Глава 2
Дорога жизни
Она спустилась в овраг. Дно его было засыпано хвоей и подмёрзшим листом, наверху смыкались ветки, и снег почти не пробивался вниз. Здесь следы не видны. Она пошла быстрее.
Восемь километров. По прямой. По оврагу все десять.
Она шла часа полтора. Ноги вымокли в первые двадцать минут. Кроссовки стали ледяные. Она не чувствовала пальцев. Зато свёрток за пазухой грел. Дурацкое ощущение, но она поймала себя на том, что прижимает его к груди, как ребёнка.
Через какое-то время сзади голоса утихли. То ли потеряли её, то ли разделились. Тамара не останавливалась.
В голове крутилось одно. Лиза. «Я не одна». Откуда мужчина знал её имя и имя дочери? Кто-то их сдал заранее. Кто-то знает её. Они знали, что она поедет этой дорогой. Знали, во сколько.
Значит, разговор с Лизой по телефону тоже слушали. И, может, Лизу подставили специально, чтобы выманить мать.
Тогда Лиза в Покровске приманка.
А свёрток главное.
Тамара села на упавшее дерево. Отдышалась. Достала телефон. Сеть была, одна полоска. Она набрала номер.
– Слушаю, – ответил голос.
– Боря, это я.
Пауза.
– Тамара? Ты с ума сошла, у тебя часы сломались? Полпервого ночи.
Боря Селезнёв был её бывший напарник по скорой. А до этого, в Чечне, врачом в полевом госпитале. Сейчас он жил в Покровске, работал в районной больнице. Тамара ему доверяла. Не как другу, а как ровно тому одному человеку, который не сдаст.
– Боря, мне нужна помощь. Срочно. У меня проблема.
– Какая?
– Я сейчас в лесу под Покровском. Меня преследуют. Мне нужно к утру попасть в город и проверить, цела ли Лиза.
Боря на той стороне трубки сначала молчал. Потом сказал ровно, как всегда говорил во время операций:
– Где ты?
– На просеке у двадцать второго километра. Иду по оврагу к узкоколейке.
– Узкоколейка идёт к будке путейцев. Помнишь будку?
– Помню.
– Я туда подъеду. Часа полтора-два. Через Куликовку. Жди в будке. Под кирпичами в углу есть ключ. Запрись и сиди.
– Боря, у меня Лизу...
– Лиза в Покровске?
– Да. У вокзала.
– У меня есть кому позвонить. Сделаю. Ты только не геройствуй. Сиди в будке, грейся.
– Боря.
– Что?
– Тут оружие нужно.
Опять пауза.
– У путейцев в будке под полом ящик. Помнишь, мы там с тобой в девяносто восьмом... ну, ты помнишь. Если он на месте, там что-то есть. Если нет, ищи кочергу.
– Спасибо.
– Не благодари. И связь не трать. Иди.
Тамара отключилась. Положила телефон обратно. И пошла.
Будка путейцев стояла у заброшенного полустанка, в трёхстах метрах от того места, где узкоколейка выходила к старой грунтовке. Кирпичный домик два на три метра. Печка-буржуйка внутри. Деревянный пол, скрипучий.
Тамара дошла до будки в третьем часу ночи. Нашла ключ под кирпичом, как сказал Боря. Открыла. Внутри было ещё холоднее, чем снаружи, но хотя бы без ветра.
Она закрыла дверь на засов изнутри. Достала из кармана зажигалку. В углу стояли остатки дров. Тамара затопила буржуйку. Через десять минут пошёл маленький, но реальный жар.
Сняла кроссовки, поставила сушиться. Села на лавку, ноги в шерстяных носках под себя.
Достала свёрток.
Сначала она не хотела вскрывать. Чужое. Опасное. Но потом подумала: если её всё равно найдут, лучше она будет знать, что у неё в руках. Если она знает, у неё есть карта.
Она аккуратно разрезала скотч и развернула полиэтилен.
Внутри лежали три предмета. Толстая папка с документами на сшивных листах. Жёсткий диск, металлический, гладкий, серьёзный, не бытовой. И пачка фотографий, переснятых на принтере.
Тамара взяла фотографии первыми. И на третьем снимке узнала.
На снимке был Артём, парень Лизы, в каком-то загородном доме, в компании трёх мужчин. Одного из них она тоже знала. Он несколько раз приходил в аптеку. Большой, лысый, с золотой цепью под воротом. Тамара ещё думала, что у него аритмия: слишком красное лицо.
На следующей фотографии тот же лысый передавал Артёму конверт. Толстый.
Она пролистала папку. Финансовые документы. Какие-то схемы перевода денег через фирмы, имена которых ей ничего не говорили. Список с фамилиями: депутат, два чиновника из района, начальник полиции.
Тамара сложила всё обратно, замотала. Села на лавку, прижалась спиной к нагретой кирпичной стене.
Артём. Тихий мальчик в очках. Который учится на программиста.
Это была не любовь к её дочери. Это была западня. Артёма посадили рядом с Лизой, чтобы быть рядом с Тамарой. Зачем? Ради чего?
И тут её осенило. Лысый. Который приходил в аптеку. Он покупал у неё определённые лекарства, которые отпускаются только по рецепту. И она ему отпускала. Без рецепта. Один, два, три раза. Потому что вид у него был жалостливый, и говорил он, что для жены. Снотворное, сильные обезболивающие. Тамара нарушала правила.
А лысый сохранил чеки. Может быть, видеозапись. И когда им понадобился рычаг на Тамару, у них был рычаг. И ещё дочь как заложница.
Только при чём здесь раненый мужчина со свёртком?
– Лёха, – сказала она вслух. – Кирилл Дёмин, «Шанхай», Заводская семь.
Этот Лёха, видимо, кто-то из той же системы, но против лысых. Доставал информацию, чтобы их свалить. И его подстерегли.
А она, Тамара, оказалась той самой случайной женщиной, которая ехала ночью к дочери. Идеальный курьер. Никто бы и не подумал.
Только Лёха знал её имя и имя её дочери. Значит, не случайно. Значит, Лёху, ехавшего со свёртком, тоже специально вели и специально устроили ему ловушку именно здесь и именно в это время, потому что знали: Тамара поедет.
Тамара тихо засмеялась. От усталости. От холода. От того, какая красивая выстроена комбинация.
Кто-то очень умный решил: свёрток всё равно дойдёт. Но дойти он должен через того, кто после этого замолчит. Через Тамару, у которой нарушение по аптечным правилам, и у которой дочь заложница парня Артёма.
То есть свёрток да. К Кириллу Дёмину да. Но потом Тамара должна была исчезнуть навсегда. Как и Артём. Как и Лиза.
Она встала. Подошла к печке. Подкинула дрова.
В углу, под половой доской, нащупала железную крышку. Откинула. Ящик. Открыла. Внутри в промасленной тряпке лежал пистолет. Кажется, ПМ. И четыре обоймы.
– Боря, – прошептала она. – Ты, конечно, молодец.
Достала. Проверила. Зарядила. Положила в карман куртки.
И начала ждать.
В четвёртом часу зазвонил телефон. Боря.
– Я в десяти минутах. С двух сторон от тебя сейчас два внедорожника. Один с просеки, один с трассы по грунтовке. Они тебя нашли.
– Сколько их?
– Думаю, шестеро. Может, восемь.
– Лиза?
– Лиза цела. Я её забрал из «Берёзки» через моего человека. Сейчас она у меня дома, под присмотром. Артём с ней.
– Артём с ней? – Тамара даже встала с лавки. – Боря, Артём с теми. Он работает на них.
Пауза.
– Тамара, ты уверена?
– Я вскрыла свёрток. У меня тут фотографии. Артём в одной кампании с теми, кто меня сейчас ищет.
– Жди.
Гудки.
Тамара села обратно. Внутри начало неприятно дрожать.
Через минуту Боря перезвонил.
– У меня дома сейчас Сашка. Я ей сказал: Артёма связать. Сашка справится.
Тамара кивнула в темноту. Сашка – это дочь Бори. Тридцать пять, мастер спорта по дзюдо. Артёма она свяжет, конечно.
– Слушай, – сказал Боря. – Слушай меня внимательно. Они сейчас будут у будки. Не вступай в бой. У тебя один пистолет, и ты не девочка уже. Сядь, выдохни. Я подъеду на грузовике. Прорвёмся.
– Боря, ты на грузовике один?
– Не один. Не задавай вопросов. Жди.
Гудки.
Тамара подошла к маленькому окну будки. Снаружи стояла темнота. Где-то далеко слышались моторы. Двух. Они приближались.
И тут она увидела фары. Они вынырнули из-за поворота грунтовки. Подъехали к будке. В свете от заиндевевшего стекла обрисовались четыре силуэта. Тяжёлые, в куртках. Один с автоматом.
Тамара отступила от окна. Села на пол под подоконником.
– Эй, Тамара! – крикнули снаружи. – Тамара Семёновна!
Молчание.
– Тамара, мы знаем, что ты там! Вышла бы по-хорошему. Отдаёшь свёрток, мы тебя отвозим домой, к утру дома. И Лизу тоже отпускаем. Слышишь?
– Слышу, – ответила она через дверь. – Но что-то не верю.
Снаружи засмеялись. Голос пошёл другой, моложе.
– Тамара Семёновна, серьёзно. Мы вас знаем. Вы женщина разумная. Вам этот свёрток даром не нужен. Он чужой. Лёша вам его всунул, потому что больше некому было. Зачем вам это всё?
– Зачем, это ты лучше знаешь.
Пауза.
– Откройте дверь, и мы поговорим.
– Поговорим через дверь.
Опять пауза. И потом выстрел. По двери. Толстая, дубовая, не пробил. Но смысл был ясен.
Тамара сжала пистолет в кармане. Под окном, на полу. Слышала, как они переговариваются.
– Подожди стрелять. Босс сказал, без шума.
– Сама не выйдет.
– Дай минуту.
Минута длилась бесконечно. И вдруг другой звук. Со стороны трассы. Гул. Большой, низкий. Грузовик.
Свет фар грузовика залил всю поляну перед будкой. Тамара осторожно подняла голову над подоконником.
КамАЗ. Старый, грязный, с открытым кузовом. Шёл прямо на внедорожники, не сбавляя скорость.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3: