Отдохнув три дня дома, Настя вышла на работу в МТС, и всё пошло своим чередом. Нужно было готовить трактор к полевым работам, посевная уже не за горами. Она с легким сердцем принялась за привычные дела на машинно-тракторной станции. Гул тракторов, запах масла и солярки — она ловила себя на том, что долгие четыре месяца скучала по всему этому. Они с Полиной с утра пораньше выходили из Заслонного, солнце только-только поднималось над лесом, золотило верхушки деревьев. Путь до МТС был недолгим — через поле, потом вдоль старой берёзовой рощи. Они шли и улыбались новому дню, радовались тому, что всё наконец встало на свои места.
А в гараже вовсю кипела жизнь: гудели двигатели, звенели инструменты, слышались голоса механизаторов. Начальник МТС Калужный, заметив Настю, широко улыбнулся и махнул рукой:
— Ну, как, отдохнула, Настёна?
— Отдохнула, — ответила та.
— Ну и слава Богу. А теперь давай-ка к своему «старичку» — пора его в порядок приводить. Время-то поджимает, сама знаешь.
Настя кивнула и направилась к своему трактору. Тот стоял в дальнем углу. Она провела ладонью по холодному металлу, тихо проговорила:
— Ну, дружок, пора за работу. Скоро в поле поедем.
Потом надела промасленный рабочий комбинезон, закатала рукава и принялась за дело. Сначала — осмотр: проверить двигатель, трансмиссию, ходовую часть. Пальцы быстро и ловко справлялись с работой. В голове всплывали советы Григория, который учил её обращаться с техникой: «Главное — слушай машину, Настя. Она сама тебе подскажет, где болит». В обеденный перерыв к ним подошёл Кирилл Платонович.
— Ну вот что девки, — проговорил он, потирая руки. — Все накладные на наш лес я Калужному передал. Он сам этим делом займётся. Отгрузит на станции и прикажет, чтобы по домам развезли. Так что не беспокойтесь, брёвнышка не пропадёт. Сказал, это моя обязанность — проследить, чтобы семьи погибших товарищей без жилья не остались.
Настя улыбнулась и кивнула:
— Спасибо, Кирилл Платонович, за заботу.
Полина, протиравшая гаечный ключ ветошью, подняла глаза:
— Да, спасибо вам. Вы нам роднее родного стали.
Кирилл Платонович махнул рукой:
— Пустое, девоньки, у меня долг перед вашими отцами. Они за победу головы сложили — а нам за их семьи, позаботится святое дело.
Пока они разговаривали, в гараже стало чуть тише: механизаторы расходились по углам на обед. Кто‑то доставал из сумки хлеб и варёные яйца, кто‑то наливал из бутылки молоко. Настя с Полиной достали свои тормозки и разложились в углу на тракторном колесе.
Настя откусила кусок хлеба с салом, задумчиво посмотрела на свой трактор и сказала:
— Знаешь, Поль, иногда мне кажется, что я уже приросла к своему трактору. За год, что проработала на нём, он меня ни разу не подвёл.
Полина кивнула, отпив чай из бутылки:
— Мой тоже.
— Да, — тихо отозвалась Настя. — Работы будет навалом. Не скоро мы свой колхоз поднимем. Не скоро он станет таким, каким до войны был.
Кирилл Платонович присел рядом, достал кисет с махоркой:
— Верно говорите, девоньки. Война кончилась, а страна-то вся в руинах. Каждому своё дело: кто дома строит, кто поля пашет, кто технику чинит.
Он скрутил цигарку, закурил и продолжил:
— Председатель ваш рассветовский мне утром говорил: план по вспашке увеличили. В районе решили новые земли под зерновые отдать. Так что работы нам, механизаторам, прибавится.
Доев обед, девушки сложили остатки еды обратно в сумки. Настя стряхнула крошки в ладонь, бросила их в рот и поднялась:
— Ладно, Поль, пора за работу.
А вечерами, в землянке, она держала совет с матерью.
— Мам, вот бы курочек где купить, хоть пяток. Свои бы яички были.
— Да где же их купишь, Настён, — вздыхала Ольга. — Если только цыплят кто продаст.
Настя вздохнула и посмотрела в оконце землянки — сумерки уже окутали деревню.
Ольга поправила платок на плечах и покачала головой:
— Дорого нынче цыплят брать, доченька. Деньги-то у нас не лишние. Да и корм для них где взять? Зерно хоть бы до нового урожая дотянуть…
Настя села рядом с матерью на лавку, прижалась плечом к её плечу:
— Я что‑нибудь придумаю, мам.
Ольга вздохнула, провела рукой по Настиным волосам:
— Ты уж не перетруждайся, прошу, Настён. Я вижу, как ты устаёшь. День‑деньской в мастерских.
— Ничего, мам, — улыбнулась Настя. — Я сильная, я выдержу.
Через месяц на станцию прибыли вагоны с лесом из Вологды.
Настя с Полиной как раз заканчивали ремонтировать бороны, когда прибежал паренёк, что был с ними на лесозаготовках, запыхавшийся и раскрасневшийся от бега.
— Девки! — крикнул он ещё издалека. — Лес привезли! Вагоны на станции стоят!
Полина вытерла руки ветошью, посмотрела на него:
— Правда, не шутишь?
— Вот тебе крест, — паренёк размашисто перекрестился.
Настя отложила гаечный ключ:
— Беги к Калужному, скажи ему про это. Он должен распорядиться, чтобы разгружали да распределяли по спискам.
Калужный тут же пообещал:
— Сейчас пошлю мужиков на разгрузку.
К вечеру у вагонов уже кипела работа: механизаторы, парни из деревни разгружали лес и складывали его в штабеля. Кирилл Платонович следил за порядком, сверялся со списком семей, которым полагался лес.
— Надо охрану поставить, чтобы не растащили за ночь, — озабоченно проговорил он Калужному.
Тот кивнул:
— Правда твоя, Кирилл Платонович. Поставь на ночь пару мужиков поздоровее, пусть покараулят.
Кирилл Платонович кивнул и провёл рукой по заросшей щетиной щеке:
— Сам останусь, и Свиридона с собой возьму.
Закончив разгрузку все разошлись по домам. У штабеля с брёвнами остались только Кирилл Платонович и Свиридон, здоровый, угрюмый мужик.
— Ну как сторожить будем, вместе или по очереди? — спросил его Кирилл.
— Давай по очереди, — пробасил Спиридон. — Один спит, другой дежурит, потом меняемся. А то завтра какие из нас работники будут если всю ночь не спать.
Кирилл Платонович согласно кивнул:
— Верно говоришь, Спиридон. Давай так: я первый дежурю, часов до двух ночи, а потом ты меня сменишь.
— Договорились, — пробасил тот и принялся устраиваться поудобнее.
Расстелил на земле фуфайку и лёг, вскоре раздался его мощный храп. Кирилл обошёл вокруг штабелей, ничего подозрительного вроде не увидел и сел неподалеку от Спиридона. Хотел было закурить, но передумал. Часам к двенадцати его стало клонить в сон. Он снова обошёл сваленный на землю лес, и тут его внимание привлёк шум, было похоже, что по дороге едет повозка.
Кирилл Платонович насторожился и замер, вслушиваясь. Шум приближался — отчётливо слышался стук колёс и топот лошадиных копыт. Он поднялся, бесшумно отошёл к краю штабеля и выглянул из‑за брёвен. В свете ущербной луны показалась повозка. В ней были двое: один правил лошадью, второй сидел рядом, сгорбившись. Они медленно ехали вдоль дороги, потом повернули к штабелям.
«Что им тут нужно в такой час?» — подумал Кирилл Платонович. Он присел, стараясь не выдать своего присутствия, и продолжил наблюдать. Повозка остановилась. Мужчина, сидевший рядом с возницей, что‑то сказал — слов Кирилл не разобрал, — и оба соскочили на землю. Они направились в сторону штабелей, переговариваясь вполголоса. Кирилл осторожно отступил назад, оглянулся на Свиридона — тот крепко спал. Он тихо подошёл к нему и легонько толкнул в плечо.
— Свиридон, — прошептал он, — просыпайся. У нас гости.
Свиридон заворочался, промычал что‑то невнятное и приоткрыл глаза.
— Что такое? — хрипло спросил он, приподнимаясь.
— Вон там, — Кирилл махнул головой в сторону дороги, — двое, идут сюда.
Свиридон молча поднялся. Он был не из тех, кто пугается, а в драке ему мало кто мог противостоять.
— Давай так, — тихо проговорил он. — Ты выйди сбоку, заговори. А я обойду сзади и перехвачу, если что.
Кирилл кивнул. Он вышел из укрытия и громко произнёс:
— Эй, люди! Что ищете в такой час?
Двое остановились, и один из них произнёс с вызовом:
— Твоё какое собачье дело. Что мы тут ищем? Иди лучше отсюда пока цел.
— У меня тут как раз дело, — усмехнулся Нарышкин. — А вот ты что тут забыли?
В следующее мгновение, один из мужчин, выхватил нож и бросился на него.
Кирилл Платонович, хоть и был готов к чему-то подобному, но всё же на мгновение растерялся. А потом схватил нападавшего за руку и принялся выкручивать из неё финку. В это время Свиридон выскочил из своего укрытия и огрел наподавшего по голове кулаком, тот охнул и свалился. Второй не стал ждать, пока его постигнет та же участь, бросился к лошади, вскочил на телегу и был таков.
Свиридон подошёл к лежащему, наклонился.
— Жив, что ли?
Кирилл Платонович присел на корточки:
— Жив. Только оглушён крепко. Давай его свяжем, и ты беги на станцию, скажи, чтобы наряд милиции прислали.
Свиридон кивнул, достал из кармана верёвку, которую всегда носил с собой на всякий случай, и быстро, умело связал руки мужчины за спиной. Тот застонал, начал приходить в себя. Свиридон хмуро глянул на него:
— Лежи и не дёргайся.
Кирилл Платонович выпрямился, огляделся.
— Вот ведь нечисть какая. Лес-то поди, хотели утащить. Видать, знали, что сегодня привезли.
— А то! — буркнул Свиридон. — Работать не хотят, всё лёгкой прибыли ищут. За этот лес люди жилы рвали, а им готовое подавай.
Он плюнул на землю и быстрым шагом направился к станции. Вскоре подъехала потрёпанная милицейская машина и увезла задержанного.
— Мужики, — предупредил один из милиционеров. — завтра утром в отделение зайдите, протокол составить надо будет.
— Зайдём, — буркнул Свиридон.
Когда милиция уехала, он поглядел на Кирилла и проговорил:
— А ты, Кирюха, голова, додумался, что сторожить надо. А то завтра пришли, а брёвен нет, и ищи свищи ветра в поле.