Часть 2 Глава 17 рассказа "Эхо фестивальных дней"
Тридцать первого декабря на кухне кипела дружная работа. Любовь Игоревна полностью взяла командование парадом в свои руки: резала овощи на оливье, запекала в духовке мясо и пекла свои фирменные пирожки. Павел крутился рядом, ловко таская со стола колбасу и мандарины, а Алена занималась сервировкой праздничного стола в гостиной.
За пару часов до полуночи они, нарядные и уставшие от приятных хлопот, сели за стол. По телевизору тихо шуршали старые новогодние комедии, за окном то и дело с глухим хлопком взлетали разноцветные огни первых праздничных салютов, озаряя комнату яркими вспышками.
— Ну, за наше новоселье и за светлую память тети Вали, — подняла бокал с шампанским Любовь Игоревна, с гордостью обводя взглядом уютную гостиную. — Пусть ей там будет спокойно. Позаботилась она о нас. Видишь, Аленушка, как всё хорошо устроилось. И работа у тебя отличная, и квартира…
— И школа, бабушка, школа у меня просто отпад! — весело перебил ее Павел, прижимая к себе новенькую гитару из темного дерева, которую он с гордостью принес из своей комнаты. — Я же тебе говорил, у нас классный — мировой мужик. Историк! Он мне уже пять аккордов показал и бой «шестерку» поставил. Я теперь любую походную песню сыграть могу. Хочешь, прямо сейчас спою? И маме полезно послушать.
Павел упрямо наклонил голову, привычным жестом откинул с левого виска темные вихры волос, обнажая крошечную родинку, и уверенно, сильно ударил по струнам, затянув ту самую мелодию, которую они разучивали на кружке «Исторические портреты».
Любовь Игоревна, улыбаясь, замерла с бокалом в руке, завороженно вслушиваясь в чистый голос внука. А вот Алена, сидевшая напротив, медленно опустила глаза, уставившись в свою тарелку. Струны гитары звенели в тишине комнаты, и этот мотив, этот разлет бровей сына, этот наклон головы — всё до боли напоминало ей о человеке, который сейчас находился всего в нескольких километрах отсюда, в этом же огромном, засыпанном снегом городе. Денис праздновал этот Новый год вместе с мамой, Галиной Николаевной, даже не подозревая, что его собственный сын прямо сейчас поет его любимую песню для своей семьи. Двадцать восьмого декабря был новогодний вечер в школе для учителей. Прошел очень весело, с Дедом Морозом и Снегурочкой, разошлись только в два часа ночи. Денис шел по ночному городу и думал о предстоящем Новом годе, что он принесет ему?
Под оглушительный бой курантов и крики «С Новым годом!» Вершинины загадали желания. Павел желал стать лучшим гитаристом в школе и сдать ОГЭ по истории на высший балл. Алена молила небо лишь о том, чтобы этот хрупкий покой и счастье ее сына длились как можно дольше, а будущее не разрушило их мир. А за окном вовсю гремели праздничные салюты, расцвечивая зимнее небо миллионами искр и унося прожитый год в историю.
********
Второе января выдалось морозным и солнечным. Город еще толком не проснулся после праздников, улицы были полупустыми. Павел с самого утра убежал на каток — ребята из класса позвали его поиграть в хоккей, и он умчался, на ходу застегивая куртку. Любовь Игоревна осталась дома, устроившись перед телевизором, а Алене после двух дней непрерывной готовки и домашних посиделок просто захотелось выйти на свежий воздух. Она сказала, что дойдет до торгового центра в паре кварталов от дома — купить кое-какие мелочи для хозяйства и просто прогуляться.
Большой трехэтажный цент, в отличие от улиц, уже гудел. Люди лениво ходили между отделами, где начались январские распродажи. Алена купила в супермаркете на первом этаже пакет продуктов, поднялась на эскалаторе на второй уровень и просто побрела вдоль стеклянных перил, разглядывая витрины.
Она остановилась у парапета, чтобы посмотреть вниз, на центральную площадку. Там на первом этаже, располагалась открытая кофейня с круглыми столиками. Алена скользнула взглядом по посетителям и замерла. Пакет с продуктами едва не выскочил из её пальцев.
За столиком, спиной к большому искусственному фикусу, сидел Денис.
Прошло пятнадцать лет. В свои тридцать три года он, конечно, изменился, стал выглядеть старше, по-мужски строже, но это был абсолютно точно он. Те же темные упрямые волосы, та же привычка чуть наклонять голову, когда он слушал собеседника. На нем был простой темно-зеленый свитер с высоким воротом. Но сидел он там не один.
Напротив него устроилась женщина — ухоженная, с красивой укладкой, в элегантном деловом костюме. Это была Инна. Алена, конечно, не знала, что Инна — завуч начальной школы, что их гражданский брак с Денисом распался еще год назад, оставив их просто коллегами. Для Алены, которая наблюдала за ними сверху, картина выглядела однозначно: отец её ребенка сидит в хорошем кафе с привлекательной женщиной, пьет кофе и выглядит абсолютно благополучным.
Инна что-то увлеченно рассказывала улыбаясь. Денис откинулся на спинку стула, держа в руке чашку, а потом вдруг рассмеялся — искренне, громко. Этот его смех, глубокий со знакомой хрипотцой, долетел до второго этажа. Алену словно полоснуло по натянутым нервам. Она увидела, как Денис подался вперед и на секунду коснулся руки своей спутницы, словно подчеркивая какую-то мысль в разговоре.
Алена инстинктивно отступила, спрятавшись за массивную круглую колонну. Внутри неё, вместо привычной тоски и страха, которые мучили её все каникулы, вдруг поднялась чистая, горячая злость. Обычная женская обида.
Все эти годы она подсознательно жалела его, думала, как ему тяжело в другом городе. Она вспоминала свои восемнадцать лет: как плакала на этой кухне от упреков матери, как с тяжелым животом в гололед ходила на лекции в мединститут, как засыпала над учебниками у колыбели Пашки, высчитывая рубли до стипендии. Ей казалось, что они оба несут какой-то общий крест разлуки.
А сейчас она смотрела вниз и видела мужчину, у которого, судя по всему, всё было прекрасно. Он жил в свое удовольствие, строил отношения, пил капучино в дорогом кафе и вообще не выглядел страдающим. Ей стало обидно за себя, за свои вечные страхи и за сына, который рос без отца просто потому, что они когда-то решили промолчать.
Ей захотелось спуститься, подойти прямо к их столику, поставить этот пакет с молоком и хлебом перед Денисом и спросить, помнит ли он вообще Самару и «Грушу». Но она осталась стоять за колонной, крепче сжав ручки пакета.
Денис в какой-то момент поднял голову, его взгляд лениво скользнул по галереям второго этажа. Алена замерла, боясь шевельнуться. Но расстояние было большим, а вокруг ходило слишком много людей — Денис её не заметил. Он снова повернулся к Инне, достал кошелек, расплатился по счету, помог надеть шубку, и они вместе пошли к выходу из торгового центра, продолжая о чем-то спорить.
Алена проводила их взглядом, пока они не скрылись за стеклянными дверями. Внутри у неё всё перегорело. Страх пропал, осталась только холодная, упрямая решимость. Больше никаких слез и пряток по углам.
Она поправила воротник пальто, подошла к эскалатору и поехала вниз. Она возвращалась домой совершенно с другим настроем. Ей больше не хотелось ныть. Теперь она была готова к тому, что эта тайна раскроется, и Денису Евгеньевичу придется узнать, что у его идеальной жизни в этом большом городе есть продолжение, о котором он даже не догадывался.
Но это признание пришлось отложить до поры до времени, в клинике, где работала Алена Владимировна, случилось ЧП, и, едва переступив порог квартиры, она была вынуждена уехать на работу.
Это мой канал в МАХ