Часть 2 Глава 18 рассказа "Эхо фестивальных дней"
Июнь ворвался в большой город жарой и бесконечным тополиным пухом, который крупными хлопьями кружился в воздухе, забиваясь в окна и оседая на асфальте. Для девятиклассников гимназии этот месяц стал настоящим испытанием на прочность. Время замерло в бесконечном марафоне из ОГЭ, консультаций, бессонных ночей над учебниками и звенящего, изматывающего стресса.
Алена все эти недели жила как на иголках. Каждый день, провожая сына на очередной экзамен, она всматривалась в его осунувшееся, повзрослевшее лицо и мысленно молила небо только об одном: дать ему силы дойти до конца. Она видела, как Павел буквально засыпал над историческими справочниками, как упорно, до затекших пальцев, продолжал перебирать струны гитары по вечерам, чтобы снять напряжение. И в каждом его жесте, в каждом слове по-прежнему невидимой тенью присутствовал Денис Евгеньнвич. Историк не оставил своих учеников в самый сложный период — он проводил дополнительные консультации, подбадривал ребят, находил для каждого правильные слова, а Павла и вовсе выделял, искренне гордясь его глубокими знаниями, упрямым характером и тягой к предмету.
Гром грянул в самый последний день экзаменационной поры. Это был день ОГЭ по истории — предмету, который Павел выбрал осознанно, всем сердцем, ради своего кумира.
Алена в это утро не находила себе места в клинике. Пальцы плохо слушались, когда она выписывала рецепты пациентам, а взгляд то и дело косился на экран лежащего рядом мобильного телефона. Она знала, как важен этот день для её сына.
Сам же Павел вылетел из здания гимназии в первом часу дня. Он не просто шел — он буквально мчался по залитым солнцем улицам, перепрыгивая через ступеньки и едва замечая редких прохожих. Его лицо сияло от абсолютного, безграничного счастья, а в кармане брюк лежал заветный листок с предварительными баллами. Высший балл! Он сдал историю блестяще, без единой помарки. Денис Евгеньевич лично пожал ему руку на выходе из аудитории, крепко обнял за плечи и сказал:
- Горжусь тобой, Вершинин. Из тебя выйдет отличный историк. Жду тебя в десятом классе, парень
. Эти слова весили для Павла больше, чем любые золотые медали мира. Ему казалось, что он крыльями готов взлететь над этим огромным, красивым городом. Он бежал домой, чтобы первым делом обнять маму, закричать с порога о своем триумфе и увидеть её счастливые, гордые глаза.
Павел влетел в подъезд, взлетел на третий этаж, перескакивая через две ступени, и аккуратно вставил ключ в замочную скважину. Он провернул его дважды, стараясь сделать это как можно тише — хотел устроить маме сюрприз, если она уже вернулась со смены.
Открыв массивную дверь и сделав шаг в прохладную прихожую, Павел уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы, как обычно, весело и оглушительно крикнуть на всю квартиру:
-Мам, я дома! Я всё сдал!
. Но слова так и застряли у него в горле, превратившись в холодный, удушливый ком.
Из приоткрытой двери кухни доносился негромкий, взволнованный голос Алены. Она разговаривала по телефону по межгороду со своей матерью, Любовью Игоревной. Голос Алены дрожал, в нем слышались слезы и та самая изматывающая усталость, которую она так тщательно прятала от сына все эти месяцы.
— Нет, мам, еще не сказала, — глухо говорила Алена в трубку, и её слова в гробовой тишине квартиры прозвучали для Павла как пушечный выстрел. — Сегодня у него последний экзамен, история… Я просто не имела права портить ему этот день, сбивать его перед ОГЭ. Но теперь всё, экзамены позади. Буду думать, как сказать ему об отце.
Павел замер в прихожей, протянув руку к вешалке, но так и не сняв легкую куртку. Воздух в легких мгновенно превратился в колючий лед. Об отце?.. Его сердце пропустило удар, а затем бешено, оглушительно заколотило в ребра.
— Мама, ты бы знала, как мне тяжело! — продолжала Алена на кухне, не подозревая, что за дверью рушится мир её ребенка.
—!!!
- Нет, конечно, даже не догадывается… Не догадывается, что его родной отец каждый день рядом с ним, в одном классе. И Денис знать не знает, что у него есть сын, И вот теперь Павел так им восхищается, ловит каждое слово Дениса Евгеньевича, всё больше и больше хочет быть на него похожим, перенимает его привычки… Кровь так и зовет кровь, мам. Мне страшно до безумия. Я боюсь его взгляда, когда он узнает правду. Подростки ведь мыслят категорично, Пашка не поймет всех этих наших прошлых сложностей. Он решит, что отец его бросил, раз все пятнадцать лет не искал, хотя Денис просто ни о чем не догадывался! И меня возненавидит за то, что я молчала и врала ему всю жизнь. Но я соберусь, мам. Теперь точно соберусь и обязательно всё ему скажу, я обещаю. Завтра же сядем и поговорим…
Мир вокруг Павла завертелся в безумном, уродливом хороводе. Стены квартиры словно начали сдавливать его со всех сторон. Слова матери набатом гремели в голове, выжигая всё внутри:
-Денис Евгеньевич — его родной отец… Знать не знает, что у него есть сын… Каждый день рядом…
В одно мгновение всё, во что парень верил, превратилось в прах. Его идеальный кумир, его благородный учитель, мужчина, на которого он молился и у которого учился чести, оказался его отцом. Но в израненном, пылающем максимализмом сердце подростка эта новость преломилась самым жестоким образом. Пятнадцать лет одиночества, детские безответные вопросы об отце, мамины тайные слезы — всё это разом сфокусировалось на фигуре Дениса Евгеньевича. Павел не услышал или не захотел услышать оправданий о том, что учитель «просто не знал». Для него этот идеальный человек в один миг превратился в виновника всех их прошлых семейных трудностей, в чужого мужчину, который вел их в походы, и напевая песни под гитару у костра, пока его собственный сын рос без него в провинции. А мама… мама тоже скрывала эту страшную правду.
Павел почувствовал, как к горлу подступает тошнота, а глаза застилает горячая, удушливая волна слез. Обида, ярость и дикая, звериная боль сжали его сердце в тиски. Он не мог здесь оставаться. Не мог зайти на эту кухню и посмотреть матери в глаза.
Словно безумный, Павел развернулся, рванул на себя тяжелую входную дверь и выскочил на лестничную площадку, со всей силы хлопнув дверью за собой. Оглушительный, грохочущий хлопок эхом разнесся по всему подъезду.
На кухне Алена от неожиданности выронила трубку из рук. Сердце её болезненно екнуло, предчувствуя неладное.
— Мам, кажется, Пашка пришел… Перезвоню! — на ходу бросила она в пространство и бросилась в прихожую.
— Паша! Пашенька, это ты? — громко позвала она, распахивая дверь.
Но прихожая была абсолютно пуста. Лишь на полу одиноко лежал выпавший из кармана Павла смятый листок с его высшими баллами по истории. Алена выскочила на лестничную клетку, перегнулась через перила, вглядываясь в пролеты:
— Паша! Сынок!
Снизу донесся лишь тяжелый, гулкий стук закрывшейся подъездной двери. Сына она не увидела. Он ушел, унося в своем израненном подростковом сердце страшную тайну, которая перевернула его искреннюю любовь к учителю в темную, неуправляемую ярость.
Продолжение