Я так откровенно рассматривал ее, что она, наконец, заметила и слегка покраснела, вопросительно подняла брови, и сказала:
- Ты на мне дырку прожжешь….
- Иди сюда, - я постучал по дивану рядом с собой, и она послушно порхнула ко мне и села рядом. Я обнял ее за плечи и шумно вздохнул.
- Ты хоть знаешь, как ты прекрасна? И как мне хорошо с тобой….
Она подняла на меня свои бархатные глаза, и яркий румянец залил щеки. Наклонившись, я нежно поцеловал ее. Нежно – нежно - нежно. Она прижалась ко мне, словно ребенок. Я вдруг почувствовал, что из моих глаз вытекают слезы…. Вот черт! Последний раз я плакал лет в десять, когда упал с дерева и разодрал в кровь колени.
- Что ты со мной делаешь, фея… - прошептал я.
- Как во сне….
Я насторожился. – Что, во сне?
- Мне приснился странный сон…, - девушка помолчала, еще больше смущаясь, - и в этом сне ты называл меня феей.
Я облегченно вздохнул. – Ты и в правде фея – я летаю рядом с тобой.
…Нашу зарождающуюся близость внезапно оборвал Сэм, бесцеремонно ворвавшийся в кабинет.
- Нет, ты понял? Это все из-за тебя – Ли не желает меня видеть! – Он осекся, увидев нас в довольно интимном положении. Синда, быстро поднявшись и поклонившись, вышла.
- Ты даром времени не теряешь, - съязвил Сэм, - впрочем, как всегда. Тебе-то все равно, а я вот из-за тебя попал в такой переплет!!! О, черт! – Он так зло и в то же время беспомощно смотрел на меня, что я не на шутку обеспокоился.
- На, выпей, - я протянул ему бокал бренди, но он отрицательно покачал головой:
- Это мне сейчас не поможет. Подожди пять минут, я немного успокоюсь, и расскажу тебе все.
Он сел рядом со мной, взъерошил волосы, как-то сгорбился, и несколько минут смотрел сквозь широко расставленные ноги в пол.
- Слушай. Дело оказалось не таким простым. После твоего отъезда я направился в назначенное место. Несколько дней подряд я наблюдал за домом. Дело в том, что Келли выловить мне не удалось – ее нигде не было видно, она не выходила из дому, и мне ничего не оставалось, как просто следить за домом. Вот что я обнаружил - у этой дамы кроме Генри есть еще два любовника: это известный банкир, граф де Лусиньяк, и молодой, кстати, чем-то очень похожий на Генри граф Олвуд. И насмотрелся же я, просиживая часами на дубе напротив ее спальни. Продувная бестия! А что вытворяет в постели – просто пантера! …Один раз был такой момент: у нее был банкир и, во внеурочный час, по-видимому, пришел молодой граф. Это было что-то! Я видел, как она умело усыпила бдительность старого, спустилась вниз – гостиная как раз под спальней - изобразила себя больной, затем страстно поцеловала графа и отправила его совершенно расстроенного восвояси. Артистка! Приблизительно через неделю, опять же в окне, я увидел Келли. Она была бледна, видно больна чем-то, хозяйка же, то есть наша оппонентка, на это внимания не обращала, была явно чем-то разъярена, выговаривала ей что-то – что, я сквозь толстые стекла не услышал.
- Выяснив «невинные шалости» невесты Генри, я отправился к нему, и предложил посидеть на дереве в означенное время. В этот день был граф – и Генри увидел все по полной программе. Хорошо, что я сидел рядом – от ярости он чуть не свалился с дерева. Мы осторожно, отмычкой открыли дверь, и он вошел в спальню «нареченной», а я отправился искать Келли.
Сем сделал паузу, потом встал и все-таки выпил бренди, затем взял графин с водой и полил себе на голову, растирая водой затылок и шею.
- Генри теперь знает о своей «неповторимой» любви – его окрутила обыкновенная корыстная потаскуха, желающая продать себя подороже. Она, как мне сказал Генри, даже называла своего графа теми же ласкательными словечками, так умилявшими его ранее – он долго стоял в дверях и «наслаждался» сценой совокупления, пока его не заметили…
- И знаешь, что она ему сказала, после бурного выясненья отношений с обоими любовниками? – Месяц на исходе. Ты не идешь – значит, не решил вопроса. Я просто вынуждена была искать тебе замену – это ради будущего твоего ребенка! Ему будет нужно имя! А как она рыдала! Какую гордую и растоптанную судьбой женщину изображала – она не просила прощения – нет, в ее устах это звучало как жертвоприношение во имя сына…. Если бы ты видел Генри в тот момент – вот так, из нашего брата делают идиотов!
- …Но и это не все. Генри ушел, а я спрятался в доме. Элеонора как фурия металась по квартире – у нее была истерика. Потом она успокоилась – по мере того, как опустошила целую бутылку какого-то вина, и пошла к Келли.
- Меня изначально удивило – почему Келли не выходила все это время из комнаты – за длительный срок наблюдений я видел ее единожды, что-то здесь было не так. Прокравшись за ней, я стал подслушивать у двери, но почти ничего не услышал…, они говорили очень тихо. Единственная фраза, которую Элеонора произнесла, выходя из двери, услышанная мною, была: - Постараюсь найти такое место в ближайшие пару дней, и ты туда уедешь. А я найму другую горничную.
- В тот же вечер я решил, что не буду беспокоить пока Келли, но пронаблюдаю, куда и зачем она поедет.
Сэм выдержал паузу, а затем торжествующе произнес:
- То, что знает Генри – это только подводная часть айсберга… Он-то, бедненький, убивается – баба ему теперь не нужна, а вот ребеночка жалко… Сэм засмеялся. – Еще несколько дней наблюдений – и я проследил, куда же это отправляется моя бывшая кратковременная пассия? Попал я в забытую богом деревушку на маленькую ферму, где, кроме глухой, но крепкой старухи, никого больше не было.
Лично мне было совершенно непонятно: почему Сэма заинтересовал отъезд Келли? Он славно потрудился, помог моему другу разобраться в таком щекотливом вопросе – чего же еще? Сэм, по-видимому, так не считал. Его победоносная ухмылка говорила о том, сейчас он раскроет мне нечто такое…
- Интуиция не подвела меня – теперь я знаю все – абсолютно все! Внезапно он помрачнел: - А вот жена меня выгоняет.… Все из-за тебя!
- Слушай, друг! Закончи рассказ, а потом обсудим твои семейные проблемы…
- Ты не знаешь, какой ценой я узнал правду – я спал с этой стервой Келли, - обиженно, словно ребенок, сказал Сэм.
- Не такая уж и плохая цена, - захохотал я, - ты что, не доволен?
- Нет, черт возьми! Я люблю жену, мне не нужны другие женщины, но эта дрянь поставила мне два условия: первое – деньги; второе – я. Поскольку я понял, что дело здесь серьезное, пришлось ублажать эту мерзкую самку…. Б-р-р-р!… Что ты смеешься! Вообще ничего не буду рассказывать…, - Сэм затравленно и зло посмотрел на меня, стиснув зубы.
- Ладно, ладно, брось – из всех сил я старался сдерживаться, не смеяться, напуская притворную серьезность.
Настроение друга было явно не из лучших – желваки на лице ходили, а зубы скрипели, и кроме того, на лице была такая гримаса брезгливости и боли одновременно, что я посерьезнел по-настоящему.
- Смейся – смейся…, не дай тебе бог оказаться на моем месте.… Так вот что я узнал: никакого ребенка нет – у Элеоноры нет. Она вообще не может родить – когда-то изуродовала себя у бабки-повитухи. Но план был очень коварный: родит Келли. Келли – блондинка, забеременела тоже от блондина – ребенок наверняка будет светленьким. Все ее любовники: молодые, старые ли; с шевелюрой или почти без нее – блондины. Вариант беспроигрышный, должен был сработать на кого-то из них, к чести Генри надо сказать, что он был под номером один, то есть, наиболее предпочтительным – он ведь красавец!
- Хм м.… А как она собиралась изображать беременность в дальнейшем?
- Предполагалось следующее: после свадьбы она найдет повод для ссоры – ревность, например, - с Генри это просто, ты ведь знаешь - он бабник. Обиженная новобрачная исчезает, он ее ищет, полный любви и раскаянья. Она посылает трогательные обиженные письма – он страдает…. Что-то в этом роде. Ну, уж, а потом, с ребенком на руках, она возвращается, вся в ореоле всепрощения и чистого и светлого материнства.
- Да-а-а…, история интересная….
- Надо заплатить Келли за информацию, какая никакая она дрянь, а ребенка ей растить придется. Кроме того, возможно, ей придется давать очную ставку для разоблачения Элеоноры.
- Генри будет здесь не сегодня - завтра. Я рассказал Сэму о наших злоключениях с Синдой.
- Хорошая девочка. Смотри, не запачкай ее своими грязными лапищами….
- Не твое дело, - огрызнулся я.
- Тебе хорошо, разыгрываешь тут из себя святошу, а мне что делать? Ли и смотреть на меня не хочет…. Да еще эти царапины… - Келли наградила меня на прощание, в отместку за то, что сказал, что люблю жену.
- Положение сложное. Не знаю, что и посоветовать. Расскажи ей всю правду. Расскажи правду, все твои злоключения, кроме, конечно, секса – придумай что-нибудь с царапиной, если говорить много правды, то и ложь проскочит, - цинично посоветовал я.
- Не знаю, - неуверенно пробормотал Сэм, - она меня насквозь видит…, если бы только знал – эта стерва будто бы изнасиловала меня, никогда не думал, что смогу испытывать такое отвращение к самому себе – голос его звучал жалостно, он скулил, словно щенок.
- На, выпей еще, и в бой! Ты же мужчина, черт возьми!
Сэм ушел. Я еще немного посидел, переваривая то, что он мне поведал. Вот ведь гадина! Б-р-р-р! Не дай господь попасться такой вот на крючок – небо с овчинку покажется! Однако от беды мы Генри отвели, да еще, какой беды – жить со стервой, да еще растить чужого ребенка, принимая за своего.
Посидев немного в одиночестве, я отправился искать Синду, и нашел ее в саду, сидевшую в беседке и мечтательно прикрывшую глаза.
Автор Ирина Сычева.