— Покажи телефон.
Оксана стояла у плиты с деревянной лопаткой в руке. Под крышкой шипела капуста, из детской доносились выстрелы и крики из компьютерной игры.
Сергей сидел за столом и смотрел в тарелку.
— Зачем?
— Мне женщина звонила. Сказала, что завтра приведёт покупателей смотреть бабушкину квартиру.
Он снял очки, протёр пальцем переносицу.
— Я хотел вечером рассказать.
— Уже вечер.
— Оксан, только давай спокойно.
Она выключила конфорку.
— Ты выставил квартиру?
— Я просто решил узнать, сколько за неё дадут.
— Покупатели готовы внести аванс. Так она сказала.
— Значит, есть спрос.
— Телефон покажи.
Сергей положил ладонь на лежащий рядом смартфон.
— Я тебе сам всё объясню.
— Начинай.
Последние месяцы он часто сидел вот так — с опущенной головой, будто перед ним не тарелка с ужином, а экзаменационный билет.
Оксана видела, что с ним что-то не то. Он раздражался из-за квитанций, ругался на машину, долго листал банковское приложение. По утрам она просила детей не шуметь: папа поздно лёг, папа устал, папе сегодня на работу пораньше.
В семейные счета почти не лезла.
Сергей платил. Она покупала продукты, забирала детей, возила Артёма по врачам. Значит, как-то справлялись.
— Я больше не могу, — сказал он.
— Что не можешь?
— Всё это тянуть.
Он махнул рукой в сторону холодильника, облепленного детскими магнитами, квитанций на подоконнике и кухонного гарнитура, на котором снова отклеилась плёнка.
— Ипотека, кредиты, машина. Две квартиры. Дети. Работа эта… Я уже боюсь в банковское приложение заходить.
Оксана села напротив.
— Ты говорил, что всё нормально.
— Было нормально.
— А сейчас сколько мы должны?
— Около миллиона.
— «Около» — это сколько?
Сергей помолчал.
— Миллион двести.
Лопатка всё ещё была у Оксаны в руке. Она положила её на стол. На клеёнке расползлось жирное пятно.
— Откуда?
— Ремонт. Холодильник. Машина. Музыкальная школа. Карта ещё…
— Стой. Машину ты ремонтировал на накопления.
— Накоплений уже не было.
— А я почему не знала?
— Ты тогда с Артёмом в больнице лежала. Я не хотел тебя грузить.
— Мы выписались восемь месяцев назад.
— И что бы изменилось?
Он наконец поднял на неё глаза.
— Ты бы стала больше зарабатывать?
На кухне стало тихо. Даже дети за стеной на несколько секунд перестали стрелять.
Сергей отвёл взгляд и принялся расправлять салфетку возле тарелки.
Оксана работала администратором в стоматологии. Пять дней в неделю, иногда ещё по субботам. Получала меньше мужа, зато именно она забирала детей, ходила на собрания, сидела с ними на больничных и возила Артёма к окулисту.
Раньше Сергей говорил, что без неё весь дом развалится.
Теперь, похоже, открыл калькулятор.
— Хорошо, — сказала она. — Продадим квартиру, закроем миллион двести. Остальные деньги куда?
Тут он заговорил охотнее.
Часть — в ипотеку. Старую машину продать, добавить и взять кроссовер. Не новый, двухлетний. Зато просторный и зимой заводится.
— Ещё тысяч пятьсот останется, — сказал Сергей. — Летом в Турцию слетаем. Лера море три года не видела.
Оксана подождала. Думала, он сам услышит, что говорит.
Не услышал.
— То есть квартиру продаём ради машины и Турции?
— Я не это сказал.
— А что?
— Я хочу нормально пожить! — Сергей стукнул ладонью по столу. — Не десять лет жевать капусту и ездить на машине, у которой все лампочки разом горят. Хочу хотя бы месяц никому не быть должным.
В дверях появилась Лера. Один наушник болтался у неё на груди.
— Вы ругаетесь?
— Нет, — одновременно ответили родители.
Девочка посмотрела сначала на мать, потом на отца.
— А квартиру правда продадут?
Сергей резко повернулся.
— Кто тебе сказал?
— Ты вчера дяде Паше говорил. Я за водой приходила.
Лера стояла босиком на линолеуме. На её футболке белый медведь потрескался после стирок и теперь был весь в серых полосках.
— Это та квартира, где мои цветочки на обоях?
Оксана сразу вспомнила эти цветы. Лера нарисовала их зелёным фломастером, когда ей было три. Сергей тогда принёс остаток обоев и хотел переклеить полосу возле кровати.
Бабушка не дала.
— Пусть будут. Вырастет — покажем.
Бабушки уже шесть лет не было. Цветы остались.
— Иди к Артёму, — сказал Сергей. — Мы сами разберёмся.
Лера ушла. Дверь прикрыла, но не до конца.
Оксана понизила голос:
— Паше ты уже всё рассказал?
— Я у него про машину спросил. Он разбирается.
— Со мной ещё не поговорил, а машину уже выбираешь.
— Ничего я не выбираю.
— Тогда покажи переписку с риелтором.
Сергей взял тарелку и пошёл к раковине.
— Я тебе и так всё рассказал.
— Не всё. Только то, что тебе удобно.
Он поставил тарелку в мойку. Слишком резко. Она ударилась о край и раскололась.
Оба уставились на две белые половинки.
— Вот, — пробормотал Сергей. — Всё у нас такое. Всё ломается. На всё нужны деньги.
— Тарелка не из-за бедности разбилась.
Он обернулся.
— А из-за чего?
— Из-за того, что ты месяцами врёшь.
Сергей опёрся руками о мойку.
— Я не врал. Я пытался сам разобраться.
— Получилось?
Он промолчал.
Ночью Оксана почти не спала.
Сергей лежал к ней спиной. Иногда экран его телефона загорался, и на стене появлялся синий прямоугольник.
В половине третьего он встал и ушёл на кухню.
Оксана немного полежала, потом тоже поднялась.
Сергей сидел у окна. Перед ним стояла кружка с холодным чаем.
— Я тебе не враг, — сказала она.
— Знаю.
— Тогда почему всё узнаю последней?
Он поводил пальцем по краю кружки.
Весной ему урезали премию. Жене он ничего не сказал. На работе обещали большой проект, и Сергей решил, что через пару месяцев всё вернёт.
Сначала взял деньги с кредитки.
Проект перенесли.
Потом оформил заём через приложение. Закрыл карту, но пришёл срок платить по займу. Взял ещё один.
— Сколько их? — спросила Оксана.
— Кого?
— Займов.
— Два.
Слишком быстро ответил.
Оксана протянула руку к его телефону. На этот раз он не стал удерживать.
Пароль она знала — день рождения Артёма.
На экране оказалось столько банковских приложений, что нужное пришлось искать.
Семьдесят восемь тысяч.
Сто двенадцать.
Сорок пять.
Шестьдесят три.
Просрочка. Штраф. Продление.
Оксана открыла калькулятор.
— Тут почти четыреста тысяч.
— Это с процентами.
— Ты сказал, займов два.
— Два основных. Остальные я брал, чтобы эти продлевать.
Она положила телефон на стол.
— Значит, долг не миллион двести.
Сергей смотрел в окно.
— Полтора.
— Точно сколько?
— Миллион семьсот шестьдесят.
Оксана ещё раз взглянула на калькулятор, будто там могла появиться другая цифра.
В мае Лера просила новые кроссовки. Старые уже давили, но девочка ещё месяц ходила в них, поджав пальцы.
Сама Оксана две недели глушила зуб таблетками. Не хотела тратить деньги.
А в июле Сергей принёс домой беспроводную колонку. Сказал, на работе подарили.
— Колонку ты тоже купил?
Он кивнул.
— В кредит?
Ещё один кивок.
Оксана хмыкнула.
— И кроссовер туда же? Будешь сидеть в нём и продлевать микрозаймы?
— Не надо меня добивать.
— Я тебя добиваю?
— Я сам всё понимаю.
— Но квартиру уже выставил.
Сергей вскочил. Кружка качнулась, чай потёк по подоконнику.
— Потому и выставил! Чтобы закрыть всё сразу. Без коллекторов, звонков, штрафов. Я выход нашёл.
— Машина с Турцией — тоже часть выхода?
— Я не хочу продать квартиру и просто раздать деньги банкам. Хочу, чтобы семье хоть что-нибудь осталось.
— Подарок тебе должен остаться.
— Нормальная жизнь!
— Ты уже покупал нам нормальную жизнь. В долг.
Сергей отвернулся.
Из детской закашлял Артём. Оксана налила воды и пошла к сыну.
Когда вернулась, кухня была пустой.
Телефон Сергея остался на столе.
Экран загорелся.
«Покупатели согласны на вашу цену. Завтра привезут оставшуюся сумму аванса».
Оксана прочитала ещё раз.
Оставшуюся.
Она открыла переписку.
Неделю назад Сергей отправил риелтору фотографии квартиры. Торговался. Согласился на срочную продажу. Написал, что жена не возражает.
Три дня назад ему перевели пятьдесят тысяч рублей.
«Аванс за квартиру».
Утром Сергей застал Оксану в прихожей. Она уже надела куртку. Рядом с сумкой лежала распечатанная переписка.
— Ты куда?
— В банк.
Он заметил бумаги.
— Ты лазила в моём телефоне?
— Ты взял аванс.
Сергей побледнел.
— Это не задаток. Его можно вернуть.
— Где деньги?
— Я закрыл самый срочный заём.
— Значит, вернуть нечем.
— Оксан…
— Теперь ты послушай. Квартиру тебе бабушка оставила до свадьбы. По документам она твоя. Продать можешь без меня — я уже узнала.
Сергей нахмурился.
— Тогда зачем всё это?
— Если продашь её тайком и хоть рубль потратишь на машину или отпуск, я заберу детей и подам на развод.
Он медленно сел на пуфик.
— Ты серьёзно?
— Да.
— И куда пойдёшь?
Сказал негромко. Без угрозы.
Но Оксана услышала всё остальное. Ипотечная квартира, небольшая зарплата, двое детей. У её матери — однушка. Денег на съём нет.
Она застегнула куртку до подбородка.
— Поэтому ты решил, что можешь не спрашивать?
— Я не это имел в виду.
— Но сказал именно это.
Оксана взялась за дверную ручку.
Зазвонил домофон.
Сергей посмотрел на часы. Восемь двадцать.
— Кто там?
Оксана нажала кнопку.
— Сергей Викторович? Это Марина, риелтор. Мы на девять договаривались, но покупатели приехали раньше. У них вечером самолёт.
Оксана медленно повернулась к мужу.
— Ты говорил, завтра.
Сергей ничего не ответил.
Через несколько минут в прихожую вошла невысокая женщина в светлом пуховике. За ней — мужчина с папкой и молодая девушка.
— Доброе утро, — начала риелтор и осеклась, посмотрев на Оксану. — Что-то случилось?
— Сделки не будет.
Мужчина с папкой недовольно поджал губы.
— Мы вообще-то из другого города прилетели.
Сергей встал.
— Оксан, не надо при людях.
— А когда надо? После продажи?
Марина перевела взгляд на Сергея.
— Вы сказали, что в семье всё согласовано.
— Квартира моя, — выдавил он. — Добрачная.
— Тогда оформляйте, — сказала Оксана. — Только сначала покажите покупателям справку по коммунальным долгам.
Сергей повернулся к ней.
— Каким долгам?
Марина открыла папку.
— Я как раз собиралась вам звонить. Юрист запросил выписку. Задолженность почти сто восемьдесят тысяч. Есть судебный приказ.
— Не может быть.
— К сожалению, может. И ещё один вопрос. В квартире зарегистрирован человек, о котором вы не сообщили.
Оксана подошла ближе.
— Кто?
Риелтор положила выписку на тумбочку и показала строчку.
Павел Викторович Синицын.
Младший брат Сергея.
Тот самый дядя Паша, с которым он уже выбирал кроссовер.
— Он семь лет назад выписался, — сказал Сергей.
— А два месяца назад зарегистрировался снова, — ответила Марина. — По доверенности.
Оксана посмотрела на мужа.
— Ты давал ему доверенность?
Сергей не ответил.
В прихожей запищала молния на детской куртке — Артём возился за дверью комнаты и, похоже, всё слышал.
Марина закрыла папку.
— Сергей Викторович?
Он продолжал молчать.
И тогда Оксана поняла: аванс и микрозаймы были ещё не всей историей.
Продолжение ...
Буду благодарна за подписку на канал