– Лариса, выручи до зарплаты. Три тысячи. Машина в сервисе, на такси совсем нет.
Жанна нависла над моим столом, телефон зажат в кулаке, на лице – виноватая улыбочка. Я работаю бухгалтером в этой фирме шесть лет. Цифры люблю, порядок в бумагах люблю. И людям помогать люблю, так уж устроена.
– Конечно, – ответила я и потянулась за кошельком.
Это был тот самый первый раз. Весна, две тысячи двадцать четвёртый. Я и подумать не могла, что считать чужие долги станет моей второй работой.
Жанна выхватила три купюры, прижала к груди.
– Спасительница ты моя. Завтра зарплата – сразу верну. Честное слово.
И ушла, цокая каблуками. Ногти ярко-красные, маникюр свежий, будто только из салона. Я тогда не придала значения. А стоило бы.
Завтра наступило. Зарплата пришла. Жанна молчала.
Прошла неделя. Я не из тех, кто бегает за людьми и трясёт за рукав. Но три тысячи – это три тысячи. У меня самой сын-студент, мужу на лекарства каждый месяц уходит, лишних денег в доме нет.
Подошла к её столу в обед.
– Жанна, помнишь, ты брала? Три тысячи.
Она хлопнула себя по лбу.
– Ой, Ларис, вылетело из головы совсем! Закрутилась. Вот тысячу сейчас отдам, остальное на той неделе, ладно?
Достала из сумочки мятую купюру. Одну. Я взяла.
– Хорошо.
Остального я не увидела ни через неделю, ни через две. А напоминать второй раз было неловко. Свои же, коллеги, работать вместе каждый день.
И тогда я завела в телефоне заметку. Простую такую, в три строчки. «Жанна. Долг». И цифру – две тысячи. Записала и почти забыла. Думала, мелочь, само рассосётся.
Через месяц она пришла снова.
– Лариса, золотая, выручай. Сыну на робототехнику сдавать, пять тысяч, а у меня до получки – ноль. Ты же знаешь, я отдам.
И снова это лицо. И снова я открыла кошелёк.
Знала бы я тогда, чем всё закончится. Достала бы заметку, ткнула бы в цифру и сказала: сначала старое верни. Но я промолчала. Я ведь добрая. Добрых-то всегда и используют.
В заметке появилась новая строчка. Стало семь тысяч.
Пять тысяч на кружок Жанна возвращала долго. По частям. Пятьсот в среду, пятьсот через две недели, тысячу под настроение. Каждый раз с одной и той же присказкой.
– Видишь, я же отдаю. Я честная.
Честная. Это слово она повторяла так часто, что оно стёрлось, как монетка в кармане.
А занимала она всё чаще. То двести рублей на маршрутку – «мелочь, завтра верну». То тысячу на обед, потому что «карту дома забыла». То полторы – «цветы шефу на юбилей скидываемся, а у меня налички нет». И каждый раз так буднично, между делом, будто кошелёк мой – общий, корпоративный.
Я давала. Записывала. Ждала.
Иногда она возвращала. Сунет на ходу пятьсот рублей, бросит «вот, держи, я же говорила» – и довольная такая, будто долг закрыла целиком. А что там ещё две тысячи висит – забывала тут же, удобно и легко.
Я пробовала намекать. Мягко, чтобы не обидеть.
– Жанна, там у нас должок небольшой остался, помнишь?
– Помню, помню, конечно! – всплёскивала она руками. – Ну ты же знаешь, как у меня туго. Сын, кружки, продлёнка. Вот разгребусь – всё верну до копеечки.
И я кивала. И верила. Каждый раз верила, потому что хотела верить. Так ведь проще – думать о человеке хорошо.
Дома я рассказала мужу. Олег только плечами пожал.
– Лариса, ну зачем ты даёшь? Скажи, что нет.
– Неудобно. Коллеги же.
– Вот на этом твоём «неудобно» люди и катаются.
Я отмахнулась. Думала, Олег преувеличивает. Жанна – она ведь не со зла. Просто человек неорганизованный, с деньгами не дружит. С кем не бывает?
Но строчки в заметке множились. Я стала записывать аккуратно, по-бухгалтерски. Дата. Сумма. Что вернула. Остаток. Привычка профессиональная, никуда не денешься.
И вот сижу я как-то вечером, открываю эту заметку просто так, проверить. И вижу: уже не семь тысяч. Уже девять.
Сын мой как-то заглянул в этот список через плечо. Студент, глазастый.
– Мам, это что у тебя? Бухгалтерия какая-то.
– Да так, коллеге одолжила по мелочи.
– Девять тысяч – по мелочи? – он присвистнул. – Мам, ты б ей счёт выставила.
Я тогда рассмеялась. Счёт – коллеге, скажешь тоже. А оказалось, сын в воду глядел.
А она опять стоит у моего стола.
– Ларочка, ну в последний раз, честное слово.
***
«Последний раз» растянулся на целый год.
Я считала. По-бухгалтерски, без эмоций, просто цифры. За тот первый год Жанна заняла у меня одиннадцать раз. Возвращала шесть. Полностью – ни разу. Всегда оставался хвостик. Триста рублей. Пятьсот. Тысяча.
– Мелочь же, потом сочтёмся, – махала она рукой.
И эта мелочь копилась. Капля за каплей, как вода из неисправного крана. К концу года в моей заметке стояла цифра: двенадцать тысяч.
Двенадцать тысяч моих денег ходили в чужом кошельке.
А кошелёк у Жанны, надо сказать, не пустовал. Я не следила специально, но глаза-то есть. В понедельник она пришла с новым телефоном. Дорогим, в красивой коробке.
– В кредит взяла, – пояснила, заметив мой взгляд. – Старый совсем умер.
В кредит. На телефон деньги нашлись, а мои три тысячи – никак.
Я смолчала. Опять смолчала. Сколько можно молчать, спросите вы? Вот и я себя спрашивала. Но вслух – ни слова. Боялась показаться той самой, мелочной. Боялась, что осудят.
А Жанна тем временем вошла во вкус.
Теперь она занимала не только у меня. Заняла у Тамары, у новенькой из отдела кадров, у уборщицы даже – пятьсот рублей на маршрутку. Но я была её главным банком. Самым безотказным.
– Лариса, ты же бухгалтер, у тебя всегда есть, – говорила она с улыбкой.
Будто бухгалтер – это тот, кто раздаёт казённые деньги направо и налево. Будто у меня дома печатный станок.
А летом Жанна слетала в Турцию. На две недели, всё включено, с сыном. Вернулась загорелая, привезла всем магнитики, показывала фотографии с пляжа – коктейли, бассейн, отель с видом на море.
– Лариса, смотри, какая красота! – совала мне телефон. – Копили весь год, еле наскребли.
Копили. На море наскребли, а пятнадцать тысяч моих – никак. Я смотрела на эти коктейли и считала про себя. Один такой отдых – это весь её долг передо мной. И ещё бы осталось на сапоги.
– Красиво, – сказала я. И отвернулась к своим отчётам.
В тот же день она заняла ещё две тысячи. «На такси из аэропорта переплатила, до зарплаты не дотяну». Я дала. Куда деваться, привычка въелась.
Однажды я всё-таки решилась. Набралась духу, подошла.
– Жанна, давай подобьём итог. Сколько ты мне всего должна – посчитаем вместе?
Лицо её мгновенно изменилось. Улыбка сползла.
– Ты что, не доверяешь мне? Я же отдаю потихоньку. Что ты как налоговая, честное слово.
Налоговая. Я, оказывается, налоговая. Потому что хочу вернуть своё.
– Я доверяю, – сказала я тихо. – Просто хочу порядок навести.
– Наведём, наведём. Вот премию дадут – всё закрою разом. Обещаю.
Премию дали через два месяца. Жанна купила на неё новые сапоги. Я видела коробку – дорогая марка, лаковые, на каблуке. А долг к тому моменту дорос до пятнадцати тысяч.
И я снова ничего не сказала.
А через неделю был корпоративный обед – всем отделом, в кафе напротив. Жанна заказала больше всех. Стейк, салат, десерт, два бокала вина. Когда принесли счёт, она вдруг засуетилась, захлопала по карманам.
– Ой, девочки, я кошелёк в офисе забыла. Лариса, прикроешь мою часть? Завтра верну, честное слово.
И все за столом посмотрели на меня. Отказать – значит при всех показаться скрягой. Я молча достала карту и оплатила. Её стейк, её вино, её десерт. Ещё две тысячи триста сверху.
Тамара наклонилась ко мне и шепнула:
– Она и у меня так. Уже три тысячи должна. И не отдаёт.
Значит, не я одна. Значит, это не случайность, а система.
А под Новый год Жанна заняла снова. На этот раз пять тысяч – «детям подарки, сама понимаешь, праздник». Я понимала. У самой сын, у самой праздник, у самой денег в обрез. Но дала. Потому что Новый год, потому что детям, потому что отказать перед праздником – совсем уж бессердечно.
В январе она вернула тысячу. В феврале – ничего. В марте сказала, что вообще не помнит этих пяти тысяч.
– Ты ничего не путаешь? – прищурилась. – Я брала три, по-моему.
И вот тут я впервые подумала: а ведь она не просто забывчивая. Она делает это нарочно.
В тот вечер я долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок и злилась. На Жанну – немного. На себя – сильно. Пятнадцать тысяч. Это же отпуск. Это сыну на учебники за весь семестр. Это мужу лекарства на три месяца вперёд.
А они – в новых сапогах щеголяют.
– Скажи ей завтра, – пробормотал Олег сквозь сон. – Хватит уже.
– Скажу, – пообещала я. И себе пообещала, и ему.
Назавтра Жанна подлетела к столу первой.
– Ларис, спасай! Сын заболел, на лекарства срочно, три тысячи. Аптека рядом, я мигом.
И как тут откажешь, когда ребёнок болеет? Рука сама потянулась к кошельку, на автомате. Сердце не камень.
В заметке появилась строчка. Восемнадцать тысяч.
А ребёнок, между прочим, на следующий день бодро носился по офису – Жанна приводила его показать коллегам. Никаких лекарств. Здоровый румяный мальчишка, щёки горят.
Тогда внутри у меня что-то щёлкнуло. Тихо так, но отчётливо.
***
Щёлкнуло – и не отпускало.
Я думала об этом дома, в транспорте, ночами напролёт. Восемнадцать тысяч. Не три, не пять – восемнадцать. Целая зарплата уборщицы. Деньги, которые я честно заработала, сидя над чужими отчётами до позднего вечера. А отдала женщине, которая возит сына не в аптеку, а на показ.
И я решила: всё. Попрошу вернуть. Не по пятьсот, не «потихоньку». Целиком.
Случай подвернулся скоро. Жанна в обеденный перерыв пила чай у меня в кабинете, листала тот самый новый телефон.
– Жанна, – начала я спокойно. – Нам нужно поговорить о деньгах. Ты должна мне восемнадцать тысяч. Я подсчитала, всё записано, с датами. Мне они сейчас очень нужны. Верни, пожалуйста, всю сумму.
Она поставила чашку. Медленно. И посмотрела на меня так, будто я попросила её почку.
– Восемнадцать? Ты серьёзно? Откуда столько набралось?
– Я записывала. Каждый раз, с числами. Хочешь – покажу.
– Не надо мне ничего показывать, – голос её зазвенел. – Я и не думала, что ты такая. Мелочная. Сидишь, копеечки считаешь. Я думала, мы подруги, а ты – ростовщик какой-то.
Подруги. Интересное слово для того, кто два года живёт за чужой счёт.
– Жанна, это не мелочность. Это мои деньги.
– Да подавись ты своими деньгами! – она вскочила, чай плеснулся на стол. – Найду, отдам. Но запомни: так с людьми не поступают. Я тебя нормальной считала.
– А занимать два года и не отдавать – это нормально? – не выдержала я.
– Я отдаю! По чуть-чуть! – она уже стояла в дверях. – Не нравится – не давай больше. А считать каждую копейку – фу, мерзко.
И хлопнула дверью так, что стёкла звякнули.
Я осталась сидеть. Вытерла салфеткой пролитый чай. Руки слушались плохо. Вот, значит, как. Я виновата, что хочу вернуть своё. А она права, что не отдаёт. Где тут логика – ума не приложу.
С того дня Жанна со мной не разговаривала. Зато разговаривала обо мне. С кем угодно.
Тамара рассказала первой. Подошла в коридоре, отвела в сторонку.
– Лариса, ты только не обижайся. Но Жанна про тебя такое говорит. Будто ты её при всех опозорила, денег требовала, скандал закатила. Говорит, ты жадная до ужаса, над каждой копейкой трясёшься.
– Я её при всех? – опешила я. – Да мы вдвоём в кабинете были, никого больше!
– Ну вот, а она по-другому рассказывает. И девочки из продаж уже шепчутся. Косятся на тебя.
Я стояла и не верила ушам. Два года я её выручала. Два года давала, ждала, прощала хвостики. А оказалась я же и виновата. Я – жадная. Я – ростовщик. Я – та, кто скандалит из-за денег.
Мир будто перевернулся вверх дном.
А через пару дней я услышала всё своими ушами. Шла мимо курилки, а там Жанна – громко, на весь коридор:
– Нет, ну вы представляете? Я у неё пару раз по мелочи занимала, так она теперь по офису с калькулятором за мной бегает. Восемнадцать тысяч насчитала! Совсем у бабы с деньгами помешательство.
Стоявшие рядом сочувственно качали головами. Кто-то сказал: «Да, бухгалтеры, они такие, копейка к копейке». А кто-то добавил: «И не дружи после этого с людьми».
Я замерла за углом. Сердце колотилось. Хотелось выйти, бросить им в лицо все даты, все суммы. Но я понимала: меня перекричат. У Жанны язык подвешен, у меня – только цифры в телефоне. А цифры громко не говорят.
И я прошла мимо. Молча. Снова молча.
В обед я зашла в столовую. Жанна сидела за столом с тремя коллегами. Увидела меня, наклонилась к ним, что-то шепнула. Они засмеялись. Громко, чтобы я услышала. Одна обернулась, смерила взглядом с ног до головы.
Я взяла поднос и села одна. У окна. Кусок в горло не лез.
На следующий день ко мне подошла Оксана из продаж. Подружка Жанны, не разлей вода.
– Слушай, Лариса, – начала она с порога, без здравствуйте. – Ну что ты к человеку привязалась из-за денег? У Жанны сын, она одна тянет. А ты расписки требуешь. Некрасиво.
– Расписки? – я растерялась. – Какие расписки, Оксана? Я просто попросила вернуть моё.
– Восемнадцать тысяч она тебе должна, что ли? Да быть такого не может. Жанна говорит, тысячи три от силы. Это ты накручиваешь, на жалость давишь.
Три тысячи. Вот, значит, какая цифра гуляет по офису. А все мои записи, все два года – не в счёт. Слово Жанны против моего. И верят ей.
Я хотела раскрыть телефон, ткнуть в строчки. Но Оксана уже развернулась и ушла, фыркнув на прощание.
Я стояла посреди коридора, и руки тряслись от обиды. Не от денег – от несправедливости. Я ведь помогала. Я ведь по доброте.
Мелькнула мысль пойти к начальнику. Сергей Аркадьевич – человек справедливый, разобрался бы. Но я представила, как он вызывает Жанну, как та пускает слезу, как весь отдел шепчется, что бухгалтер «настучала». И отказалась от этой затеи. Жаловаться начальству из-за денег – самой потом стыдно людям в глаза смотреть.
Нет. Если решать – то самой. Лицом к лицу. И так, чтобы все увидели правду, а не Жаннину сказочку про «три тысячи».
И вот там, за тем столом у окна, я поняла окончательно: тихие разговоры не помогут. Она не услышит. Она вообще не считает, что должна. В её картине мира должница – это я. Должна ей понимание, доброту и бесконечный кошелёк.
Надо было что-то делать. Что-то такое, чтобы дошло. И до неё, и до всех, кто сейчас хихикал за тем столом.
***
Идея пришла неожиданно. И, признаюсь, мне самой стало немного не по себе от собственной задумки.
А подтолкнула меня к ней сама Жанна.
В пятницу по офису пошла рассылка. Жанна звала всех на свой день рождения – прямо в переговорной, в конце рабочего дня. Торт, шампанское, всё как положено. «Буду рада каждому», – писала она. Каждому, кроме меня, видимо. Но в общий список я попала, не глядя.
А в понедельник она, не разговаривавшая со мной две недели, вдруг нарисовалась у стола. Как ни в чём не бывало.
– Ларис, – сладко протянула она. – Ну чего ты дуешься? Давай мириться. И это. Выручи по старой памяти, а? Тысячи две. Сыну подарок на праздник нужен, а у меня пусто.
Я смотрела на неё и не верила ушам.
Она. У меня. Просит. Ещё. При долге в восемнадцать тысяч пятьсот. Назвав меня жадной перед всем отделом.
– У меня нет, Жанна, – сказала я ровно.
– Да ладно, нет. У тебя всегда есть, – фыркнула она. – Жадничаешь? Ну и сиди со своими копейками. Жлоб ты, а не подруга.
Развернулась и ушла. Каблуки цокали зло, отрывисто, как пулемёт.
Вот тогда всё и сложилось у меня в голове. Окончательно. До последней детали.
Раз она хочет подарок – она его получит. На своём дне рождения. При всех.
Я бухгалтер. У меня есть фирменные бланки. У меня есть печать. И у меня есть та самая заметка – два года кропотливых записей, дата к дате, сумма к сумме.
Вечером я задержалась на работе. Когда все разошлись, села за компьютер и составила документ. Аккуратный, строгий, по всем правилам. «Долговая расписка». Внесла каждый заём отдельной строкой – одиннадцать за первый год, ещё девять за второй. Двадцать строчек. Итоговая сумма внизу, жирным шрифтом: восемнадцать тысяч пятьсот рублей.
Распечатала на плотной бумаге. Поставила синюю печать – ровно, в уголок, как на настоящем документе. Полюбовалась. Вышло внушительно.
Дома я показала расписку Олегу. Он повертел лист в руках, присвистнул.
– Лихо. И ты прямо при всех ей это вручишь?
– При всех. Раз она при всех меня полоскала.
– Лариса, – он посмотрел серьёзно. – Народ-то разделится. Половина скажет – молодец. А половина – что ты её прилюдно унизила. Готова к такому?
Я подумала. Честно подумала.
– Готова, – сказала я. – Молчать я больше не могу. Два года молчала. Хватит.
Олег кивнул. Спорить не стал. Только обнял за плечи – мол, делай как знаешь, я рядом.
Потом купила подарочную коробку. Красивую, с бантом. Сложила расписку внутрь, проложила тонкой шуршащей бумагой, будто там духи или украшение.
Руки, когда я завязывала бант, чуть подрагивали. Не от страха. От предвкушения.
Я знала: это будет на грани. Знала, что кто-то меня осудит, скажет – перегнула. Но отступать я уже не собиралась.
***
День рождения выпал на пятницу.
К шести вечера весь отдел собрался в переговорной. Шары под потолком, торт на столе, шампанское в пластиковых стаканчиках. Жанна сияла – в новом платье, с тем самым ярко-красным маникюром, в центре всеобщего внимания. Принимала поздравления, открытки, букеты.
Я вошла последней. С коробкой в руках. Красивой, с бантом.
По комнате прошёл шепоток. Те самые девочки из продаж переглянулись – мол, явилась жадина, да ещё и с подарком, любопытно.
Жанна увидела меня и коробку. Брови поползли вверх. Видимо, решила, что я пришла мириться. Деньгами, как иначе.
– О, Ларочка пожаловала! – пропела она на публику. – И с подарком! Ну надо же. А говорят, жадная.
Кто-то хихикнул в углу.
Я подошла. Поставила коробку перед ней на стол. Спокойно. Сердце колотилось где-то в горле, но руки уже не дрожали.
– С днём рождения, Жанна, – сказала я. Громко, чтобы все слышали. – Это тебе. Самый честный подарок, который я смогла придумать.
Она потянулась к банту, заинтригованная. Развязала. Откинула крышку. Отодвинула шуршащую бумагу.
И достала лист.
Я видела, как меняется её лицо. Как улыбка застывает, а потом сползает совсем. Как глаза бегут по строчкам – дата, сумма, дата, сумма. И как внизу упираются в жирную цифру с синей печатью.
– Что это? – выдавила она.
– Долговая расписка, – ответила я всё так же ровно. – Здесь каждый рубль, который ты у меня заняла за два года. Всё посчитано, по числам. Внизу итог. Восемнадцать тысяч пятьсот рублей. С днём рождения.
В переговорной повисла тишина. Густая, звенящая. Слышно было только, как шипит шампанское в стаканчиках.
Жанна побагровела. Потом побледнела. Открыла рот, закрыла.
– Ты. Ты совсем? При всех? – прошипела она.
– А ты при всех меня жадной называла, – сказала я. – Я подумала, будет честно, если при всех и узнают, откуда у моей жадности ноги растут.
Кто-то за спиной охнул. Кто-то – я готова поклясться – тихонько хмыкнул одобрительно. Тамара смотрела на меня круглыми глазами. Девочки из продаж замерли, перестали хихикать.
– Вы видели? – шепнула одна из них соседке, уже не Жанне. – Два года в долг тянула. С ума сойти.
– А я-то думала, она бедствует совсем, – отозвалась вторая. – А оно вон как, оказывается.
Те самые девушки, что час назад косились на меня, теперь смотрели на Жанну. И взгляды эти были совсем другими.
Жанна вскочила, лист смялся в её кулаке.
– Да это. Это унизительно!
– Унизительно брать в долг два года и не отдавать, – ответила я. – А вернуть – это просто честно.
Жанна искала слова и не находила. Губы дрожали. Кто-то из коллег отвёл глаза, кому-то явно стало неловко – не за меня, за неё. Подруга её, Оксана, сидела пунцовая и молчала. Даже она не нашлась, что сказать в защиту.
– Деньги переведёшь на карту, – добавила я уже тише. – Номер ты знаешь. Я ведь его тебе раз двадцать диктовала, когда ты «занимала до завтра».
Я развернулась и вышла. Спокойно. Не оглядываясь.
В коридоре остановилась у окна. Перевела дыхание. За стеклом темнел двор, горели редкие фонари.
Руки наконец перестали гудеть. Внутри было странно тихо. Не злорадство, нет. Скорее облегчение. Будто я два года тащила на спине тяжёлый мешок, а сейчас опустила его на землю и распрямилась впервые за всё это время.
Я достала телефон. Открыла ту самую заметку. Двадцать строчек, два года, восемнадцать тысяч пятьсот. Посмотрела на неё в последний раз.
И удалила.
Больше она была не нужна.
Я стояла у окна и думала: вот оно как бывает. Два года я была удобной. Доброй, безотказной, тихой. Дающей в долг и прощающей. И всех это устраивало. А стоило один раз сказать «верни» – и я уже стерва, скандалистка, жадина.
Наверное, так всегда и происходит с теми, кто слишком долго молчит. Тебя считают мягкой, пока ты мягкая. А как разогнёшься – пугаются.
Вечером я заехала в кафе, взяла себе кусок чизкейка и кофе. Сидела у окна, ела медленно, смаковала каждый глоток. Олег написал: «Ну как, сказала?» Я ответила: «Сказала. При всех». Он прислал смайлик с большим пальцем вверх.
Было хорошо. По-настоящему хорошо, впервые за долгое время.
Но я не обманывалась. Я понимала, что лёгкой жизни на работе теперь не будет. Что Жанна так это не оставит. Что половина отдела, может, и отвернётся от меня.
И я не ошиблась.
Прошёл месяц.
Деньги Жанна вернула. Все восемнадцать тысяч пятьсот, до копейки. Перевела на карту молча, одним переводом, без единого слова. Видимо, расписка с печатью подействовала. Или гордость не позволила остаться должной после такого.
Но разговаривать со мной она перестала навсегда. В обед садится спиной, демонстративно. Здоровается сквозь зубы, если уж совсем приходится. И рассказывает всем, кто готов слушать, какая я стерва. Как опозорила её в день рождения, растоптала перед всем коллективом.
Половина отдела со мной теперь сухи. Считают, что я перегнула. Что можно было решить вопрос тихо, по-человечески, а не устраивать представление перед людьми.
Другая половина, наоборот, зауважала. Тамара со мной обедает каждый день. Говорит: «Правильно сделала. Давно пора было нахалке рот закрыть».
Оксана, та самая, теперь обходит меня стороной. Видимо, узнала наконец, какая там была «тройка». Восемнадцать тысяч пятьсот, чёрным по белому, с печатью. Не поспоришь.
Сергей Аркадьевич, говорят, тоже прослышал про историю. Подошёл как-то в коридоре, хмыкнул:
– Слыхал про твой подарочек. Оригинально.
И ушёл, не сказав, осуждает или одобряет. Так и не пойму.
А я сплю спокойно. Впервые за два года меня никто не дёргает «выручи до зарплаты». Кошелёк мой – только мой.
Вот только один вопрос всё-таки не даёт покоя.
Я поступила правильно, осрамив её при всех? Или это было слишком жестоко?
Все текстовые материалы канала являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
По просьбе читательницы населенные пункты не указываются и изменены имена.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: