было темно, редкие фонари выхватывали из темноты серый асфальт. Андрей не любил пешие прогулки. Раньше его невозможно было вытащить на улицу без велосипеда или машины. Что-то определенно менялось, и это «что-то» мне совсем не нравилось.
***
Через пару дней я возвращалась с работы поздно, около девяти вечера. Лифт в нашем подъезде снова не работал, пришлось идти пешком на пятый этаж. На третьем этаже стоял густой запах дешевых сладких духов.
Около двери квартиры №42, которую снимала молодая девчонка Марина, переехавшая к нам пару месяцев назад. Я замедлила шаг. Из полумрака подъезда вырисовалась знакомая спина в спортивной куртке. Андрей.
Он стоял, прислонившись к косяку, и о чем-то тихо разговаривал с Мариной. Та была в коротком халатике, накручивала на палец прядь осветленных волос и негромко хихикала. В руках у Андрея был завернутый в целлофан подрамник — он увлекался графикой в юности, но забросил лет пять назад.
– ...Да без проблем, я тебе рамку подберу в мастерской, там у парней скидка, – донесся до меня его оживленный голос.
– Ой, Андрей, вы меня так выручаете, я в этом вообще ничего не понимаю, – пропела девчонка, стреляя глазами.
Я нарочно громко стукнула каблуком по ступеньке. Андрей резко обернулся. Его лицо на секунду перекосилось, но он тут же взял себя в руки. Марина посмотрела на меня равнодушным взглядом и юркнула в свою квартиру, прикрыв дверь.
– О, Лена, привет, – муж попытался улыбнуться. – А я вот... Марине помогал. У нее там полка сорвалась, ну и картину надо было оформить. Соседи же, надо помогать.
– Надо, конечно, – я прошла мимо него вверх по лестнице. – Особенно молодым и одиноким. Бабе Клаве ты полку три месяца прибить не можешь, она уже заждалась.
– Ну что ты начинаешь? – Андрей пошел следом, его голос стал раздраженным. – Человек попросил, мне сложно, что ли? И вообще, баба Клава вечно ворчит, а тут нормальная девчонка, без этих ваших вечных бабьих претензий.
Я не стала спорить.
***
Конец недели выдался сумасшедшим. Заказчик требовал переделать проект загородного дома, я спала по четыре часа в сутки. Домашние дела забросила окончательно. Андрей тоже пропадал – то у него «велосипедный трек», то «помощь другу в гараже».
В субботу утром я вышла выносить мусор. Возле баков наткнулась на бабу Клаву, которая бдительно караулила местную дворничиху. Старушка, увидев меня, тут же сделала знак рукой – подойти.
– Леночка, ты только не серчай на старую, – начала она, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Но ты бы присмотрела за своим-то.
– Вы о чем, баб Клав? – я замерла с пакетом в руке.
– Да об Андрее твоем. Третьего дня видела его у нашей фифы из сорок второй. Заходил к ней вечером, а вышел, почитай, к полуночи. И вчера они у подъезда стояли, он ей сумки нес из магазина, довольный был. Уж на что я старая, а таких сразу вижу. Ты баба хорошая, работящая, а он... эх.
Старушка махнула рукой и пошла к подъезду. Я осталась стоять у мусорных баков. Солнце слепило глаза, вокруг шумели машины, а у меня внутри все застыло. Слова бабы Клавы не стали громом среди ясного неба. Они просто встали на свое место, как последний кусочек пазла, который я так долго отказывалась собирать.
Я вернулась в квартиру. Андрей спал, раскинувшись на нашей огромной кровати. Его телефон лежал на прикроватной тумбочке. Я никогда не проверяла его переписку – считала это ниже своего достоинства. Но сейчас я просто подошла, взяла телефон и нажала на экран. Он не был заблокирован.
На главном экране светилось уведомление из мессенджера. «Дорогой, спасибо за вечер, ты супер! Жду субботы». И смайлик с поцелуем. Отправитель – «Марина 42».
Я положила телефон обратно. Никакой паники, никаких слез. Самое страшное уже случилось, и больше не нужно было притворяться, что у нас все хорошо.
***
Я пошла на кухню, поставила чайник. Андрей проснулся минут через двадцать, притопал на запах кофе, потирая заспанные глаза.
– О, ты уже на ногах, – он потянулся к чашке.
– Андрей, садись, поговорим, – я указала на стул напротив.
Он посмотрел на мое лицо, прищурился, видимо, оценивая обстановку, и медленно сел.
– Что-то случилось? Опять на работе проблемы?
– У меня – нет. У нас – да. Расскажи мне про Марину из сорок второй, – я смотрела ему прямо в глаза.
Андрей вздрогнул, его лицо покраснело. Он открыл было рот, чтобы выдать очередную байку про полку или рамку, но посмотрел на мое спокойное выражение лица и осекся.
– Лен... Ну ты же все понимаешь, – он вдруг ссутулился, растеряв всю свою напускную бодрость. – Между нами давно ничего нет. Мы как чужие люди живем. Ты вся в своих эскизах, в работе, тебе не до меня.
– И поэтому ты пошел к соседской девчонке, которая годится тебе в младшие сестры? – я пригубила кофе. Он был горьким.
– Да при чем тут возраст! – Андрей вдруг повысил голос, в нем прорезалась глухая обида. – С ней я чувствую себя молодым, понимаешь? Нужным! Она смотрит на меня с открытым ртом, когда я про свои чертежи рассказываю или про велосипед. Ей интересно! А ты на меня смотришь как на мебель. Мне сорок лет, Лен. Я жить хочу, чувствовать, что я еще мужчина, а не просто функция для оплаты коммуналки и выноса мусора.
Я слушала его и понимала: он ведь не врет. Ему действительно было плохо со мной. Так же, как и мне с ним. Мы оба задыхались в этом браке, просто он нашел легкий способ сделать искусственное дыхание своему эго на стороне.
– Ты прав, Андрей, – тихо произнесла я. – Мы давно стали чужими. Наш брак дал трещину не сегодня и даже не три месяца назад, когда появилась Марина. Он исчезал постепенно, пока мы молчали, сидя по своим углам.
Муж уставился на меня, явно не ожидая такой реакции. Он, наверное, настраивался на скандал, крики или слезные мольбы остаться. А я сидела и спокойно констатировала факт.
– И что теперь? – спросил он после долгой паузы.
– Собирай вещи. Переезжай к своей молодой музе. Нам больше незачем мучить друг друга.
***
Разъехались мы спокойно. Андрей собрал два чемодана, забрал свой велосипед. Оказалось, Марина была совсем не против его переезда — ее съемную квартиру теперь оплачивал он.
Первую неделю в пустой квартире было непривычно. Тишина казалась слишком звонкой. Но с каждым днем я ловила себя на мысли, что мне легко. Мне больше не нужно было подстраиваться под чужое настроение, выслушивать упреки и чувствовать себя виноватой за то, что я успешна в своей работе.
В следующую субботу я снова встретила бабу Клаву у подъезда. Она внимательно посмотрела на меня, оценивая мой новый яркий шарф и легкую походку.
– Ушел, значит? – коротко спросила старушка.
– Ушел, баб Клав. К Маринке переехал.
Соседка сплюнула в сторону, поправила платок и миролюбиво произнесла:
– Ну и скатертью дорога. Зато у тебя, Леночка, глаза наконец прояснились. Пошли в магазин, там как раз свежую выпечку привезли. Нам с тобой теперь много покупать не надо, только для себя, любимых.
Я улыбнулась, взяла старушку под руку, и мы вместе покатили к дверям супермаркета. Жизнь продолжалась, и впереди было много всего интересного. Самое главное — я снова принадлежала самой себе.