Очередную яму на восточной дороге колесо механического омнибуса не выдержало. Эйл буквально почувствовал, как оно подпрыгнуло под ним, прежде чем провалиться в грязь, судя по крену, на добрых пару футов. Сидящий напротив мужчина поправил значок выпускника колледжа мастеров на лацкане, как бы говоря: «Не мои изобретения — не мои проблемы». Знай он, что даже придворный мастер не чурается неприятной работы, может скинул бы спесь и вызвался помочь. Хотя даже при желании возникли бы сложности: юная дама вцепилась в локоть новоиспеченного мастера похлеще бронзовых грифонов, охраняющих северные ворота столицы.
Но проблему с колесом нужно было решать. И возница мог рассчитывать на помощь только одного пассажира — обычного жителя столицы Эйла. Никакого лорда Эйлберта Митчелла, сына почившего первого министра, здесь не было и быть не могло. Всем хорошо известно, что он не так давно покинул Каледонию на дирижабле. А физические нагрузки не были для Эйла проблемой: отец не уставал напоминать, что его прадед был всего лишь конюхом, и с самого детства требовал самому таскать мешки с мукой на дворцовую кухню.
Так что Эйл сложил плащ и дорожные перчатки на сиденье, засучил рукава рубашки и выпрыгнул из кареты.
— Не стоило, молодой господин, — возница откинул волосы со лба и улыбнулся. — Не первый случай. Да и, боюсь, не последний.
— Участились поломки? — спросил Эйл, подпирая ногой шину колеса.
— Да. После болезни его величества все вокруг достали упряжки для лошадей, но я был первым, кто сел за омнибусы, заряженные синим электричеством. И буду держаться за них до последнего. Я же вырос на конном хозяйстве… Знаю, как тяжело животным.
Эйл прикусил язык, чтобы не начать объяснять, что выход из строя изобретений не связан напрямую с физическим состоянием короля Лайонела. Дело в заговорщиках и шпионах: только они могли устроить затопление мельницы Уиндермир, нарушившей сообщение между активированными магией рода Балаур шестёренками. Но по выбранной роли Эйлу не полагалось такое знать.
— Хочется верить, что скоро все вернется на круги своя, — кивнул он и подтолкнул колесо вверх. Под слоем грязи мигнул и снова погас синий камень в центре. Эйл вздохнул. Лишь бы усилия не были напрасны, и остаток пути до города не пришлось проделать пешком.
— И мне. Каждый день молюсь Эрту Благословенному за здоровье его величества Лайонела.
Такие речи внушали надежду, что благочестивый народ, видевший процветание Каледонии в нахождении дома Балаур на троне, сможет победить в негласной борьбе с заговорщиками, которые давно желали отправить короля в холодные объятия девы Морриган.
Несколько резких толчков — и омнибус наконец выпрямился. Колесо закрутилось вокруг своей оси, но яркий и чистый синий цвет еще не вернулся к камням. Оставалось рассчитывать, что перезапуск основной шестерёнки сможет активировать работу механизма. Если… нет, когда король поправится, поездка на север будет просто необходима, чтобы эта часть Каледонии снова зажила нормальной жизнью.
— Благодарю за помощь, господин, — возница протянул руку, и Эйл с готовностью пожал её.
— Теперь главное не встретить других ям на пути, — хохотнул он.
— Дальше дорога гораздо легче. Господин, хотел спросить… Может, вы слышали. Кого теперь, после смерти принца, назначат наследником?
«Опасность», — завопил тоненький голосок в голове. Заметил перстень короля с драконом? Нет, тот спрятан во внутреннем кармане, возница ничего не знает и вряд ли ожидает ответ: «А это как раз зависит от меня, лорда Митчелла. Если у девочки есть способности к синему электричеству, и я привезу ее — Каледония спасена от междоусобиц».
— Кто знает? — дернул плечом Эйл и решился на хитрость. — Королевская семья так многочисленна. Может, брат его величества — лорд Мариус?
Шпион, даже хорошо подготовленный, от неожиданности непременно бы поправил Эйла, что у лорда Мариуса нет дара. Как не знать такое неудачное обстоятельство о своём патроне?
Но возница никак не отреагировал и только добавил:
— Просто вы же из самой столицы… Точно в курсе новостей больше меня.
— Я не сильно увлекаюсь политикой.
«Я живу в ней», — со злым весельем подумал он, запрыгивая на ступеньку омнибуса. Спутница новоиспеченного мастера бросила лисий взгляд на обнажённые предплечья Эйла и быстро отвернулась. Что ж… Хотелось пожелать ей, чтобы за значком мастера скрывалось что-то не менее привлекательное.
***
— Ли-и-идс! — раздался хрипловатый голос возницы, и омнибус остановился. Эйл захлопнул блокнот с рисунками и спрятал вместе с карандашом в нагрудный карман плаща.
— Всего доброго, — сказал он соседям.
— А вы разве едете не до Уиндермира? — неожиданно спросила девушка.
«Это не шпионы Мариуса, в вопросе нет ничего подозрительного», — успокоил себя Эйл. Ведь как можно заехать так далеко на север и не увидеть собственными глазами место катастрофы! Первой, с тех пор как король Георг открыл синее электричество. Нужно быть дураком, чтобы упустить возможность стать частью настоящей истории Каледонии.
Но Эйл был не дураком. Он был хорошим сыном и достойным наследником отца, когда речь шла о поручениях самого короля. Да, с искушением исследовать обломки мельницы казалось непросто справиться, но Эйл слишком хорошо знал себя. Он стал бы задавать вопросы, искать доказательства причастности лорда Мариуса, привлекать внимание, мог и скандал закатить. А делать это в землях, которые принадлежат семье матери… Кто-то из вассалов деда узнал бы его, и весь план с инкогнито провалился бы.
— Я приехал навестить родственников, — почти не соврал Эйл, опустив, что говорит о родственниках короля. — Думаю заехать в Уиндермир на обратном пути.
— Тогда еще встретимся. Мой супруг назначен там новым мастером, — девушка вздернула подбородок.
— Желаю удачи, — кивнул он и вышел из омнибуса.
Они прибыли к городу поздно: день близился к закату и преодолевать последние пару миль до аббатства Гленстал сейчас казалось глупым. Да, король Лайонел просил привезти наследницу как можно скорее, но врываться ночью казалось нелепым. Ведь нужно сначала побеседовать с сестрой-настоятельницей, потом попросить взглянуть на племянницу короля, которую тот сам отправил сюда на воспитание тринадцать лет назад… Да и дар? Были ли у принцессы Гвендолин способности к синему электричеству, как они рассчитывали? В бумагах отца он нашел письма сестры-настоятельницы Хелены, но там говорилось лишь, что «юная Гвендолин впечатлительна, умна и немного застенчива». Как вообще Эйлу следовало её проверить? Механических птичек с собой он не захватил.
Суета у городских ворот Лидса отвлекла Эйла от размышлений. Он прищурился и заметил, что фонари включены на полную яркость, да еще и украшены разноцветными лентами. А где-то вдали звучала музыка.
— Сегодня в Лидсе какой-то праздник? — спросил он группу детей, подсчитывающих горсть всыпанных в шляпу медяков.
— Здесь ярмарка чудес, господин! — хором ответили они.
Это многое объяснило. Эйл поблагодарил детей, незаметно уронил на землю пару серебряных монет и, пробираясь сквозь толпу зевак, вышел к рыночной площади. Огромный ярко-красный купол забирал на себя всё внимание, и даже городская ратуша казалась крошечной по сравнению с ним.
Эйл был сыном лорда, так что его детство прошло вдали от подобных развлечений. Придворные, тщательно замаскировавшись, сбегали поглядеть на фокусы «недостойных», но не говорили об этом вслух. Создание изобретений без необходимого в колледжах обучения не то чтобы порицали — но разве те, кто не пожелал по-настоящему познать синее электричество, способны привести страну к прогрессу? Их нелепые механизмы никогда не будут служить вечно, как те, которые одобряет и активирует на смотрах сам король.
Так что, получившие титул мастера объясняли любовь простого люда к ярмаркам невежеством и глупостью — знай они, сколько трудов уходит на создание совершенных механизмов, не глазели бы на подобные забавы. Как Эйлберт, который видел, как три мастера из западного колледжа потратили несколько месяцев на строительство дирижабля, запущенного синим электричеством. Слышал переговоры механических кукол. Диктовал самопишущей машинке сочиненные на спор с принцами стихи и подпрыгивал от восторга, когда те печатались на бумаге ровными, аккуратными строчками. Наблюдал за движением мельниц в самую безветренную погоду.
В их мире магия использовалась для работы, а не для потехи. Но иногда хотелось взглянуть, что же предлагали «недостойные», обладавшие лишь крупицами той магии, что текла по венам королей рода Балаур, и которой в древние времена людей так щедро наградили Эрт Благословенный и дева Морриган.
И сегодня у Эйла был такой шанс. На несколько часов можно стать человеком без прошлого и будущего и посмотреть на незнакомое волшебство. Аббатство и живущая там принцесса могут подождать до рассвета. У инкогнито есть и преимущества.
Он направился в сторону разноцветных шатров и всматривался в каждую деталь, чтобы позже зарисовать в блокноте и работников ярмарки, и посетителей. Несколько детей вскрикивали каждый раз, когда мужчина, подпрыгивающий на огромном колесе, подбрасывал горящие шестеренки. В следующем номере обещал и вовсе завязать себе глаза. Хотелось верить, что его наручи сделаны из натуральной кожи — это хоть как-то защитит от пламени.
Прямо напротив девушка продавала медные амулеты с драконами, василисками, единорогами. Одни должны были даровать мужество, другие — хитрость, третьи — защищать от недоброжелателей. Эйл подошел ближе, с удивлением обнаруживая, что некоторые из них сделаны из серебра и украшены драгоценными камнями. Рассматривая единорога с голубыми топазами, он даже позволил себе представить как рука ненавистного лорда Мариуса случайно касается такого амулета под рубашкой Эйла и покрывается волдырями.
Но сердцем ярмарки, куда тянулись все посетители, был продолговатый зеленый шатер. Запах соли и серы бил в ноздри. Неужели среди них есть даже те, кто может заниматься алхимическими опытами? Эйл уже сделал несколько шагов вперед, чтобы взглянуть на старца, который не страшится кочевого образа жизни ярмарок чудес, но услышал знакомую балладу:
Белая роза, ясный свет…
Каждый день искала ответ:
Отчего, если с Алой розой свадьбе быть
В сердце её плющ горит?
***
***
Мелодия протяжно лилась из музыкальной шкатулки, в центре которой сиял синий камень. Таких Эйл еще не видел. У какого мастера они её выкупили? Сохранились ли чертежи в архиве изобретений, запущенных королем? Да и сама баллада… Эйл очень давно её не слышал и ненавидел в детстве: ведь знал, что та написана о родителях. Ровесники, не уставая намекать на недостаточную знатность отца, которому по их мнению просто повезло стать другом короля, и вовсе придумали тогда Эйлу прозвище «бутончик плюща». Зато сейчас эти звуки вызывали не злость, а светлую печаль.
— Глаза разбегаются, милорд? — раздалось за спиной, и Эйл похолодел. Кто мог узнать? Он сжал спрятанный в складках плаща кинжал, обернулся и увидел девчонку в огромном цилиндре и нелепых очках-гогглах с цветными стёклами. Напряжение в плечах отступило — не угрожать же ребенку.
— Вы ошиблись.
— Разве? — с легким смешком спросила девчонка. — Только графы и бароны, ненадолго выбравшиеся на свободу, стоят на наших ярмарках с разинутым ртом.
— Миледи судит по себе? — в тон ей ответил Эйл, смерив взглядом сверху вниз. Шутили, что у лорда Мариуса на каждую милю по сто шпионов, но на ярмарке чудес? Маловероятно, ведь именно он пару лет назад предлагал запретить «этот балаган».
— По-твоему я на них похожа? — девчонка весело покружилась перед ним, и Эйл заметно расслабился. Черный плащ явно был с чужого плеча, но, кроме грамотной речи и — редкости для жителей северных земель — рыжих волос, в ней не было ничего примечательного.
— Ты — не первый граф, сбежавший сюда в поисках приключений. И, конечно, чудес.
— Встречаешь каждый день по десятку? — усмехнулся Эйлберт.
— Скорее так везет Джеймсу, — засмеялась она, махнув в сторону алхимического шатра. — Вы же все мечтаете жить вечно и год от года увеличивать свои богатства. Но твои мечты, милорд, совсем другие.
— И почему же ты так уверена в этом?
— Вижу — ведь я гадалка, — девчонка сделала забавный реверанс, — и могу рассказать твою судьбу. Стоит только захотеть.
— Не юна ли ты для гадалки? — насмешливо спросил он, пытаясь разглядеть лицо, скрытое гогглами.
— Магия не зависит от нашего возраста: она либо есть, либо её нет.
Эйл щелкнул языком и уже хотел было развернуться и уйти, но что-то в ней вызывало тревогу. А отец учил быть внимательным к деталям. Лорд Мариус не глуп и тоже мог вспомнить об аббатстве и принцессе Гвендолин. Любая воспитанница аббатства хоть глазком забежала бы взглянуть на ярмарку, приезд которой не вызывал подозрений. А девочки легко доверяют ровесницам...
— Пойдём, милорд? — протянула гадалка руку в кожаной перчатке. — Или ты боишься?
И снова это обращение. Больше никто за всю дорогу из столиц не определил его происхождение. Эйл оглянулся: он не знал местных порядков, мог ли отказ оскорбить распорядителей ярмарки? Да и если девчонка — шпион, то врагов положено держать близко. А если он ошибся, то до рассвета оставалось достаточно времени, чтобы не только посетить несколько шатров и выпить горячего вина, но и зарисовать что-то за завтраком в местной таверне. Можно потратить немного времени и послушать высокопарную чушь, которой кормят гадалки.
Эйл кивнул и направился в небольшой темно-синий шатер, где оказалось непросто развернуться. Там находилась пара стульев, стол и небольшой хрустальный шар на подставке, украшенной двумя полумесяцами. Хорошо хоть запрещенных атрибутов девы Морриган не было.
— Увидишь моё будущее здесь? — постучав по шару пальцем, с весельем спросил Эйл.
— Не трогай, — хмуро ответила гадалка, поправляя съехавший с головы цилиндр. — Для тебя у меня припасено другое волшебство.
— А зовут-то тебя как, волшебница?
— Можешь звать меня как все — Долли.
— Значит, Куколка?
— Лучшая среди представленных здесь, — вздернув подбородок, ответила Долли и вызвала у него улыбку.
— И очень самоуверенная.
Долли прищурилась и щелкнула пальцами. Два медных светильника засияли тёплым синим цветом. Эйл присвистнул: если где-то под столом нет переключателя, на такой фокус способны немногие. И как бы лорд Мариус ни относился к ярмаркам — мимо такого таланта пройти не смог.
— Надеюсь, у тебя больше нет сомнений, милорд?..
«Так же ты, наверное, говорила лорду Мариусу, когда он брал тебя на службу», — подумал он, но вслух произнес:
— Зови меня Эйл. И давай начнём.
— Тогда сдвинь, — произнесла она, положив колоду карт.
— После такого я полагал, что ты прочтешь линии судьбы на моих ладонях, — вспомнились ему снова гадалки, рассказывающие про невероятно длинную линию жизни и острый ум.
— Не так интересно, — ответила Долли, разглаживая скатерть на столе, и даже не обладавший никакой магией Эйл почувствовал, что она просто ещё не всему научилась. Как знать, может он все-таки ошибся и встретился просто с начинающей гадалкой?
— Как скажешь, Куколка, — кивнул он и сдвинул колоду.
Руки Долли взлетели над столом, раскладывая карты. Это было красивое зрелище: ее тихое бормотание гипнотизировало, а изящные пальцы, казалось, покроются сейчас синими нитями магии. Если все на ярмарках чудес способны так завораживать, то совсем неудивительно, что их полюбил простой люд.
— Ты был далеко за морем и однажды на площади думал: «Будь здесь синее электричество, било бы оно током чаек, сидящих наверху колокольной башни?» — пробормотала Долли, разглядывая карту и откладывая в сторону. — Там жить тебе нравилось больше. А сейчас ты скорбишь, пусть и спрятал это чувство глубоко внутри.
Она не ошиблась. Но если о смерти первого министра говорили всюду, то остальное… Эйл сжал ладонь в кулак и сказал:
— Лучше расскажи мне о будущем.
— Тебе никогда не упорядочить хаос, лорд Эйл, — она указала на картинку, изображавшую механическое колесо. — Но он милосерднее к тебе, чем к другим. Их фортуна раздавила, тогда как твои помыслы одобряет.
— И за что такая честь? — желая услышать что-то конкретное, с нетерпением спросил Эйл.
— За преданность… — Долли вцепилась во вторую карту и тряхнула головой. — Да. За преданность твоей семьи драконам на троне.
«Как этого не знать, ты, должно быть, сама предана драконам, только пока жаждущим этот трон».
Долли раскрыла третью карту, где король жезлов с довольным видом облокотился на резное кресло. Повернув изображение лицом к Эйлу, она словно не понимала собственное предсказание — или не решалась заговорить.
— Ты всё ещё сомневаешься, стоит ли занять место, принадлежащее по праву, — наконец начала Долли. — Но великое будущее ждет. Ты получишь даже больше, чем мечтаешь: признание, славу, любовь. И дорога к этому лежит в конце изнурившего тебя путешествия, когда найдешь то, что ищешь. Ведь оно рядом…
Долли замолкла на полуслове и, подскочив, тихо вскрикнула. Эйл одним быстрым движением вытянул кинжал, потому что она знала, что он прибыл сюда не за загадочной вещью или информацией, а в поисках человека.
Но когда Долли, все ещё пребывая в какой-то прострации, сдернула с головы гогглы, Эйл понял, что кинжал не понадобится. И что он нашёл, кого искал.
Её глаза сияли неповторимым ярко-синим светом — как говорили мастера — сапфировым. Как у Лайонела и других королей рода Балаур, когда те «оживляли» изобретения. А значит, забавная куколка с ярмарки чудес была принцессой Гвендолин, племянницей короля. Наследницей, в которой они так нуждались.
Кто знает, сбудутся ли предсказания, но в одном Эйлберт не сомневался — как и у отца, который мог бы им гордиться, его жизнь тесно сплелась с родом Балаур. И сверкающей в этих глазах магии он будет поклоняться всю жизнь.
Автор: soul_of_spring
Источник: https://litclubbs.ru/writers/9366-jarmarka-chudes.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: