Нина Сергеевна работала оператором в диспетчерской службе городского водоканала. Ее дни текли размеренно и однообразно, словно вода по старым, давно проложенным трубам. Осенний вторник не предвещал абсолютно никаких сюрпризов. За окном монотонно моросил мелкий дождь, небо затянуло плотной серой пеленой, а на рабочем столе мерно гудел старый системный блок. Звонки от горожан поступали один за другим: где-то упало давление воды, где-то прорвало трубу в подвале. Нина привычным, спокойным тоном фиксировала адреса, направляла бригады и терпеливо выслушивала возмущения жильцов. В ее жизни давно не происходило потрясений, и именно эта стабильность была ее главным достижением. Ей было сорок пять, она жила одна в просторной двухкомнатной квартире, наслаждалась тишиной по вечерам и ухаживала за крупным фикусом, который занимал половину балкона.
Телефонный звонок раздался вечером, когда она уже собиралась уходить с работы. На экране высветился незнакомый номер из другого региона. Нина ответила, ожидая услышать очередного заблудившегося абонента, но из трубки раздался громкий, безапелляционный голос Тамары, старшей сестры ее матери. Они не общались долгие годы. Тамара всегда отличалась сложным, властным характером, привычкой командовать и абсолютной уверенностью в собственной правоте.
— Нина, здравствуй, — произнесла тетя таким тоном, будто они расстались только вчера. — Мы с Денисом приезжаем в ваш город в пятницу. Поезд прибывает в двенадцать часов дня. Встречать нас не обязательно, сами доберемся. Жить будем у тебя. У нас в городе появились кое-какие срочные дела, нужно пробыть около недели. Подготовь нам комнату.
Нина замерла с телефонной трубкой в руке. Слова тети прозвучали не как просьба, а как приказ, не подлежащий обсуждению. Попытки возразить, сослаться на занятость или тесноту были немедленно пресечены на корню. Тамара просто сообщила факты и завершила вызов, оставив Нину в состоянии глубокого оцепенения. Отказаться и не пустить родственников она не могла — сказывалось строгое воспитание и чувство долга, вбитое с самого детства.
В пятницу Нина отпросилась с работы пораньше. Она привела квартиру в идеальный порядок, протерла пыль, поправила шторы, достала чистое постельное белье. Ровно в час дня в дверь позвонили. На пороге стояла Тамара — грузная женщина с недовольным выражением лица, одетая в тяжелое шерстяное пальто. За ее спиной маячил тридцатилетний Денис, ее сын. Он выглядел уставшим, сутулился и безотрывно смотрел в экран своего смартфона, даже не подняв глаз на хозяйку квартиры. В руках они держали несколько огромных, тяжелых сумок.
Едва переступив порог, Тамара начала критически осматривать коридор, затем прошла в гостиную, заглянула в спальню. Ее лицо выражало крайнюю степень разочарования.
— И это все? — протянула она, проводя рукой по спинке кресла. — Как-то тесновато. А где мы будем размещаться? В этой маленькой комнатке?
— Я могу уступить вам спальню, — спокойно ответила Нина, стараясь сгладить нарастающее напряжение. — А сама перейду на диван в гостиной.
Тамара скрестила руки на груди и громко, с возмущением произнесла:
— Снимите нам гостиницу, у вас на диване спать не будем!
Нина опешила. Наглость заявления поразила ее настолько, что она на несколько секунд потеряла дар речи. Тетя сама напросилась в гости, поставила перед фактом, а теперь требует оплатить ей отель.
— Тамара Васильевна, — голос Нины зазвучал тверже, чем она ожидала. — Я работаю обычным диспетчером. У меня нет лишних средств, чтобы оплачивать вам гостиницу. Если вас не устраивают условия в моей квартире, вы можете самостоятельно найти себе жилье по вкусу.
В комнате повисла тяжелая тишина. Денис наконец-то оторвался от телефона и с легким удивлением посмотрел на Нину. Тамара, не ожидавшая такого отпора, поджала губы, шумно выдохнула и начала расстегивать пальто.
— Ладно, — процедила она сквозь зубы. — Останемся здесь. Не на улицу же нам идти после тяжелой дороги. Займем спальню, как ты и сказала. Денис, заноси вещи.
Так началось их совместное проживание. Первые два дня прошли в атмосфере густого, осязаемого напряжения. Нина старалась уходить на работу пораньше и возвращаться попозже. Однако поведение родственников с каждым днем становилось все более странным и необъяснимым. Они не ходили гулять по городу, не посещали музеи или парки, не встречались со знакомыми. Они практически не покидали пределов квартиры.
Ночами Нина, лежа на неудобном диване в гостиной, слышала постоянный шепот, доносящийся из спальни. Тамара и Денис постоянно что-то обсуждали на пониженных тонах, замолкали, когда Нина проходила мимо их двери, и переглядывались странными, многозначительными взглядами.
На третий день, вернувшись с работы, Нина застала Дениса на лоджии. Он стоял с рулеткой в руках и тщательно измерял ширину и длину помещения, записывая цифры в блокнот. Увидев Нину, он поспешно спрятал рулетку в карман и неловко откашлялся.
— Что ты делаешь? — прямо спросила Нина.
— Да так, — ответил Денис, отводя взгляд. — Прикидываю кое-что. Хочу у себя дома ремонт делать, вот и сравниваю габариты, чтобы понять, как мебель встанет. У тебя планировка интересная.
Оправдание звучало фальшиво и нелепо. Зачем измерять чужую лоджию для ремонта в совершенно другой квартире за сотни километров отсюда? Нина промолчала, но чувство тревоги, поселившееся в груди с момента их приезда, начало стремительно расти.
На следующий день странности продолжились. Когда Нина собиралась на работу, в прихожую доставили несколько крупных картонных коробок. Курьер просто оставил их у двери и ушел. Коробки были без опознавательных знаков, плотно замотаны непрозрачной пленкой.
— Что это? — спросила Нина, указывая на громоздкие предметы.
— Это по делам, — отрезала Тамара, преграждая путь к коробкам. — Денис сейчас все уберет. Не обращай внимания, это наши вещи.
Денис действительно быстро перетащил коробки на лоджию и плотно закрыл дверь, задернув жалюзи. Вечером того же дня Нина обнаружила в ванной комнате странную вещь. На полу, за стиральной машиной, лежал крошечный, размером с половину ладони, синий носочек. Детский носочек. У Нины не было детей, и в ее доме никогда не бывало подобных вещей. Она подняла находку и вышла в коридор, где Тамара протирала зеркало.
— Тамара Васильевна, откуда это? — Нина протянула находку.
Лицо тети на мгновение исказилось, в глазах мелькнула паника, но она быстро взяла себя в руки и неестественно громко рассмеялась.
— Ой, это, наверное, случайно затесалось! Знакомая просила передать вещи для внука другой знакомой, мы сумки перебирали, видимо, выпало. Выбрось его, он уже не нужен.
Нина положила носочек на комод. Внутри нее словно сжималась тугая пружина. Интуиция подсказывала, что родственники ведут какую-то скрытую игру, в которой ей отведена роль слепой и глухой хозяйки. Они явно что-то планировали, что-то масштабное и затрагивающее непосредственно ее квартиру.
Наступил четверг. В этот день на магистральной насосной станции произошла крупная авария. Руководство водоканала распустило часть дневной смены, чтобы освободить место для экстренных бригад инженеров. Нина получила возможность уйти домой на четыре часа раньше обычного. Она не стала звонить домой и предупреждать о своем возвращении. Ей хотелось просто добраться до дома, принять душ и выпить горячего чая в тишине.
Она тихо открыла входную дверь своим ключом. В квартире стояла абсолютная, звенящая тишина. В прихожей не горел свет. Нина сняла пальто, разулась и бесшумно прошла в гостиную. Дверь в спальню была приоткрыта. Оттуда не доносилось ни звука. Нина направилась на кухню, но вдруг услышала странный звук. Он доносился с застекленной лоджии.
Звук был тихим, ритмичным. Похожим на тихое поскрипывание и чье-то прерывистое, тяжелое дыхание. Нина замерла. Сердце застучало быстрее. Она медленно приблизилась к балконной двери. Жалюзи были плотно закрыты со вчерашнего дня.
Внезапно из спальни выскочила Тамара. Увидев Нину в коридоре в столь ранний час, тетя побледнела. Ее лицо приобрело пепельный оттенок.
— Ты почему так рано? — голос Тамары сорвался на хрип. Она бросилась наперерез Нине, пытаясь загородить собой проход к лоджии. — Тебе нельзя туда! Там… там Денис разбирает старые вещи! Там очень пыльно!
— Отойдите, — твердо сказала Нина. Впервые в жизни она не испытывала страха перед властной родственницей.
— Нина, я тебе запрещаю! — прошипела Тамара, вцепившись в дверную ручку.
Нина решительно отодвинула руку тети, повернула ручку и распахнула дверь на лоджию. Яркий дневной свет ударил в глаза.
Среди распечатанных картонных коробок, на наспех расстеленном одеяле сидела совершенно незнакомая молодая девушка. По ее щекам катились слезы. А на руках она качала маленький, завернутый в светлое байковое одеяло сверток, из которого доносилось тихое, жалобное кряхтение младенца.
Денис стоял рядом, прислонившись к стене, и смотрел в пол.
Нина перевела взгляд с плачущей девушки на Дениса, затем на бледную Тамару.
— Что здесь происходит? — ее голос прозвучал неестественно ровно...
Читать продолжение истории здесь