Лето 1944 года. Западная Украина, Карпаты. Здесь, в глухих лесах и на крутых склонах, остатки разбитых частей вермахта пытались закрепиться, создавая хаотичную, но отчаянную оборону. Немецкое командование, понимая, что фронт вот-вот рухнет, пошло на сделку с тем, что было страшнее советской артиллерии.
В затерянном горном селе, куда не вела ни одна дорога, а местные жители крестились при одном упоминании соседнего урочища, поселился он. Не просто нечистая сила, а сам Чёрт. Древний, озорной и злобный дух этих мест.
Немцы нашли его случайно. Отряд горных егерей, преследовавший уцелевших партизан, забрел в Черный Яр — ущелье, куда даже пастухи не гоняли скот. Там они увидели его. Он не был похож на картинки из библии. Это было приземистое, сильное существо с тёмной, словно обугленной кожей. Из-под спутанных чёрных волос торчали маленькие, острые рожки. Но самым жутким был его хвост — длинный и голый, он постоянно находился в движении, как у раздраженного кота, сбивая камни и сшибая ветки. Глаза его горели тусклым красным огнем.
Офицер-егерь, человек рациональный и прагматичный, не стал стрелять. Он достал шнапс, кусок копченого сала и положил на плоский камень.
— Мы знаем, кто ты, — сказал он на ломаном русском. — Нам нужна твоя помощь.
Чёрт принюхался к салу, схватил его когтистой лапой и в один присест сожрал.
Сделка: Немцы предложили ему то, что он любил больше всего — хаос, страдания и души. В обмен на защиту их позиций от наступления Красной Армии.
Результат: Чёрт согласился.
С этого момента горный проход стал непреодолимым. Советские разведгруппы, уходившие в горы, просто исчезали. Иногда разведчики успевали передать по рации лишь обрывки фраз: «...тени... они не люди... смех из темноты...», «...кто-то крадется по скалам над нами...». А потом — тишина. Когда поисковые отряды находили их лагеря, зрелище было ужасающим: палатки разорваны в клочья, оружие искорежено, а на скалах рядом — выжженные копытами следы и едкий запах серы. Чёрт не просто убивал. Он играл со своими жертвами. Он мог часами сидеть на уступе над тропой и плевать камнями в каски идущих солдат, доводя их до бешенства и ошибок. Он путал тропы так, что целые взводы блуждали в трех соснах до полного изнеможения.
Когда ситуация стала критической, в штаб вызвали «Заслон».
— Это не просто засада, — объяснял Воронцову полковник из штаба фронта, раскладывая карту. — Это психологический террор. Люди отказываются идти в атаку. Они говорят о нечистой силе. Мы должны подавить этот... этот миф на корню.
Отряд высадили с «кукурузника» ночью. Они шли к Черному Яру три дня.
— Ну что, Студент? — спросил Кузьмичов, когда они остановились на привал у горного ручья. — Как нам этого чёрта-то одолеть? Осиновый кол с собой не потаскаешь.
— Чёрт — дух злой, но хитрый и тщеславный, — ответил Лебедев, листая свой потрепанный блокнот с выписками из фольклора. — Он силен в своем урочище. Но у него есть слабости. Он не может устоять перед хорошим вызовом или загадкой. А еще... он боится колокольного звона и освященных предметов.
— Колоколов в горах я что-то не наблюдаю, — хмыкнул Василий Орлов.
— Зато у меня есть идея получше, — сказал Кузьмичов и похлопал по своему тяжелому рюкзаку со взрывчаткой.
Они вошли в Черный Яр на рассвете. Тишина здесь была физически ощутимой. Даже птицы не пели.
— Я чувствую его запах, — тихо сказал Ибрагим Каримов. — Как в бане, когда камни плесенью покрылись.
И тут они услышали его. Не вой и не рык. Громкий, издевательский хохот, эхом отражающийся от скал. А затем сверху, с отвесной стены, посыпались мелкие камешки.
— Вижу цель! На два часа! На скале! — крикнула Анна Морозова.
На вершине скального выступа сидела темная фигура. Чёрт сидел совершенно по-человечески, болтая ногами над пропастью. Увидев их, он оскалился в широкой ухмылке, показав острые зубы.
— А вот и гости! — крикнул он вниз хриплым голосом. — А я как раз проголодался! Кто первый наверх? Я помогу!
Он легко спрыгнул с пятиметровой высоты и приземлился на тропу перед ними. Он был ниже любого из них ростом, но от него исходила волна такой первобытной злобы и силы, что Василий Орлов непроизвольно сделал шаг назад.
Чёрт обвел отряд взглядом своих красных глаз-бусинок и остановился на Воронцове.
— Ого! Командир! Сильный мужик! Давай так: я схвачу одного твоего бойца, а ты попробуй меня остановить! Если сможешь — уйдете живыми!
Он метнулся к Василию. Его движение было неестественно быстрым, смазанным.
Но Воронцов был готов.
— Кузьмич! Давай! — рявкнул он.
Ефрейтор Кузьмичов уже не целился в чёрта. Он целился в скалу прямо над тем местом, где сидела темная фигура перед прыжком.
Взрыв прозвучал оглушительно. Тонны камня и щебня пришли в движение. Это был не просто взрыв — это был искусственно вызванный горный обвал.
Чёрт замер на полпути к Василию и резко обернулся. На его уродливой морде впервые появилось выражение не озорства, а чистого ужаса. Он взвыл — тонко и пронзительно — и метнулся обратно к скале, пытаясь уйти от надвигающейся лавины камня.
Поздно.
Грохот падающих глыб заглушил всё. Когда пыль осела, тропа была полностью завалена многотонной осыпью.
Отряд «Заслон» молча стоял перед завалом несколько минут.
— Думаешь... мы его... того? — тихо спросил Василий, стряхивая пыль с гимнастерки.
В этот момент из-за дальнего поворота ущелья донёсся звук. Это был тот самый издевательский хохот. Далекий, приглушенный толщей камня, но всё такой же злобный и живой.
— Нет, — ответил Воронцов с мрачной усмешкой. — Мы его не убили. Мы просто заперли его в его же собственной тюрьме. И пока эта скала стоит, он никому больше не навредит.