«А теперь послушайте одну поучительную историю».
(с) капитан Смоллетт в мультфильме Черкасова «Остров сокровищ»
Читаю книгу одного современного американского автора по истории математики. И натыкаюсь на нечто довольно любопытное, чем сейчас с вами, уважаемые читатели моего канала, поделюсь. Однажды, чуть более ста лет тому назад, началась Первая Мировая война. И так случилось, что в странах, в ней участвовавших, не только широкие народные массы, но и, не побоимся этого слова, интеллектуальные круги, встретили начало войны с восторгом и взрывом патриотического энтузиазма. Но не все, были среди них идейные пацифисты.
Одним из самых известных пацифистов Великобритании стал Бертран Рассел, к тому времени уже заслуживший мировую славу математика и философа. Его ближайшей боевой подругой и соратницей стала леди О., знатная и богатая особа, также занимавшаяся политикой. С началом войны Рассел и О. начали агитацию за мир, хоть тогда их почти никто не слушал. Даже (точнее, в особенности) среди английской интеллигенции и писателей, видный представитель которых, Г. Дж. Уэллс, объявил данную конкретную войну неизбежной и притом полезной, поскольку она, по его мнению, «покончит со всеми войнами», разрешив все межимпериалистические противоречия.
Через пару лет настроения почтенной публики слегка поменялись. Война всё никак не заканчивалась, хоть вначале солдат обещали отправить по домам «до первого листопада». В Англии военной повинности изначально не было, воевали исключительно добровольцы. Но теперь пополнений фронту стало не хватать и английский парламент после долгих обсуждений всё-таки принял закон и отныне все мужчины (сперва речь шла только о холостяках, потом закон расширили и на женатых) в возрасте до 41 года объявлялись военнообязанными. Благодаря в том числе усилиям Рассела и леди О. в закон удалось добавить лазейку — не желавшие служить «по соображениям совести» могли заменить воинскую службу каким-нибудь полезным делом.
Дж.Р.Р. Толкиен тогда ещё не стал известным писателем и потому был на фронте. А вот в писателях известных внезапно взыграла совесть и они брать в руки ружье и отправляться в окопы отказывались. А чтобы им было где пережидать эти тревожные и опасные времена, О. в собственном поместье открыла ферму. Нет, сельское хозяйство ни её, ни писателей (среди них вроде бы даже «деревенщиков» не было) не прельщало. Но в островной Англии, зависевшей от подвоза еды из колоний, с началом блокады германским подводным флотом её берегов выращивание продуктов питания стало жизненно важным. Поэтому одним из способов «альтернативной службы» стало окучивание каких-нибудь грядок.
Разумеется, крестьяне из интеллигентов были никакие. Их никто и не заставлял пачкать руки, привыкшие к перу, а не лопате. Писатели, отказавшиеся от военной службы, с комфортом разместились в поместье леди О., продолжая творить свои произведения, бессмертные и не очень. В прочее время они загорали на крыше её особняка или плавали совсем без одежды в местном пруду. Когда в гости к леди О. заехал её старый знакомый, нынче работающий премьер-министром, навстречу ему попался вылезший из пруда тот самый философ и пацифист Бертран Рассел. Будучи вежливым и хладнокровным человеком, премьер-министр никак не прокомментировал появление обнажённого идейного противника и пошёл пить чай с хозяйкой поместья.
Итак, благодаря лично леди О., английские писатели вместо того, чтобы вдыхать ядовитые газы где-нибудь под Соммой, проводили время на лоне природы, прикрытые от призыва видимостью участия в сельхозработах. На самом деле они, конечно, даже не делали вид, что косят сено или землю пашут, но формально придраться было не к чему, ведь владелица данного поместья была готова поклясться перед любой инстанцией, что эти люди абсолютно необходимы в битве за урожай, чтобы добрые англичане не помирали с голоду.
Леди О. прикрывала английскую творческую интеллигенцию и всеми иными способами. Например, один писатель в то время издал книгу под названием «Радуга», в которой среди персонажей была парочка влюблённых друг в друга женщин, что уже само по себе являлось по тем временам скандальным сюжетом. Но общественность возмутило не это, а слова одной из героинь, которая высмеяла некоего мужчину в военной форме. На дворе стоял 1915-й, армия Британии ещё оставалась добровольной, военные пользовались всеобщим почётом и уважением — как герои, воюющие со вселенским злом в лице кайзера Вильгельма. На писателя подали в суд. Этот суд он проиграл, весь тираж его книги был приговорён к торжественному сожжению. Леди О. сама лично выступала в суде с пламенными речами в защиту свободы творчества. Писатель в благодарность подарил ей последний сохранившийся у него экземпляр своей книги.
Война закончилась, угроза попасть на фронт исчезла, писатели из поместья леди О. разбрелись. Чем же они отплатили своей спасительнице? Все они, от Олдоса Хаксли до Вирджинии Вульф (ей, конечно, призыв не грозил, так что она тусовалась в поместье просто так, за компанию) в своих произведениях изобразили леди О. в наихудшем виде. Её образ в их в книгах был весьма злобной карикатурой, творцы поиздевались буквально над всем — внешностью, манерами и даже её очень личными воспоминаниями, которыми леди О. неосторожно делилась с друзьями, каковыми она считала спасённых ею писателей. Вот и делай людям добро…