Маша сидела напротив мужа и смотрела в окно, где за забором маячила тень Анатолия. Он встал, прислонившись к столбу, и смотрел на ее окно. Мария видела, как он сжал кулаки, как развернулся и ушел в темноту. Она едва сдержала слезы и в который раз поругала себя за легкомыслие. Ну зачем? Зачем она так скоро вышла замуж? Зачем она поспешила и не дождалась своей истинной любви?
Когда ей сделал предложение самый завидный жених в их селе, Маша, не раздумывая, согласилась. И еще был важный момент - их семья была очень бедной. А Захар, который посватался к девушке - председатель сельского совета. И он очень хорошо помог их семье, да и вообще, Маше уже хотелось пожить хорошо.
Захар Иванович Прозоров рано остался без родителей. Но целеустремленный мальчик, выросший со строгой теткой, прилежно учился в школе, работал в ревкомитете, когда он только появился в селе, а в 1931 году двадцатипятилетний Захар Прозоров стал председателем сельского совета.
Ранее он был женат, но супруга его умерла при родах вместе с ребенком, с тех пор он хранил о ней память. И сколько уж красавиц желали быть рядом с ним, заменить ему ушедшую жену и родить ребятишек, но ни на кого он не смотрел, никто ему не нужен был.
Пока в 1934 году не приметил Машеньку Иванову, дочь пастуха Акима....
Восемнадцатилетней девушке льстило внимание красавца-председателя и она, не сомневаясь нисколько, ответила согласием. Только вот путала она мимолетную влюбленность с настоящей любовью. И это она поняла в первые полгода после свадьбы. Видимо, чувствуя настроение жены, поняв, что ее влюбленность разбилась вдребезги о быт, Захар будто бы сам утратил к ней интерес. Зная теперь, что никто из местных красавиц не будет тащить его в его же кабинет на роспись, так как он женат, председатель сельского совета пустился во все тяжкие. Делал он это тихо, порой люди думали - какой же он работящий, по ночам даже свет в его кабинете видать! Только невдомек им было, что не работой Захар в то время занят.
От измен мужа Мария сперва злилась и страдала. Когда в 1936 году она родила Александру, думала, что муж остепенится. На какой-то момент она сама почувствовала вновь нарастающую нежность к супругу. Но нет... Он как гулял, так и продолжил. Но и о ней не забывал, потому что в 1938 году на свет появился их сын Богдан.
***
В колхозе работали от зари до зари. Маша выходила в поле вместе со всеми, полола, косила, убирала. Она не жаловалась, хотя руки в кровь стирала. Дома убирала, готовила, только труды ее никто, словно, не замечал. Захар приходил поздно, уставший, и требовал ужин и чистых рубашек.
- А что, твоя очередная зазноба тебя не покормила? - спросила она, подавая мужу в очередной раз ужин.
- Какая зазноба? Совсем уж от ревности рехнулась? - усмехнулся Захар.
- А рыжая. Кто она? Василиска Акулова, или Матренка Светлова? - она сняла волос с плеча мужа и показала ему.
- Это от лошади волос, - он выхватил у нее из рук волосинку, но Маша хмыкнула:
- Да уж, диковинная, видать, лошадь.
Из-за ревности они стали часто ссориться, а вскоре Захар и вовсе перестал с ней спать. Единственное, что его вело домой - это любовь к детям. И Шурочку, и Богдана он очень любил. А она стала просто матерью его детей. И от этого было горько, Мария чувствовала одиночество и пустоту. Любовь к мужу ушла и она теперь ругала себя за то, что подалась порыву мимолетных чувств, послушала своё сердце, а не разум. И очень страдала, что может и вовсе никогда не познать настоящую любовь.
Но она ошиблась... Эта настоящая любовь жила по соседству.
Анатолий жил с матерью Анной Петровной, которая работала лаборантом на ферме, а сам он водителем в колхозе. Каждое утро Маша выходила на крыльцо и видела, как Анатолий идет к умывальнику, снимает с себя рубаху и обтирается прохладной водой. Сперва они просто кивали друг другу, потом стали переговариваться через забор. Порой, когда Маша полоскала белье на реке в низине, что шла от огорода, он будто бы случайно рядом оказывался, словно пришел сюда искупаться.
Маша испугалась, когда поняла, что ждет с нетерпением каждую их встречу. А еще страшнее стало, когда до неё дошла истина - он чувствует то же самое, что и она. Словно караулит ее, когда она выйдет в огород, к реке спустится или возьмет лукошко да пойдет за грибами или ягодами в лес, оставив детей у матери. Тогда неспеша он двигался за ней, нагонял ее в чаще и они болтали без умолку, словно не могли наговориться. И от этих тайных встреч влюблялись в друг друга всё больше и больше. Но кроме слов и нежных взглядов между ними ничего не было. Маша боялась. Боялась, что Захар узнает обо всём, по взгляду, по тому, как она станет другой. А когда они впервые поцеловались, то от этого поцелуя у неё закружилась голова и в висках будто молоточки застучали.
Однажды летом 1940 года, когда она стояла у колодца, Анатолий подошел за водой и, озираясь по сторонам, произнес тихо, не глядя на нее.
- Маша, я не могу больше молчать. Не могу я, слышишь?
- Толя... Тише, не говори ничего.
- Я люблю тебя, Машка. Сегодня всю ночь не спал и думал, думал... Мои мысли с ума меня сводят. Маша, давай сбежим.
Она покачала головой:
- Какой же ты глупый, Толя. У меня двое детей. Куда ж я с ними? К тому же Захар председатель сельского совета, он такую жизнь устроит моим, да и твоей матери не поздоровится. А еще... наши документы в колхозном правлении. Нет, Толя. Не готова я бегать по стране с двумя маленькими детишками без документов, без уверенности в завтрашнем дне, и оглядываясь всегда от страха.
- Что же делать нам, Маша? - горько спросил Анатолий.
- Жить, Толь. Просто жить. Если бы ты женился, я бы погоревала немного, но смогла бы прекратить это всё...
- Никогда! - выдохнул он. - Никогда! Никто мне не нужен, слышишь?
Вдали показалась фигура Захара и Мария с грохотом опустила ведро в колодец и стала набирать воду. Потом, взяв полное ведро в руку, она подошла к калитке, слыша, как набирает свои вёдра Анатолий, но даже не глядела в его сторону, всё её внимание было приковано к мужу. Что-то не так было в его походке. Мария ахнула - он что, пьян?
Кепка его была сдвинута набок, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а взгляд... Когда он приблизился, Мария почувствовала себя неуютно - она не видела никогда такого взгляда мужа.
- Что случилось, Захар? - спросила она, входя с ним во двор. - Ты почему так рано домой вернулся?
- Беда, Машка! Беда случилась... - еле ворочая языком, пробормотал он.
- Помер кто?
- Я будто помер. Сняли меня с должности, Машка!
- Как? - она опустила ведро на землю и глянула на мужа с недоверием. Чего такое он говорит?
- А вот так. Приехало начальство из города. Всё, говорит, новый председатель у вас. И знаешь, кто это? Мишка Зверев. Он будет пока исполнять обязанности. Подсидел меня твой родственничек...
Маша удивилась - зять её теперь в председателях будет? Михаил - муж её старшей сестры Зои. Но почему Захара сняли? И так быстро, без собрания колхозников и уважаемых лиц села?
- Ты расскажешь, что случилось? Почему тебя сняли?
- А жалобы! Жалобы накатали на меня. Мол, своевольничаю я, людей несправедливо обижаю. И подписи собрали. А знаешь, кто собирал подписи? Акулов и Смирнов. И я понимаю почему.
- Я тоже понимаю. Небось, и подписей немало собралось, верно?
Она так и знала, что беда будет. Недавно Акулов свою жену Василису из дома выгнал, да поколотил хорошенько. Рыжая красавица, как подозревала Маша, догулялась с ее мужем Захаром. Уж давно ревности у неё не было, а только злость на мужа осталась. Хоть бы ее не позорил, раз сам людей не стесняется. Разве пристало так начальству себя вести? Вот в городе о его проказах и узнали. Да что уж и говорить - порой он перегибал со своей властью, вот народ и не выдержал, подписался, где нужно.
- Я им всем покажу, - грозил он кулаком в воздух. - Они еще вспомнят Захара Прозора. А твоя сестрица, небось, довольной ходит - как же, теперь она жена председателя.
- Тоже мне, повод для гордости, - фыркнула Маша. - Коли бы ты хорошим семьянином был, да своим поведением пример другим показывал, так было бы чем гордиться. А замужним бабам подолы задирать, когда дома жена есть родная, так и любой мужик может.
Она хотела еще сказать, что знает про его шашни с Ефросиньей, вдовой из соседнего села, да промолчала. Что толку ему говорить?
Захар ничего не ответил. Только вот с той поры муж стал выпивать. И чем больше он пил, тем меньше становился интересен другим женщинам. Но теперь всё его внимание было приковано к жене. Только вот Маша не знала, что делать с этим всем. Она словно ждала. А что ждала - сама не знала.
****
Только вот не зря говорят, что надо бояться своих желаний. Все мечтала Маша, что муж однажды просто уйдет из дома и не вернется. Да хоть к той же Ефросиньи. Узнала она, что та девочку родила. Узнала, что пару раз Захар ее проведывал. Только отчего он не спешит уходить от нее, Марии? Этот вопрос вертелся на её языке, но не спросила она ни о чем у мужа. Может быть, время всё расставит по своим местам?
Оно и расставило.
Спустя год после того, как его сняли с должности, началась Великая Отечественная война.
Захара призвали в числе первых. Он уходил 2 июля 1941 года. Стоял на крыльце, сжимая Шурочку и Богдана по очереди, целовал их в макушки, и в глазах его была огромная любовь к своим детям. Та любовь, которая не досталась Марии. Она чувствовала себя игрушкой - словно ребенок её заполучил, немного поиграл, а выкинуть жалко. И если сперва этой "игрушке" было больно и обидно, то теперь она и рада была бы, чтобы ее не трогали. Но о ней вспомнили...
Она стояла и смотрела на него, не понимая, что чувствует - жалость, страх, тревогу или... облегчение? Возможно, она слишком устала от него, но всё же когда-то она была счастлива, выходя за него замуж. Короткий миг счастья и радости всё же испытала шесть лет назад. И к тому же он был отцом ее детей.
- Захар... Ты береги себя, ладно?
- Сберегу, уж будь уверена, - он шагнул к ней и обнял. - А знаешь, Маша... Ежели доведется мне вернуться, то всё у нас будет по-другому. Вчера, когда ты уснула, я долго думал над тем, что меж нами происходит. Я вспоминал нашу свадьбу, но не мог вспомнить, когда меж нами кошка черная пробежала. Как же так вышло, что наша любовь в ненависть перешла?
- А может, не было той любви, Захар, и мы оба ошибались? Ты утешение в других находил, я в детях...
- Возможно, - он кивнул. - Но обещаю тебе - когда вернусь, то всё будет иначе. Мы вновь научимся любить друг друга, будем растить наших детей и родим еще ребятишек, чтобы был полон дом. Я возьмусь за ум, я стану хорошим мужем. Постараюсь, слышишь?
- Слышу, - ответила Маша, но почему-то ни на секунду не поверила его обещаниям.
***
Он ушел вместе с еще двенадцатью парнями. И потом мужики уходили на фронт один за другим. Маша ходила по дому, и ей казалось, что стены давят. А через неделю после того, как она проводила Захара, в окно поздним вечером постучали. Еще не видя, кто это, она догадалась. Анатолий! За неделю до войны его положили в больницу с тяжелым воспалением легких, которым невесть как он умудрился заболеть в начале жаркого лета.
И вот он вернулся из больницы.
Она открыла дверь и впустила его в дом. Дети спали в комнате, ставни на окнах она закрыла, так как надвигалась вечером гроза, потому она и не боялась, что их кто-то увидит.
- Толя...
- Машенька, - он обнял ее. - Я знаю, что Захар ушел. Милая моя, скоро и мне предстоит уйти. Мне обязательно придет повестка, и то, что я здесь, какое-то чудо.
- Тебя же не могли сразу из больницы забрать, - не вырываясь из его объятий, пролепетала Маша.
- Но теперь я здоров, а значит, что скоро и мне предстоит пополнить ряды нашей армии. Я не боюсь этого, Маша. Я боюсь другого - больше никогда тебя не увидеть.
А Мария смотрела на него и понимала - если она сейчас его прогонит, то возненавидит себя на всю жизнь.
В ту ночь они были вместе. Маша знала, что это грех, но ей было всё равно. Она хотела быть счастливой, пусть недолго. Но ей хотелось почувствовать себя в руках человека, который ее любит, которого любит она.
Три недели длилось их счастье, об Анатолии словно забыли, да и он не рвался в добровольцы, решив как можно больше взять от этой мимолетной любви. Анатолий приходил по ночам, когда дети спали. Они шептались, целовались, и Маша чувствовала, как оживает. Она снова стала молодой девушкой, той, что мечтала о любви.
А потом пришла повестка. Анатолию предстояло прибыть на сборы в районный комиссариат.
Он ушел ранним утром, из ее дома, чувствуя на губах поцелуй любимой. А Мария стояла и смотрела ему вслед рыдая, пока он не скрылся за поворотом.
А вскоре она поняла, что ждет ребенка.