Через несколько секунд Марина пришла в себя и, наконец, смогла поднять голову. Увидела перед капотом мальчишку, стоявшего со своим велосипедом и со страхом посматривавшего в ее сторону.
От сердца сразу же отлегло, и Марина пулей вылетела из машины и подбежала к пацану, который вот-вот собирался броситься наутек вместе со своим велосипедом. К ним со всех сторон бежали местные жители, кто-то выкрикивал имя мальчика, другие же сыпали оскорблениями в адрес Марины.
— Понаедут из города и наших давят! — кричал кто-то, а Марина уже приблизилась к мальчику и схватила его за рукав толстовки.
— Почему ты не смотришь на дорогу? — строго спросила она и смахнула слезы с щеки, — у тебя болит что-то?
Мальчишка по имени Саша стоял рядом с Мариной, он округлил глаза и мотал головой.
— Коленка болит.
Он посмотрел на машину Марины, а она, обернувшись, увидела на бампере едва заметную вмятину. Столкновение ей показалось смертельным, а на самом деле, ничего страшного не произошло: это воображение Марины нарисовало ей привычно ужасающие картины.
— Девушка, ну куда же вы едете на такой скорости? — к Марине обратилась незнакомка в цветастом халате, — вы ведь не в городе, тут может и собака на дорогу выскочить, и корова!
Марина ничего не ответила женщине, а потом присела на корточки и внимательно посмотрела в лицо мальчика. Щека у него была вымазана в грязи, и Марина, достав из кармана пачку бумажных салфеток, аккуратно вытерла лицо Саши.
— Сморкайся, — скомандовала она, а мальчик послушно высморкался и снова уставился на Марину, — где твои родители?
— Это Сашка Ивашкин, — сообщила Марине та же женщина в цветастом халате. Остальные жители Грушевого, из-за отсутствия стремительного развития событий, уже разошлись по своим делам, — живет в доме на соседней улице. Ты сможешь сам до дома добраться?
— Смогу, — мальчик уверенно кивнул и потер коленку. Только тогда Марина заметила, что штанина в месте падения разорвалась, и через дыру в ней было видно небольшую рану.
— Я тебя отвезу, — сказала Марина твердо, — давай свой велосипед, он как раз поместится у меня в багажнике.
— Ты кто такая? — набросилась на Марину местная жительница, продолжавшая бдеть за мальчиком, — сейчас усадишь Сашку в машину, а потом ищи-свищи его! Саня, ни в коем случае не садись в машины к незнакомым людям! Тебя папа с мамой учили этому?
Саша хлюпнул носом и кивнул. Марина же, не став слушать говорливую сельчанку, сама затащила велосипед в багажник и открыла заднюю дверь:
— Садись. Никуда я тебя не увезу. Поедем к твоим родителям и будем разбираться, по какой причине они тебя нормально не обучили правилам дорожного движения. Тут хоть и поселок, но машины есть, и поэтому следует быть предельно осторожным.
Мальчик послушно уселся на переднее сиденье, а местная жительница уже набирала чей-то номер.
— Мама меня будет ругать, — с тоской произнес Саша, — и папа, наверное, будет ругать.
— Я бы тоже тебя ругала, — строго ответила мальчику Марина, — ты ведь не только себе неприятности доставил, но и мне!
— Ага, — согласился мальчишка, — штаны порвал, мамка мне за них голову открутит.
Марина с удивлением покосилась на Сашу:
— Из-за штанов? А из-за того, что ты под машину попал, тебя не будут ругать?
Саша пожал плечами. Марина припарковала машину возле небольшого одноэтажного домика, во дворе которого стоял мужчина. Он уже, видимо, поджидал своего сына, стоя у ворот и внимательно глядя на незнакомую машину.
— Как тебя угораздило? — обратился отец к сыну, а Саша втянул голову в плечи и замолчал, словно воды в рот набрал.
— Мужчина, — Марина обратилась к старшему Ивашкину, — забирайте свой велосипед. А еще не забудьте напомнить своему сыну правила дорожного движения. Он выехал на дорогу перед моим носом, я при всем желании не смогла бы затормозить. Или у вас запасные дети имеются?
Симпатичный мужчина, который осматривал своего сына, с удивлением уставился на Марину. Потом перевел взгляд на бампер ее автомобиля, нахмурился.
— Я перед вами отчитаться должен? — спросил он, а Марина отчего-то растерялась. Она была уверена в том, что отец Саши начнет перед ней оправдываться, но не тут-то было.
— Вообще-то это ваш ребенок, — сказала Марина, открывая багажник, — или вам неинтересно то, как он проводит свое свободное время?
— Вы правильно сказали, — ответил Ивашкин и, подойдя к машине, извлек из багажника велосипед своего сына, — это мой ребенок. Не ваш! И я сам с ним разберусь.
Марина вдруг разозлилась. На нее смотрели испуганные глаза Саши, который прятался за спиной отца и помалкивал, а ей, воспитательнице с трехлетним стажем, стало попросту обидно за то, что взрослый человек не хотел ее слышать. Пока Ивашкин-старший закрывает глаза на проблему, она никогда не решится, а Саша продолжит допускать ошибки, которые могут стоить ему здоровья и даже жизни.
— Вы уж разберитесь! — с вызовом произнесла она и отмахнулась от пчелы, жужжавшей перед ее лицом, — потому что если вы этого не сделаете, то в будущем можете серьезно пожалеть о своей безалаберности.
Марина произнесла свою речь, а потом громко закричала. Летавшая возле нее пчела каким-то неведомым образом умудрилась ужалить ее аккурат в щеку.
— Господи, что с вами? — Ивашкин-старший, бросив велосипед, подбежал к Марине, схватившейся за щеку и вывшей от боли.
— Пап, ее пчела ужалила, — объяснил Саша, который явно был рад тому, что с его проблемы взрослые переключились на другую, — я сам видел. Больно, наверное.
Марина хныкала, чувствуя, как распухает лицо. Еще этого ей не хватало для полного счастья! Мало того, что она едва не лишилась последних нервных клеток из-за дорожно-транспортного происшествия, так еще вдобавок пострадала от укуса дикого насекомого. Марина всю жизнь боролась со страхом перед пчелами, в детстве ее пару раз кусали, и после этого приходилось долго делать примочки и пить таблетки.
— Ого, эка вас разбарабанило! — слова Ивашкина-старшего не прибавили Марине уверенности в том, что все еще может нормализоваться. Она и сама чувствовала, как надувается щека, ко всему прочему, она горела и ныла, а это означало только одно – Марине срочно требовалась помощь.
— У вас есть антигистаминное? — спросила она, вцепившись в руку хозяина дома, — дайте мне таблетку, иначе случится непоправимое.
Все трое бросились в дом, позабыв про брошенный велосипед и открытую машину. Ивашкин открывал дверца шкафчиков, пока не отыскал в одном из них коробку с лекарствами. Еще некоторое время он рылся в коробке, перебирая пачки с препаратами, а потом Марина сама подошла к аптечке и, наконец, нашла то, что ей было нужно.
— Прилягте на диван, — Ивашкин осторожно проводил Марину к дивану и почти силой уложил ее, накрыв пледом, — полежите немного, пока не станет лучше. Я пока смочу полотенце и найду в холодильнике что-нибудь холодное. Это поможет справиться с отеком.
Марина лежала на диване в незнакомом доме, рядом с ней сидел Саша, с беспокойством посматривавший на свою новую знакомую, а сама Марина недоумевала о том, как ее угораздило во все это впутаться. Сидела бы дома, просто позвонила бы бабушке с дедом и задала нужные вопросы. Нет, надо было тащиться за сто с лишним километров, чтобы сбить соседского мальчишку и быть ужаленной пчелой.
— Вам стало легче? — поинтересовался мужчина, поднося Марине пачку с пельменями, — приложите к щеке, станет получше.
Она послушно приложила к лицу упаковку полуфабрикатов, а потом с интересом посмотрела на мужчину. Было в нем что-то такое, что казалось Марине необычным и привлекательным. То ли взгляд, то ли повадки или голос. В общем, напоминал Ивашкин-старший Марине ее собственного отца.
— Спасибо, — сказала она, — извините за то, что набросилась на вас.
Он улыбнулся и пожал плечами:
— Все в порядке. Я тоже хорош был, еще спорил о том, что правильно воспитываю своего сына. На самом деле, времени на воспитание почти нет. занимаюсь домом, работой, еще мать в больнице оказалось. Все навалилось сразу, так что я пока немного в растерянности.
Марина с удивлением смотрела на мужчину, который уже не разговаривал с ней свысока, а вел себя вполне прилично. Выяснилось, что звали Ивашкина-старшего Антоном, было ему чуть за тридцать, и в Грушевом он оказался из-за болезни матери: ее положили в больницу, а за домом требовался присмотр.
— Я работаю удаленно, — пояснил Антон, — большую часть времени провожу за компьютером. А Сашка целыми днями носится по поселку, то на велосипеде, то на самокате. Понимаю, что вокруг полно опасностей, но здесь, в Грушевом, мне казалось, что все куда спокойнее, чем в городе. Потому пока и решил осесть тут.
Марина кивнула:
— Понимаю. Здесь и в самом деле куда спокойней и приятней, чем в шумном и полном опасностей городе. Спасибо вам за помощь, за таблетку и за чай.
Марина поднялась с дивана и посмотрела в свое отражение на висевшем напротив зеркале. Лицо еще выглядело непропорциональным, щека выпирала, но все равно стало гораздо лучше: зуд почти исчез, а отек выглядел куда менее внушительным.
Саша принес Марине ключ от машины, и они вместе с Ивашкиным-старшим вышли на крыльцо дома.
— А вы откуда? Зачем в Грушевое приехали?
— К бабушке с дедушкой, — ответила Марина, вдыхая свежий деревенский воздух, — они живут в южной части поселка.
— Может быть, вас проводить? — с беспокойством в голосе поинтересовался Антон, но Марине не успела ему ничего ответить.
Перед домом резко затормозила иномарка, из нее пулей вылетела какая-то молодая женщина. Она направилась в сторону Марины и Антона, а лицо ее было перекошено от злости.
— Как это понимать? — прокричала она, обращаясь к Ивашкину, — стоило мне уехать, как ты в дом какую-то девицу притащил!
Марина открыла рот от изумления. Смотрела на красивую и полную ярости женщину, выкрикивавшую оскорбительные слова в адрес Антона.
— Думал, что я ни о чем не узнаю? — продолжала она, а мужчина растерянно смотрел то на нее, то на Марину, — ты забыл о том, что мы в деревне живем? Тут каждый знает, кто и с кем время проводит! Надо же, даже ребенка не постеснялся! Притащил в дом какую-то пигалицу и счастлив! Надо же, какой ты негодяй! Обещал мне, что будем жить тихо и мирно, а сам…
— Аня, успокойся, — попытался прекратить поток брани Антон, но молодая женщина его не слушала. Размахивала руками и постоянно повторяла слова о том, что ее муж притащил в дом непойми кого.
— Девушка, — вежливо обратилась к Анне Марина, — вы все неправильно поняли. Я случайно толкнула вашего ребенка, он упал с велосипеда, а потом меня укусила пчела, а ваш муж просто помог мне.
Анна, сверкая глазами, уставилась на Марину.
— Что за бред? Ты не могла придумать какую-нибудь более правдоподобную историю? Еще бы про инопланетян мне рассказала! Знаю я таких, как ты!
Антон осторожно взял Марину под руку и повел в сторону ворот.
— Извините за неудобства. Моя жена – очень эмоциональная и ревнивая, не обращайте внимания на ее крики. Она успокоится, а потом будет жалеть о том, что наговорила вам.
Марина улыбнулась, хотя ей и в самом деле было очень неловко из-за некрасивой ситуации. Больше всего в этой истории ей было жаль семилетнего Сашу, ставшего свидетелем разборок между взрослыми. Мало того, что он свалился с велосипеда, так еще и крики матери слушал.
— Все в порядке, — ответила Марина, сожалея о том, что у такого интересного мужчины как Антон вообще была жена, — я поеду подобру-поздорову, пока еще что-нибудь не случилось.
Антон слабо улыбнулся и помахал Марине на прощание рукой. Она села в машину и наконец отправилась в сторону дома бабушки с дедом.
Паулина Александровна уже поджидала внучку на крыльце. Увидев Марину, открыла рот от удивления.
— Божечки мои, что с твоим лицом?
Марина только отмахнулась, устало потянувшись и зевнув:
— Бабуль, меня пчела укусила. Я выпила таблетку, а теперь ужасно хочу спать. Ваше Грушевое меня вымотало!
— Иди в дом, приляг на кровать, я тебе чайку с чабрецом заварю.
Марина рассмеялась и обняла бабушку:
— Бабуля, чаю не надо. Я уже сегодня пила чай, а теперь просто хочу поспать. Потом проснусь и обо всем поговорим.
Укладываясь спать в одной из комнат бабушкиного с дедом дома, Марина краем уха слышала разговор Паулины Александровны по телефону.
— Приехала она, все в порядке. Как не говорить? Нет, я стану говорить с внучкой! Ну и что, что это тайна. Уже нет ни Леши, ни Маши, какой смысл врать внучке? Сколько нам еще жить осталось? Не могу я больше этот груз на душе нести!
Марина проваливалась в сон, а сама размышляла о том, что уже совсем скоро она узнает правду о том, что произошло. Судя по словам бабушки Паши, история эта была давнишней и очень непростой.
Проснувшись утром, Марина едва не вскрикнула, увидев сидевшую на краю постели бабушку. Она держала в руке толстую книгу, и Марина не сразу поняла, что это был фотоальбом. Сколько старушка могла так сидеть, оставалось только догадываться.
— Держи, — сказала Паулина Александровна, — вот здесь фотографии, которые никто и никогда тебе не показывал. Если у тебя будут вопросы, задавай их сразу, а я отвечу на каждый из них честно.
— А у меня могут возникнуть вопросы? — неуверенно спросила Марина, осторожно принимая из рук бабушки фотоальбом.
Паулина Александровна кивнула:
— Обязательно будут.
Подрагивающей от волнения рукой Марина открыла фотоальбом. На нее смотрели улыбающиеся отец, мама и тот самый Иван, о котором Марина так и не успела ничего узнать.
На фотографиях, которые с интересом рассматривала Марина, родители были молодыми и счастливыми. Мария Петровна, такая юная и беззаботная, улыбалась почти с каждого снимка, только вот то на одной, то на другой фотографии стояла она с разными молодыми людьми. Ясно было, что эти юноши были братьями, и Марина поняла, что одним из них был ее отец, а другим – его брат-близнец.
— Я не понимаю, — пробормотала Марина, листая альбом, — мама встречалась с папой или с его братом?
Бабушка, поджав губы, неуверенно повела плечами. Марине стало понятно, что Паулине Александровне не очень хотелось вспоминать о прошлом, но и на вопросы внучки не ответить она не могла.
— Так вышло, дорогая моя, что мама твоя не сразу определилась с тем, за кого из двух Купцовых она хотела выйти замуж. Оба парня были точной копией друг друга, только характером отличались.
По фотографиям становилось ясным, что брат отца Иван был более дерзким и чересчур уверенным в себе. Он гонял на мотоцикле, носил кожаные куртки, бренчал на гитаре. А еще он, как выяснилось, любил рисовать.
— Ваня был человеком искусства, — продолжила бабушка Паша, — писал картины, учился в художественной школе, потом даже устроился в мастерскую к какому-то местному выдающемуся художнику. Пропадал в галерее с утра до вечера, порой даже не разговаривал ни с кем.
Иван Купцов и в самом деле любил живопись. Поначалу он долгое время искал себя: то пытался выступать в рок-группе, то мотался в компании байкеров, то истязал себя многонедельными походами с группой туристов-любителей.
Мария же была домашней девочкой, которая привыкла к уюту и комфорту. Она не любила ночевки в палатках, не понимала страсти Ивана к художеству, да и вообще была далека от мира искусства, в котором крутился Иван Купцов.
Именно этот из братьев стал первым, с кем познакомилась Маша. Встретилась с ним на дискотеке, ей понравилось общество самоуверенного и всезнающего Вани. Закрутился роман, который перерос в серьезные отношения. Но, как выяснилось, серьезными эти отношения были только для Маши, а сам Иван не особенно желал связывать себя узами брака.
— Ты мне нравишься, — говорил он Маше, — но я не уверен в том, что вообще могу любить. Точнее, могу, но исключительно себя и свои таланты.
Иван считал себя великим творцом. После того, как он занялся рисованием, молодой человек отстранился от семьи, друзей и от своей возлюбленной. Маша страдала из-за этого, а поддержать ее взялся брат Ивана Алексей. С ним маша стала проводить больше времени, а потом и вовсе приняла решение о том, что хочет быть с Лешей.
— Я устала от твоего недовольства, — говорила Мария Ивану, — ты постоянно ищешь во мне недостатки и указываешь мне на них. То похудеть, то прическу сменить, то улыбаться тогда, когда мне этого совсем не хочется. Я не кукла, Ваня, и я не хочу быть игрушкой в твоих руках. Ты забыл о том, что у других людей тоже могут быть чувства и желания, ты погряз в собственных хотелках, а мне этого надоело.
— Надоело – уходи, — решительно ответил ей Иван, — я бегать ни за кем не буду.
На том и порешили. Мария еще долго страдала без своего любимого, но рядом с ней всегда был Алексей, готовый поддержать ее и оказать любую помощь, даже если о ней никто не просил.
— Из двух братьев твоя мать выбрала Лешу, — рассказала Марине бабушка, — а Иван не очень-то по этому поводу расстроился. Потом Маша еще долго сетовала из-за того, что не сразу заметила Алексея. Он был добрым, понимающим, совсем не похожим на своего брата характером. А Ванька загулял: связывался то с одной девчонкой, то с другой, пудрил им мозги, обещал что-то, короче, совсем потерялся в жизни.
— Мама вышла замуж за папу, — произнесла Марина, глядя на свадебные фотографии, — но ведь дядя Иван присутствовал на свадьбе. Значит, он не держал обиды ни на маму, ни на брата. Почему же потом они перестали общаться?
Паулина Александровна снова замолчала, привычно поджав губы. Марина ждала продолжения истории, но бабушка выдерживала паузу, которая была похожа на предвестника чего-то очень неприятного.
— Потому что потом появилась ты, — наконец ответила Паулина Александровна, — а твое появление было не таким простым, как кажется.
— Я не понимаю, — пробормотала Марина, слыша, как стучит в груди сердце. Стук его больше походил на удары в барабан, настолько громким и неприятным было биение сердца.
— Ваня – твой родной отец, — сказала бабушка и тяжело выдохнула. Это не было вздохом облегчения, скорее, скопившимся напряжением, которое все никак не покидало пожилую женщину.
— Ваня? — Марина с ужасом слушала бабушку, осознавая, что жила все эти годы во вранье, — как же так? А папа Леша?
Паулина Александровна покачала головой:
— Леша не мог иметь детей. Так вышло, что он был бесплодным. А Маша детей хотела, мечтала о материнстве, страдала из-за диагноза мужа, о котором они узнали уже после свадьбы. И тогда было решено, что им поможет Иван.
Марина всхлипнула. Она помнила своего отца – такого любящего, доброго, нежного. Он обожал свою дочь, и у Марины ни разу в жизни не возникло сомнений в том, что она была родной дочерью своего отца. Оказалось, что это было обманом, начиная от ее появления на свет и заканчивая сегодняшним днем.
— Мама родила меня от брата отца, а папа знал об этом? — Марина захлопнула альбом и убрала его в сторону, как будто он нес в себе биологическую опасность, — мама изменила отцу, а он простил ее и даже принял меня как родную дочь?
— Это не было изменой, — ответила бабушка, — Маша с Лешей сами обратились к Ивану за помощью. Выбора особенного не было, поэтому они решили, что так будет проще всего. Конечно, Алексей впоследствии переживал, страдал, даже в какой-то период пытался расстаться с Машей. Но потом он смирился с этим, а Ивана попросил больше не появляться в их жизни. У твоих родителей была ты, а у Леши больше не было брата.
Договоренность, достигнутая между братьями Купцовыми и Марией, только поначалу казалась простой и понятной. После появления на свет ребенка братья не смогли общаться друг с другом дальше. Алексей переживал из-за того, что Иван будет претендовать на отцовство, а еще он жутко ревновал свою жену к своему родному брату.
— Выходит, что мой родной отец жив, — смогла с большим трудом произнести Марина, — я могу увидеть его, поговорить с ним. Ведь так?
Она с надеждой посмотрела на Паулину Александровну, а бабушка снова некоторое время молчала, а потом кивнула:
— Так. Ты можешь увидеться с ним и поговорить. Только нужно ли тебе это? Для тебя Алексей был и остается родным отцом. А этот Иван… Он даже не интересовался твоей жизнью. Пил, гулял, писал картины и совсем потерялся в отношениях. Копил обиду на родителей, брата, твою маму. Мне кажется, что он даже на тебя обижен за то, что ты появилась на свет. Из-за тебя ведь разрушились его отношения с братом. Но это Иван так считал, никто больше не видел в тебе причин для разлада. Просто так получилось, и с этим просто нужно жить дальше.
Марина поднялась с постели и стала мерить шагами тесную комнату.
— Бабушка, нет, я не согласна. Я хочу увидеть своего отца. Пусть он всего лишь биологический отец, для меня он дядя… Он ведь моя родственник, и он знает о том, что я существую.
— Купцовы этого не одобрят, — возразила Паулина Александровна, но Марина лишь равнодушно пожала плечами. Она приняла решение, от которого не собиралась отказываться. Для Марины было очень важным увидеться с человеком, о существовании которого она еще неделю назад ничего не знала. Теперь этот человек был для нее родным, близким, и, даже если Иван Купцов не захочет общаться с Мариной, она должна попытаться наладить с ним контакт.
Дед Петя, узнав о том, что его супруга рассказала всю правду Марине, только недовольно кряхтел и ругал жену.
— Зачем сунула свой нос в чужие дела? — бормотал он, всплескивая руками, — ну жили же нормально, каждого все устраивало.
— Дед, жить во лжи – это нечестно, — возразила Марина и обняла бабушку в знак поддержки, — бабуля все правильно сделала. Я бы еще долго могла жить так, скорбеть о смерти родителей и сожалеть о том, что потеряла и мать, и отца. А теперь я знаю о том, что папа у меня все же есть. Пусть такой… Равнодушный, незаинтересованный в том, что я есть в его жизни.
— В том-то и дело! — почти прокричал дед Петя, — ни разу за почти двадцать семь лет твой папаша не поинтересовался тобой! Спрятался ото всех, закрылся, обиделся. И жил бы дальше вот так, зачем тебе теперь к нему лезть? Ваньке сколько сейчас? Пятьдесят с хвостиком! У него своя жизнь, дети, наверняка, свои есть. Зачем ему ты?
Марина пожала плечами:
— Я ему, возможно, и не нужна. А он мне нужен. Все, дед, я решила. Найду отца, поговорю с ним. Для меня он даже не столько отец, сколько ниточка, связывающая меня с папой Алексеем. Я хочу поговорить с ним, сказать о том, что я буду рядом, я даже рада тому, что узнала правду. Поначалу было страшно и неприятно, а теперь я даже благодарна судьбе за то, что она подарила моей матери шанс родить ребенка, а мне – появиться на свет. И, если бы не Иван, меня бы не было.
— Для нас ты всегда будешь родной и любимой, — сказала бабушка паша и смахнула едва заметную слезинку в уголке глаза, — неважно, кто твой отец. Важно то, что ты – наша внучка. Самая любимая и родная.
Из Грушевого Марина уезжала со спокойным сердцем. Еще утром ей было не по себе от открывшейся правды, а теперь она чувствовала на душе спокойствие и радость. У нее был отец! Марина считала, что после гибели матери и отца у нее никого не осталось, кроме бабушек с дедушками, а тут выяснилось такое!
Адрес Ивана Купцова было несложно отыскать. Подруга Марины Лена, отец которой работал в полиции, хоть и без особого желания, но помог дочери и ее подруге отыскать Ивана Купцова.
Отец Марины жил на самой окраине города в старых домах, которые подлежали скорому сносу. Припарковавшись во дворе, она еще долго сидела в машине, оглядываясь по сторонам и пытаясь собраться с духом. Еще час назад Марина была настроена решительно, а тут вдруг начала мешкать. Перебирала в голове возможные варианты начала разговора с Иваном, но никак не могла остановиться на одном-единственном, кажущемся правильным.
Потом она увидела мамочку с ребенком, прогуливавшихся возле подъезда, в котором располагалась квартира Ивана Купцова. Издалека эта незнакомая женщина с девочкой лет четырех так сильно напомнила Марине ее саму с матерью, что молодая женщина сочла это знаком и резко открыла дверь автомобиля. Решительно прошла к подъезду, поднялась на второй этаж и позвонила в дверной звонок.
Поначалу Марине показалось, что дома никого не было. Потом за дверью послышался шум, в замочной скважине несколько раз провернулся ключ, и на Марину обрушился резкий запах краски и алкоголя. Перед ней стоял ее биологический отец – Иван Купцов пятидесяти двух лет от роду.
— Вы к кому? — буркнул косматый, седой и давно не бривший лицо мужчина. Марина растерялась, не ожидав увидеть своего биологического отца в столь плачевном состоянии. Мужчина явно нуждался в медицинской помощи, лицо его имело желтоватый оттенок, губы на фоне лица казались синими, а вокруг глаз пролегли глубокие морщины. С виду Ивану можно было дать лет шестьдесят, не меньше, но Марине был отлично известен точный возраст стоявшего перед ней мужчины.
— Я к вам, — ответила она и постаралась улыбнуться, но губы дрожали от волнения и улыбки не получилось, — вы ведь Иван Николаевич?
— Я, — недовольно ответил он, а потом закутался в клетчатую рубашку, — чего надо? Денег должен? Вроде все долги отдал. Или вы из соцзащиты? Все же Лидка на меня настучала?
— Нет, — ответила Марина и с грустью окинула отца взглядом, — меня зовут Марина. Я… ваша… В общем, я дочь Алексея Купцова, вашего брата.
Лицо Ивана вытянулось. То ли это было удивление, то и отвращение, Марина так до конца и не разобралась. Иван был мало похож на покойного Алексея, все же долгие годы возлияний и скитаний сказались на внешности мужчины. Если Алексей Купцов до конца жизни следил за собой, был подтянуты и свежим, то Иван больше походил на забулдыгу, скитавшегося по свету и так и не отыскавшего счастья.
— Дочь Алексея, — пробормотал Иван, а потом отошел в сторону, впуская Марину в квартиру, — ну проходи тогда. Чего уж… Тебя Лешка прислал?
Марина поняла, что брат ее отца не был в курсе того, что его брата больше не было. Какой же огромной был пропасть между двумя близкими людьми! Теперь она казалась практически непреодолимой.
Марина вошла внутрь и поморщилась от едкого запаха краски. В квартире было не прибрано, повсюду валялись вещи, кисти, пол пыл заляпан красками, а некоторых местах прямо на старом линолеуме красовалась грязь. Аккуратно присев на колченогий стул, Марина снова посмотрела на Ивана. Он стоял рядом с ней, кутаясь в рубашку и хмуро поглядывая на нее. Потом мужчина закашлялся, и Марина поняла, что со здоровьем у ее отца все было хуже, чем она могла предположить.
— Рассказывай, — прокашлявшись, Иван обратился к Марине, — зачем приехала, что нужно? Картины мои никому неинтересны, так что об этом спрашивать не буду. Брат подослал? Или жена его?
— Я сама приехала, — ответила Марина и с грустью осмотрелась по сторонам еще раз. По периметру комнаты прямо на полу были расставлены картины, написанные Иваном Купцовым. Ничего выдающегося среди них не наблюдалось, и Марина поняла, что ее биологический отец не получил желаемой славы. Судя по обстановке, жил он весьма скромно, да еще и неизвестно на какие именно средства.
— Сама? Чего вдруг? — хмыкнул Иван и опять закашлялся.
— Папы с мамой больше нет, — ответила Марина, а потом заметила, как побледнело лицо Ивана. Он медленно стал сползать по стене, а молодая женщина подскочила со стула и бросилась к нему. Стул с грохотом повалился на пол, а Иван Купцов, хватаясь за сердце, едва успел пробормотать:
— Как же так… дочка?