– Артем, ты опять задерживаешься? Уже девятый час, ужин остыл, – я стояла у окна, прижимая трубку к уху. В стекле отражалась пустая кухня.
– Марина, ну сколько можно? Я на совещании, мы закрываем квартальный отчет, – голос мужа в трубке звучал раздраженно. – Не надо меня контролировать. Буду поздно, ложитесь спать без меня.
Он отключился до того, как я успела спросить про выходные. Семь лет брака. Первые годы мы не могли наговориться, строили планы, копили на эту квартиру. Теперь же между нами выросла глухая стена. Артем отдалился, стал раздражительным, прятал экран телефона, стоило мне войти в комнату. Внутри меня зрело нехорошее предчувствие, которое я гнала от себя всеми силами.
Час спустя заскрипел замок входной двери. Артем вошел, не глядя на меня, швырнул ключи на тумбочку и сразу направился в ванную. Его куртка осталась висеть на стуле. В этот момент его телефон, оставшийся в кармане, зажужжал. Экран загорелся.
Я подошла, повинуясь какому-то инстинкту. На экране высветилось уведомление от контакта «Ольга. Коллега».
«Спасибо за вечер, милый. Жду нашей следующей встречи».
Пальцы сделались чужими, когда я разблокировала экран. В переписке скрывалась целая жизнь. Смайлики, обсуждение каких-то отелей, нежные признания. Мой муж вел двойную игру.
Утром я не выдержала. Едва Артем налил себе кофе.
– Кто такая Ольга? И что это за закрытые встречи? – я старалась говорить тихо, чтобы не разбудить Соню в соседней комнате.
Артем даже не изменился в лице. Он спокойно сделал глоток, отставил чашку и посмотрел на меня с легким пренебрежением.
– Марина, ты опять устраиваешь паранойю? Это просто рабочие вопросы. Ольга — ведущий специалист из нашего нового отдела. Мы обсуждали проект. У нее такая манера общения, она со всеми так переписывается. Флирт ради дела, понимаешь?
– Флирт ради дела? С дежурными признаниями? Артем, ты держишь меня за идиотку?
– Знаешь что, – он резко поднялся, стул с грохотом отъехал назад. – Мне надоели твои допросы. Я работаю день и ночь, чтобы вы ни в чем не нуждались, а дома получаю только упреки. Ты стала невыносимой.
Он схватил сумку и выскочил из квартиры, хлопнув дверью. Я осталась стоять у стола, иллюзии исчезли. В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя свекрови.
– Марина, доброе утро, – властный, хорошо поставленный голос Ирины Викторовны не терпел возражений. – Я сейчас звонила Артему, он совершенно без сил. Что ты опять устроила? Ты плохо влияешь на моего сына, он стал таким нервным рядом с тобой!
– Ирина Викторовна, ваш сын… – я осеклась, понимая, что не готова вываливать на нее эту грязь.
– Мой сын работает на износ! – перебила свекровь. – А ты вместо поддержки только пилишь его. И вообще, я вчера заходила к Соне в садик, у нее колготки застиранные. Ты совсем перестала следить за домом. Вся в своей работе. Женщина должна хранить очаг, Марина. А у тебя в кастрюлях пустота, и муж несчастен. Неудивительно, что он не хочет идти домой.
Каждое ее слово било больно. Ирина Викторовна контролировала нашу жизнь с первого дня. Она выбирала мебель в нашу гостиную, учила меня варить супы, критиковала за любой шаг в воспитании Сони. И сейчас, когда моя семья трещала по швам, она снова нашла способ сделать меня виноватой.
***
Прошла неделя. Мы с Артемом жили как чужие люди, едва перебрасываясь парой фраз за день. Он продолжал пропадать до ночи, а я собирала доказательства, все еще надеясь, что ошибаюсь.
Пятничным вечером Артем ушел в душ, оставив свои брюки на кресле. Я подошла к ним, запустила руку в карман — просто искала мелочь перед стиркой. Пальцы наткнулись на плотную бумагу.
Это были два билета на самолет. До Сочи. Вылет в следующий четверг. На имена: Артем Воронов и Ольга Серова.
Все сомнения, вся призрачная надежда растворились в одну секунду. Он не просто флиртовал ради дела. Он планировал отпуск с другой женщиной, пока я сидела с нашей дочерью и занималась бытом.
Я набрала номер свекрови. Мне хотелось выплеснуть эту удушающую боль хоть на кого-то, кто принимал участие в разрушении моей семьи.
– Ирина Викторовна! – выдохнула я, едва она взяла трубку. – Поздравляю вас. Ваш идеальный сын завел любовницу. У меня в руках билеты на море для него и его Ольги. Вы этого добивались? Вы день за днем настраивали его против меня, говорили, что я плохая хозяйка! Получили результат?
В трубке повисло долгое, тяжелое молчание. А затем раздался спокойный, ледяной голос свекрови.
– Я всегда говорила, Марина, что ты ему не пара. Ты слишком гордая, слишком независимая. А мужчине нужен уют и понимание.
– Вы… вы знали? – Я похолодела, понимая весь масштаб предательства.
– Конечно, знала, – парировала Ирина Викторовна без тени смущения. – Месяц назад Артем приезжал ко мне, рассказывал. Ольга — прекрасная девочка, из хорошей семьи, его ценит. Я одобрила его выбор. Жизнь одна, Марина. И если мой сын несчастлив с тобой, он имеет право на то, чтобы найти свое место рядом с другой. Так что не надо устраивать трагедий. Собирай вещи и уезжай к своим родителям. Сонечку мы воспитаем сами.
Я отключила вызов. Двойное предательство. Муж и его мать, которая все это время улыбалась мне при встречах и целовала внучку, за моей спиной устраивали новую жизнь для Артема.
***
Когда Артем вышел из ванной, обматываясь полотенцем, я сидела на диване. Перед ним на журнальном столике лежали билеты и мой паспорт.
– Я подаю на развод, – сказала я ровно. – Завтра утром мы с Соней уезжаем. Квартиру будем делить через суд.
Артем побледнел, взгляд заметался от билетов ко мне.
– Марина, подожди… Это не то, что ты думаешь. Это… мы летим в командировку!
– Хватит врать, Артем. Твоя мама уже все подтвердила. Она рассказала, как благословила тебя на этот роман месяц назад.
В этот момент дверь квартиры распахнулась. Ирина Викторовна, у которой были свои ключи, вошла в гостиную с победным видом. Она примчалась сразу после моего звонка.
– Вот и отлично, что все выяснилось! – громко произнесла свекровь, проходя в комнату. – Артем, пусть уходит. Прямо сейчас. Зачем тебе эти вечные скандалы? Ольга сделает тебя счастливым. Мы заберем Соню, оформим все как надо.
Артем посмотрел на мать. В его глазах вдруг мелькнуло что-то новое — не привычная покорность, а глухая, дикая злость. Он перевел взгляд на меня, потом на билеты, которые выдали его с головой.
– Мама, замолчи, – тихо проговорил он.
– Что ты сказал? – Ирина Викторовна удивленно округлила глаза. – Я желаю тебе добра! Я уберегла тебя от этой…
– Я сказал, замолчи! – рявкнул Артем так, что свекровь отшатнулась. – Ты всегда лезла в мою жизнь! Ты контролировала каждый мой шаг, выбирала мне друзей, работу! Ты и сейчас решила все за меня? Да, я совершил глупость, я запутался! Но я не собирался уходить из семьи! Это ты подталкивала меня, пела мне в уши, какая Марина плохая! Ты всегда считала меня маменькиным сынком, но я не позволю тебе разрушить мою семью! Вон отсюда!
Ирина Викторовна застыла, тяжело дыша. Ее лицо пошло красными пятнами.
– Ты… ты кричишь на мать? Из-за нее? – Она ткнула пальцем в мою сторону. – Да ты приползешь ко мне, когда поймешь, что остался ни с чем!
– Уходи, – Артем указал на дверь.
Свекровь резко развернулась и выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенели бокалы в серванте.
Артем повернулся ко мне, в его глазах стояли слезы растерянности.
– Маришка, прости меня… Я всё исправлю. Я уволюсь, мы уедем, мы начнем сначала. Я порву с матерью все контакты, клянусь тебе. Только не уходи.
Я посмотрела на него. На человека, с которым прожила семь лет. И поняла, что внутри меня ничего не осталось. Его бунт против матери опоздал. Он случился не тогда, когда нужно было защитить меня от ее упреков, а тогда, когда его самого прижали к стене.
– Нет, Артем, – я поднялась с дивана. – Всё кончено. Дело не только в твоей маме. Дело в том, что ты предал меня сам. И этого я не прощу.
Развод занял три месяца. Это были долгие, изнурительные суды. Артем пытался вернуть меня, умолял начать все заново. Ирина Викторовна больше не появлялась — обида на сына, который выставил ее за дверь, оказалась сильнее ее властного характера. Она заблокировала его везде и прекратила всякое общение.
Через полгода после тех событий я стояла на вокзале. В руке — чемодан, рядом — Соня, которая крепко держала меня за руку. Мне предложили хорошую должность в филиале нашей компании в другом городе. Там меня ждала новая квартира, новые люди и жизнь без чужого контроля.
Артем приехал проводить нас. Он стоял на перроне — осунувшийся, одинокий. Настоящий маменькин сынок, который слишком поздно попытался стать мужчиной.
– Можно я буду прилетать к Соне? – тихо спросил он, протягивая дочери плюшевого медведя.
– Можно, – ответила я, заходя в вагон. – Она твоя дочь.
Поезд тронулся, набирая ход. Город моего прошлого медленно уплывал назад, растворяясь в утреннем тумане. Жизнь продолжалась, но уже по моим правилам.