Дело было прошлой осенью, на даче у соседа Михалыча. Сидим, чай пьём, разговор — ни о чём, как водится. И тут к нему в гости приезжает зять, муж дочери, немец по фамилии Шульц. Парень неплохой, по-русски говорит сносно, акцент только смешной. Михалыч ему рюмку наливает, бутылку допили — и я машинально пустую тару со стола убрал, на подоконник поставил.
Зять смотрит на меня как на больного.
— Зачем переставил? — спрашивает. — Места мало было?
Я объясняю: нельзя, мол, пустую бутылку на столе держать — бедность накличешь. Шульц секунд десять молчал, потом как захохочет. Думал, шучу. А когда понял, что серьёзно, покрутил пальцем у виска — да так открыто, не стесняясь, по-европейски.
Вот тут и завязался у нас разговор часа на два. Михалыч подливал чай, я вспоминал одно, другое — и набралось, честно говоря, столько всего, что самому удивительно стало. Сколько у нас в обычной жизни таких вещей, на которые мы и внимания не обращаем, а человеку со стороны они кажутся форменным сумасшествием.
Бутылка на столе
Начнём с того, с чего разговор начался. Не знаю как у вас, а у меня это с детства засело — пустую посуду со стола убирай сразу, иначе деньги в доме не задержатся.
Бабка моя так делала, мать так делала, и я, оказывается, делаю — не задумываясь даже.
Шульцу я попытался объяснить логику. Стол — это вроде как символ достатка, изобилия. А пустая бутылка на нём — дыра, пустота прямо посреди праздника. Будто намёк: смотри, тут уже всё закончилось, и дальше так будет.
Он покивал вежливо, но видно было — не верит ни единому слову. Для него бутылка есть бутылка, хоть полная, хоть пустая, никакой разницы.
Перчатка и рукопожатие
Тут я ему и про перчатки рассказал. У нас ведь зимой как — встретил знакомого, поздоровался, обязательно перчатку снимешь, прежде чем руку протянуть. Даже если на улице минус двадцать и пальцы коченеют.
Помню случай ещё институтских времён. Зима, мороз лютый, иду с лекции, навстречу — приятель. Руку тянет, а я в перчатках стою, задумался о своём. Он аж отдёрнул ладонь: «Ты что, не уважаешь?» Пришлось снимать на ходу, под этим ветром пронизывающим, лишь бы не обидеть человека.
Для немца это вообще загадка. У них там перчатки круглый год можно не снимать, никто и слова не скажет. А у нас — снятая перчатка как знак: я открыт перед тобой, ничего не прячу. Закрытая ладонь — закрытая душа, считай.
Нож — подарок с подвохом
Дальше Шульц спросил: «А правда, что вы ножи дарить боитесь?» Видимо, дочь Михалыча ему уже что-то рассказывала.
Тут я вспомнил историю с работы. Лет пятнадцать назад у нас в цеху мужик один на день рождения коллеге набор ножей подарил — хороший, кухонный, в деревянной подставке. Так тот коллега, прежде чем принять, монетку какую-то мелкую ему сунул. Рубль, кажется, или два. Я ещё тогда не понял, думал — сдачу просит.
Объяснили мне: нож просто так брать нельзя, иначе с дарителем поссоришься. А если монетку дашь — выходит, ты как будто купил подарок, а не получил его даром, и вражда между вами не заведётся.
Шульц на это сказал, что у них тоже что-то такое слышал, краем уха, но в магазинах никто монетки не считает. Тут я подумал — может, не такие уж мы и одинокие в своём суеверии. Просто у нас оно крепче держится.
Стул к стене и обувь носками внутрь
Вот тут начинается самое интересное, признаюсь.
Когда я сказал, что у нас стул к стене на ночь не ставят — к смерти это, — Шульц вообще откинулся на лавке и захохотал так, что Михалычева собака залаяла со двора. «Стул, — говорит, — обычная мебель! Куда хочешь, туда и ставь!»
А я ему — про обувь. Носками друг к другу не ставь, тоже не к добру. Я сам, кстати, не всегда это соблюдаю, врать не буду. Но если случайно так обувь окажется составлена — раздвину, не поленюсь. Мало ли.
Казалось бы, мелочь. А вот поди ж ты — сидит где-то в голове.
Часы, зеркало и ключи на столе
Тут уже и Михалыч подключился, начал вспоминать. Часы дарить нельзя — мол, время даришь, а значит, и срок жизни укорачиваешь человеку. У меня лично теща когда-то от подарка отказалась наотрез — сын ей часы наручные привёз из командировки, хорошие, швейцарские почти. Она монетку потребовала, ту же схему, что и с ножом. Сын только плечами пожал, дал рубль — успокоилась.
Зеркало то же самое — подарок с подвохом, «разобьёшься» в каком-то переносном смысле, разоришься. А ключи на столе оставлять — деньги потеряешь, дом как открытый стоит.
Слушал я себя со стороны и думал — вот ведь сколько всего напридумывали, а живём, оглядываемся, соблюдаем. Не знаю, верим мы в это всерьёз или просто привычка такая въевшаяся, что проще выполнить, чем объяснять, зачем.
Свист в доме
Отдельно скажу про свист. Это у нас прямо с молоком матери передаётся. Свистнул дома — будь готов, денег не будет. Я в детстве свистеть очень любил, мать меня за это гоняла нещадно. «Прекрати, — говорит, — без штанов останемся!»
Сейчас уже сам внуку говорю то же самое, хотя, казалось бы, чему меня жизнь должна была научить за эти годы. А вот не научила. Сидит в голове крепко, и ничего с этим не поделать.
Наступили на ногу
И ещё момент вспомнился — про ногу. Если кто на ногу тебе наступил случайно, надо немедленно в ответ наступить ему, иначе поссоритесь обязательно.
У меня сосед по подъезду до сих пор так делает в лифте, если кого-то задел нечаянно — тут же легонько на ботинок наступит, и оба смеются. Со стороны, наверное, выглядит как драка миниатюрная.
Так почему мы в это верим
Сидел я, рассказывал зятю Михалыча всё это, а сам думал — а действительно, почему? Спору нет, логики тут со стороны никакой не видно. Бутылка пустая, нож острый, часы тикают — обычные вещи, предметы быта. Откуда взялась вся эта система запретов?
Думаю многие сталкивались с похожим чувством — вроде умом понимаешь, что ерунда, а руки сами делают как привычно. Бабушки наши, прабабушки жили трудно, бедно, страшно порой.
Вот и обрастала жизнь такими маленькими правилами — как будто соблюдением их можно беду отвести, удачу приманить. А мы это переняли, не особо разбираясь откуда и зачем, просто потому что так делали родители.
Шульц под конец разговора признался — у них тоже кое-что похожее есть, просто другое совсем. Например, под лестницей ходить не любят, или зеркало разбитое — семь лет несчастий. Так что не такие уж мы с ними и разные, если вдуматься. Просто у каждого народа свой набор странностей накопился за века.
Уезжал он от нас на следующий день уже с другим лицом — без той снисходительной усмешки, с какой пальцем у виска крутил поначалу. Сказал даже, что бутылку пустую теперь сам убирать будет, на всякий случай. Мало ли.
Нам бы их проблемы, если разобраться, — а мы тут с пустыми бутылками воюем. Хотя, может, в этом и есть что-то правильное — держаться за маленькие ритуалы, которые связывают нас с теми, кто жил до нас.
А у вас какие приметы в семье соблюдают? Было что-то похожее — чтобы зять, или сват, или просто гость иностранный удивлялся вашим привычкам? Интересно почитать ваши истории.