– Семга сегодня по акции, возьмем кусочек на ужин? – Я приподняла упакованный в пластик кусок рыбы, надеясь, что муж разделит мою маленькую радость.
Игорь брезгливо покосился на ценник, от отвращения даже губы вытянулись в узкую ниточку.
– Ульяна, ты в своем уме? Какая семга? Нам еще за кредит в этом месяце платить, а у мамы крыша на даче течет. Положи обратно. Купи минтай, он полезнее. И вообще, экономнее надо быть, деньги сквозь пальцы уходят.
Он произнес это так веско, будто лично разгружал вагоны по ночам, чтобы пополнить бюджет. Вот только Игорь не работал уже второй год. Его «искания себя» и «ожидание достойной должности» затянулись, плавно перейдя в статус ленивого домашнего трутня.
Нашу двухкомнатную квартиру в спальном районе, его бензин, коммунальные услуги и бесконечные запросы моей свекрови, Анны Ивановны, содержала исключительно я. Работая ведущим бухгалтером в крупной торговой компании, брала подработку, но в ответ слышала лишь упреки в расточительности.
Я молча положила рыбу на прилавок. Спорить в супермаркете не хотелось, да и сил не было. Дома ждал ворох отчетов, которые нужно подготовить к утру.
***
В субботу утром без предупреждения приехала Анна Ивановна. Она вошла в квартиру королевой, брезгливо осматривая прихожую, будто проверяла качество уборки в недорогой гостинице.
– Ульяна, чаю налей, – с порога скомандовала свекровь, даже не глядя на меня. – И пирог у тебя какой-то сухой сегодня, сэкономила на масле?
Я глубоко вздохнула, стараясь сохранить остатки спокойствия, и поставила чайник на плиту. Игорь тут же подсел к матери, преданно заглядывая ей в глаза.
– Мам, как там с крышей на даче? Нашли мастеров? – заботливо поинтересовался он.
– Нашли, Игореша, нашли, – Анна Ивановна тяжело вздохнула, прижимая пухлую ладонь к груди. – Только запросили они за работу сто пятьдесят тысяч. Где мне, несчастной пенсионерке, такие деньги взять? Вся надежда на вас. Уля, ты же сможешь со следующей зарплаты отдать? Чего тянуть, дожди начнутся, все погниет.
Я чуть не выронила заварочный чайник. Сто пятьдесят тысяч? Это была почти вся моя чистая зарплата за месяц вместе с премией, из которой мы обычно откладывали на досрочное погашение кредита.
– Анна Ивановна, у нас в этом месяце двойной платеж, чтобы снизить переплату, – постаралась я говорить ровно. – И Игорю на следующей неделе нужно проходить техосмотр, страховка заканчивается. У нас просто нет лишних ста пятидесяти тысяч.
Лицо свекрови мгновенно перекосилось, благостная маска слетела, обнажив привычное недовольство.
– Вот как? – Она повернулась к сыну. – Игорь, я же говорила тебе, что твоей жене чужие проблемы безразличны. Родная мать в гнилом доме сидеть должна, пока она тут деньги копит? Да если бы не ты, она вообще бы в общаге до сих пор жила.
– Мама права, Ульяна, – поддакнул Игорь. – Ты стала очень меркантильной. Деньги – это грязь, сегодня есть, завтра нет. А маме помочь – наш сыновний долг. Урежь расходы, не покупай косметику, обеды на работу носи в контейнере. Наберем нужную сумму.
Я смотрела на мужа и не узнавала человека, за которого выходила замуж пять лет назад. Тогда он был амбициозным, заботливым, обещал горы свернуть. А теперь сидел на моей шее, поучал меня экономии и требовал отдавать все заработанное его матери.
В понедельник на работе выдался сумасшедший день. Голова раскалывалась, перед глазами плыли цифры. Я решила уйти пораньше, благо руководство относилось ко мне с уважением и редко контролировало каждую минуту. По дороге домой зашла в аптеку за обезболивающим, думая лишь о том, как доползу до дивана и выключу телефон.
Подходя к двери квартиры, я услышала изнутри громкий смех. Игорь обычно в это время либо спал, либо играл в компьютерные игры, ведя себя тише воды. Я тихо повернула ключ в замке, стараясь не шуметь. На вешалке висел чужой плащ, а из кухни доносился голос свекрови и незнакомой женщины.
– Да ты не переживай, Верочка, – вещала Анна Ивановна, звеня чайными ложками. – Игорь с ней еще годик поживет, пока она жилье полностью не выплатит. Оформлено-то все на него, до брака успели провернуть, как хорошо то. Ульяна у нас дурочка исполнительная, пашет как лошадь, считает, что семью сохраняет. Как только долг закроет, Игорь ее выставит, и вы спокойно распишетесь. Ребеночка родите. А то от этой сушеной воблы внуков не дождешься, все о карьере думает.
– А если она узнает про нас? – раздался тонкий, капризный девичий голос. – Мне надоело прятаться, Игорь обещал, что мы в эти выходные на турбазу поедем.
– Не узнает, – подал голос муж, и в его интонациях было столько пренебрежения, что я буквально оцепенела. – Я ей скажу, что на собеседование в область уезжаю. Она поверит, еще и денег на дорогу даст. Потерпи, Верка, немного осталось. Зато потом будем жить в собственной двушке в центре, и работать мне вообще не придется, сдадим ее, переедем к маме за город.
Я стояла в темной прихожей, сжимая в кармане пачку таблеток. Они считают меня дурочкой? Отлично. Пусть считают так и дальше.
Я тихонько прикрыла входную дверь снаружи, спустилась на один пролет по лестнице, подождала пару минут, а потом громко стукнула дверью, делая вид, что только что пришла. Из кухни тут же донесся шорох, поспешные шаги, и через секунду в прихожую выскочил Игорь, бледный и суетливый.
– Ой, Ульяна, а ты чего так рано? – Он попытался загородить собой проход. – К нам тут мамина знакомая зашла, по делу...
– Да, в магазин вместе хотели сходить, – подхватила выбежавшая следом Анна Ивановна, увлекая за собой молодую симпатичную блондинку, которая усердно прятала глаза.
– На работе короткий день, – спокойно проговорила я, вешая куртку. – Очень голова болит, пойду прилягу. Вы общайтесь, не обращайте внимания.
Я прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Да, квартира действительно была куплена Игорем за две недели до нашей регистрации, но первоначальный взнос давали мои родители. Документов на те деньги не сохранилось, все строилось на доверии. Игорь был уверен, что юридически я останусь ни с чем. Он забыл только одно: я профессиональный бухгалтер, и оставлять имущество предателям я не собиралась.
***
Со следующего дня я начала действовать. Первым делом посетила опытного адвоката по бракоразводным процессам, которого мне порекомендовала подруга. Пожилой юрист внимательно выслушал историю, просмотрел выписки по счетам и одобрительно хмыкнул.
– Формально, голубушка, недвижимость добрачная, – произнес он, постукивая карандашом по столу. – Но все платежи в течение пяти лет шли с вашего личного зарплатного счета. Муж в это время доходов не имел. По закону вы имеете полное право на компенсацию половины всех выплаченных за эти годы денег. Но суды – это долго. Проще сыграть на его эгоизме. Раз он не работает, любая угроза самой ипотеке заставит его паниковать.
Идея пришла быстро. На работе как раз планировалась реорганизация, и мой начальник, с которым у нас были прекрасные отношения, согласился подыграть. Оформили уведомление о предстоящем сокращении штата.
В юридическом отделе мне помогли составить требование от имени банка о досрочном погашении остатка долга в связи с «ухудшением финансового положения заемщика», если платежи прекратятся.
В четверг вечером я пришла домой «расстроенная» и бросила пачку бумаг на стол перед Игорем. Он лениво листал ленту новостей в телефоне.
– Игорь, у нас катастрофа, – я бессильно опустилась на стул. – Меня сокращают. Фирму закрывают, три оклада выплатят, и все. Я ходила в банк узнать про каникулы, но там из-за твоей нулевой декларации и отсутствия работы у главного заемщика навстречу не идут. Наоборот, сказали: если в следующем месяце не внесем всю сумму остатка – а это миллион двести – они запускают процедуру взыскания и выставят квартиру на торги за бесценок.
Муж подскочил как ужаленный, краска сошла с его лица.
– Что? Какое сокращение? Какая продажа? Ты с ума сошла? Это моя квартира! Они не имеют права!
– Имеют, Игорь. Она в залоге у банка. Им все равно, чья она. Если платежей нет, ее заберут. У меня денег больше нет, а ты нигде не устроен.
У Игоря на лбу выступила испарина. Он тут же схватился за телефон и побежал в ванную – звонить мамочке. Я проводила его взглядом, внутренне торжествуя. Рыбка заглотнула наживку.
***
Вечером в нашей квартире снова собрался экстренный консилиум. Анна Ивановна примчалась бледная, без привычного величия.
– Я так и знала! – с порога закричала она на меня. – Из-за твоей никчемности мой сын без угла останется! Делай что хочешь, бери займы, проси у своих родителей!
– Мои родители готовы помочь, – тихо проговорила я, старательно выглядеть испуганной и покорной. – Отец согласен снять свои последние накопления и полностью закрыть этот миллион двести за один день, чтобы банк от нас отстал. Но он поставил жесткое условие.
Свекровь подозрительно прищурилась:
– Какое еще условие?
– Он не глупый и знает, что квартира оформлена на Игоря. Отец сказал прямо: «Я не буду дарить чужому парню миллион. Либо мы подписываем соглашение, по которому в обмен на закрытие долга квартира переходит Ульяне, либо сидите и ждите, пока банк пустит вас с молотка».
– Да как так-то? – закричал Игорь. – Это грабеж! Мама, скажи ей!
– Игорь, сынок, подожди, – Анна Ивановна вдруг замолчала, судорожно соображая. В ее глазах читался лихорадочный расчет. Она позвала сына в коридор, но я прекрасно слышала их шепот.
– Игорь, соглашайся. Квартиру полностью закроют чужими деньгами. Бумажку эту потом через суд оспорим, скажем, что тебя вынудили в тяжелой ситуации подписать. Главное – пусть ее родители долг погасят, а то банк вообще все отберет!
Они шушукались полчаса. В итоге жадность и уверенность в собственной хитрости победили разум. Игорь сам погнал меня к нотариусу на следующий день, боясь, что мои родители передумают давать деньги.
Нотариус, заранее предупрежденный моим адвокатом, составил соглашение так, что квартира переходила в мою собственность сразу после подписания, без привязки к деньгам родителей – просто по взаимному согласию сторон в браке. Игорь подписывал бумаги с легким сердцем, уверенный, что обводит вокруг пальца и банк, и моих родственников.
Когда мы вышли из конторы, он облегченно выдохнул:
– Ну все, звони отцу, пусть переводит деньги на счет. Кстати, Ульяна, мне тут нужно уехать на выходные в область, друг на собеседование звал. Дай тысяч десять на бензин из твоих расчетных?
Я посмотрела на него, чувствуя невероятную легкость.
– Конечно, Игорь. Иди домой, собери вещи. Я сниму деньги в банкомате и принесу.
***
Я не стала устраивать драму сразу. Пришлось набраться терпения и подождать неделю, пока документы из МФЦ пройдут регистрацию и я официально стану единственной собственницей квартиры по базе Росреестра. Все это время я делала вид, что отец задерживает перевод из-за проверок банка, а Игорь недовольно ворчал, но ждал.
В следующую субботу Игорь снова собрался ехать в область — как я уже знала, на очередное свидание с Верочкой. Я проводила его из окна, видя, как он весело запрыгнул в машину. Как только его автомобиль скрылся за поворотом, я вытащила из шкафа заранее приготовленные большие коробки.
Я собрала все личные вещи Игоря: его одежду, обувь, бритву и компьютер. Навела в комнатах порядок, а в обед вызвала мастера, который за двадцать минут сменил личинку в замке входной двери. Старые ключи мужа теперь ни к чему не подходили. Коробки с его вещами я заказала доставкой прямо на адрес свекрови.
Вечером в воскресенье телефон начал разрываться от звонков. Игорь вернулся. Я нажала на кнопку приема и включила громкую связь.
– Ульяна, что за шутки? – в трубке раздавался возмущенный крик мужа. – Почему ключ не поворачивается? Ты дома вообще? Открой дверь!
– Я дома, Игорь, – спокойно ответила я, глядя в окно. – В квартире, которая теперь официально и по документам принадлежит мне. ЕГРН обновлен, а обязательства по кредиту я полностью переоформила на свой счет. Твои вещи уже у твоей мамы, я отправила их курьером.
– Ты с ума сошла? – завыл он на том конце провода. – Где деньги от твоего отца? Мы же договаривались!
– Никаких денег от отца не будет, Игорь. Это был единственный способ заставить тебя дойти до нотариуса. А про то, как вы с мамой планировали выставить меня на улицу после выплаты кредита, я услышала лично, когда вернулась раньше времени в прошлый понедельник. Так что теперь живи с Верочкой.
Я отключила вызов и заблокировала его номер. Следом отправила в черный список Анну Ивановну.
Через месяц нас официально развели. Игорь пытался оспорить нотариальное соглашение в суде, кричал, что его обманули. Но судья изучила документы, подписи сторон и в иске отказала — соглашение признали законным, так как оно было подписано добровольно у нотариуса, а взрослый дееспособный человек обязан понимать, что он подписывает.
Квартиру я продала, чтобы ничего не напоминало о прошлом. Денег после закрытия остатка долга вполне хватило на покупку уютной квартиры в хорошем районе. По выходным я теперь просто покупаю в супермаркете ту самую семгу и готовлю ее так, как нравится мне.