Она понимала, что жизнь флотского офицера подчинена приказам, которые могут содержать не всегда желанные моменты. И Саша за всю их совместную жизнь только один раз так убегал из дома. Тогда к нему прибежал матрос, с порога произнес: «Тревога, товарищ лейтенант!» и убежал. Марину тогда удивило то, что у матроса через плечо была перекинута сумка с противогазом, но спросить об этом у Саши она не успела: он собрался очень быстро и убежал. Оказалось, что тогда был объявлен экстренный выход в море к терпящему бедствие траулеру. И вот теперь Валерий… Что случилось? А скорее всего, случилось, иначе он не ушел бы так быстро, почти без объяснений.
Марина легла спать, хотя сон не шел. Когда он вернется? Послезавтра он договорился расписаться, но, судя по сегодняшнему вечеру, этого не будет.
Уснула Марина только под утро, и звонок будильника прозвенел так неожиданно! Она открыла глаза, попыталась снова укутаться одеялом, но не решилась: можно было снова уснуть, и тогда опоздание на работу неизбежно! Нужно готовить завтрак, будить детей. Они встают очень неохотно: вылезать из теплой постели никогда не хочется, а утром в комнате всегда прохладно.
Она вышла в кухню, заглянула в холодильник. Вспомнила, что завтрак готовила только Валерию – дети приходили в детский сад к завтраку, так что сейчас не нужно ничего. Марина быстро приняла душ, вошла в комнату детей. Они так крепко спали, что не хотелось их будить. Она подошла к Свете, поцеловала ее в лоб, тихонько проговорила:
- Вставай, доча, пора!
Света пошевелилась, улеглась поудобнее и натянула одеяло повыше.
- Вставай, вставай!
Марина немного откинула одеяло и пошла к кровати Гены. Тот лежал, раскинув руки, уложив одну ногу поверх одеяла. Марина сначала прикрыла его, потом погладив по голове, тоже произнесла:
- Вставай, Геночка, пора!
- Не хочу, - четко сказал Гена. – Хочу спать!
- Я тоже! – подала голос Света.
- Ну, все, – громко сказала Марина, - кто первый встанет, того не буду заставлять спать в садике.
После этих слов дети поднялись почти одновременно, потягиваясь и зевая. Потом все было как всегда: умывание, складывание пижам, одевание. Вышли на улицу, когда еще было почти темно. Полярная ночь кончилась, но полярный день был еще впереди. А сейчас смена дня и ночи проходила как у всех. Быстрым шагом добежали до автобусной остановки, и вскоре показался автобус, с натугой поднимавшийся снизу. Толпа заволновалась, детей пропускали вперед, в переполненный салон. Марина втиснулась в последний момент, взглядом отыскивая детей, продвинувшихся почти к середине автобуса. Марина внутренне усмехнулась: они уже хорошо понимают, как побыстрее оказаться в автобусе, шустро продвигаются внутри.
Наконец автобус остановился, ручеек людей потек из него в разные стороны. Если посмотреть на него, то даже не поверится, что в автобус поместилось столько. Как только все вышли, в автобус потянулся другой ручеек – будто автобус втягивал в себя стоявших на остановке.
Марина взяла за руки Свету и Гену, и они быстро пошли к детсаду. Вернее, быстро шла Марина, а дети бежали рядом.
Они вошли в свою группу, где уже была нянечка, уже вытиравшая пыль на подоконниках. Она громко поздоровалась и тут же спросила:
- Марина Ивановна, вы не знаете, куда наши ночью побежали? Мой пришел на сход, а потом ему позвонили, так он подхватился так, что на ходу шинель застегивал.
Ее муж был мичманом, служил на большом противолодочном корабле.
- Ваш-то при штабе, так, наверное, знает, куда?
- Он тоже ушел, еще вечером, я даже не знаю, на каком корабле.
- Ну вот, а я думала, что у вас узнаю, куда и на сколько дней…
А Валерий в это время в каюте командира корабля обсуждал план экстренного выхода. Дело в том, что вчера дважды не вышла на связь подводная лодка, послать большой спасатель не было возможности – все еще идет разбирательство пожара, при котором погиб человек. И хотя сам корабль уже починили и даже покрасили там, где горело, все-таки пока его поставили к стенке на время следствия. Вместе с БПК вышел средний спасатель «Алтай». Сведений о лодке было немного: в конце февраля вышла на боевую службу. Должна была три месяца дежурить без всплытия — обнаруживать и скрытно следить за кораблями потенциального противника. Конечно, на ее борту находились торпеды и крылатые ракеты с ядерными боеголовками, поэтому тревога за ее состояние была нешуточной. Ночью пришло сообщение, что на лодке пожар в одном из отсеков. Связь была плохая, но удалось понять, что «лодка находится в надводном положении, экипаж борется за живучесть корабля»…
Об том вскоре заговорили в городе. Говорили, как обычно, те, кто не очень разбирался в происходившем, услышавшие что-то, где-то, чаще всего в очередях в магазинах, поэтому все это обрастало подробностями одна страшнее другой. Кое-что просочилось из госпиталя, куда привезли выживших, но точно, что произошло, не знал никто. Да и потом, спустя много лет, никто не скажет об истинных причинах трагедии…
Валерий пришел домой через неделю. Он выглядел осунувшимся, усталым. Морщина на переносице стала глубже, взгляд озабоченным. Настроение, конечно, тоже было далеко от нормального. Он поцеловал всех, выбежавших его встречать, тяжело сел на пуфик в прихожей, на минуту задумался.
Марина приготовила ему свежую рубашку, проводила в душ, пошла в кухню готовить ужин. Валерий достал бутылку коньяка, молча налил себе рюмку, выпил. Он съел то, что положила ему Марина, спросил, наконец:
- Как вы тут?
- Нормально, - ответила Марина, - только очень переживали за тебя. Здесь разные разговоры ходят…
- Никакие «разные» разговоры не надо слушать и тем более поддерживать! – вдруг резко проговорил Валерий. – Правды никто не знает и знать не может!
Марина кивнула, соглашаясь с ним.
- А как с опекой? – спросил Валерий.
Марина не ждала этого вопроса, но очень хотела его услышать.
- Я сдала все документы, но пока ничего не ясно. Я ведь не замужем… И это будет серьезным препятствием.
- Ты извини меня, - сказал Валерий, - теперь нам снова нужно подавать заявление. А мне скоро уезжать на Дальний Восток. Я хотел поговорить с тобой об этом.