Странное, гнетущее ощущение поселилось в их доме накануне вечером. Казалось, привычный уклад жизни дал едва заметную, но глубокую трещину, и сквозь эту брешь в комнаты просачивался липкий холод, примешанный к смутной, ничем не объяснимой тревоге. Евгения, которая всегда жила в ритме шумного и многолюдного города, вдруг с острой отчетливостью осознала, что оказалась в центре какой-то затихающей бури, которая вот-вот разразится с новой силой. Ей необходимо было лишь одно — устоять, не поддаться панике и распутать тот клубок лжи, который, словно паутина, опутал её семью.
— Да сколько же можно! — в сердцах крикнула она в пустоту, топнув ногой и погрозив невидимому врагу кулаком. — Люди с работы приходят, хотят отдохнуть наконец!
И словно услышав её гневную речь, перфоратор за стеной стих. Евгения облегчённо выдохнула и, чувствуя неподдельное злорадство, усмехнулась собственным мыслям.
«Наверняка это в двадцать шестой, — подумала она, прислушиваясь к наступившей тишине. — У них уже неделя ремонта, как с работы приду — так и долбят. Интересно, что там можно так долго делать? Может быть, в бетонных стенах соты для пчёл выдалбливают? Новый хозяин, правда, больше на художника какого-то смахивает. Может, свой очередной арт-объект творит. Даже боюсь представить, что чувствуют его соседи по лестничной клетке, если мне через пять этажей так отчётливо всё слышно. Если завтра этот кошмар продолжится, я лично поднимусь и набью ему морду. И ведь всё в рамках закона делает — ровно в одиннадцать прекращает, хоть бы управу на него найти. Я понимаю, ремонт — дело необходимое, но можно же проявлять хоть какое-то уважение к окружающим. Ладно, бог с ним. Надо думать, как спасать ужин, а то Денис скоро вернётся голодный».
Евгения тяжело вздохнула и с безразличием поворошила ложкой куски подгоревшей курицы. В общем-то, катастрофы не произошло — мясо можно было реанимировать. Она снова принялась колдовать у плиты, поглядывая на часы и тихо радуясь, что муж задерживается. У неё было время исправить свои кулинарные ошибки.
В доме воцарилась такая тишина, что стало отчётливо слышно, как сосед за стенкой выговаривает своему сыну-шестикласснику за очередную двойку. И это безмолвие почему-то действовало на нервы даже сильнее, чем недавний грохот перфоратора.
Приблизительно через час, бросив взгляд на спасённый, но уже успевший остыть ужин, Евгения прошла в гостиную и с тоской уставилась на пустой диван. Обычно в это время Денис уже сидел там, скучающе переключая каналы телевизора или ворча, что котлеты сегодня не такие сочные, как в прошлый раз. А сейчас, хотя часы показывали начало девятого, мужа всё ещё не было.
Евгения кожей чувствовала, что происходит что-то неладное. У неё не было никакого мистического дара или бабки-ведуньи в роду, зато была интуиция, отточенная за семь лет супружеской жизни. И в последние две недели эта интуиция отчаянно кричала, намекая, нет, прямо указывая на то, что с Денисом происходит что-то странное. Он стал каким-то другим, и дело было не только в его участившихся задержках на работе, хотя и это тоже настораживало. Денис начал вести себя совершенно иначе. За эти две недели Евгения ни разу не услышала его обычного ворчания по поводу ужина. Да она вообще перестала слышать от него хоть какое-то ворчание.
Внешне Денис оставался прежним, однако эти едва уловимые перемены в его поведении не укрылись от внимательного взгляда Евгении. Конечно, всё можно было списать на возросшую нагрузку в архитектурной мастерской: конец квартала, горящие сроки сдачи проектов и прочие рабочие проблемы. Но Евгения чувствовала, что настоящая причина кроется совсем в другом. Особенно её подозрения усиливались, когда она замечала Дениса, улыбающегося экрану своего смартфона с каким-то непонятным, отстранённым выражением лица, или видела, как он вздрагивает при её внезапном появлении в комнате. Смартфон в такие моменты обычно мгновенно отправлялся на спинку дивана, экраном вниз. Даже в собственной спальне Евгения теперь чувствовала себя неловко, словно между ними появился кто-то третий — не человек, а какое-то липкое, вязкое и крайне неприятное ощущение лжи.
Конечно, в голову женщины первой пришла мысль о любовнице. Какая ещё могла быть причина для такого поведения? Евгения с неприязнью покосилась на свой телефон. Звонить первой казалось унизительным, словно она признавала свою слабость и зависимость. Однако, пересилив себя, она всё же набрала номер мужа. Гудки тянулись бесконечно долго. Евгения уже хотела сбросить вызов, понимая, что ждать дальше бессмысленно, как вдруг в динамике послышался какой-то шорох, а затем щелчок.
— Слушаю, — раздался в трубке короткий, сухой и абсолютно деловой голос Дениса, будто ему звонил не домашний, а какой-то очередной клиент с неотложным вопросом.
Эта ледяная официальность мгновенно взбесила женщину, но она, сделав глубокий вдох, постаралась не усугублять и без того натянутую атмосферу.
— Денис, ты где? — спросила она, придав своему голосу максимально миролюбивое выражение. — Ужин уже давно на столе, всё стынет.
— Ой, Женечка, прости, у нас тут просто завал, — голос мужа мгновенно сменился на притворно-виноватый, но всё равно какой-то неестественный. — Совещание затянулось, я даже на часы не посмотрел. Новый тендер обсуждаем, очень сложный. Прости, надо было тебе позвонить пораньше. Я сегодня поздно приеду, не жди меня, перекушу где-нибудь здесь.
Голос Дениса звучал как-то глухо и сдавленно, будто он находился не в своём просторном кабинете на двадцать втором этаже бизнес-центра с панорамными окнами, а в тесном, сыром подвале. Евгения вздрогнула, поймав себя на этой мысли. Она слишком хорошо знала акустику его кабинета: каждый раз, когда она звонила ему туда, на заднем плане всегда было слышно лёгкое, звенящее эхо, отражающееся от стеклянных перегородок. Сейчас же этой звенящей пустоты не было. Словно кто-то выкачал из офиса весь воздух, либо Денис откровенно врал ей, находясь в совершенно другом месте.
— Хорошо, — вздохнула Евгения, и в её голосе прозвучала едва заметная, напряжённая усмешка.
— Обнимаю, — бросил Денис, не вкладывая в это слово ни капли эмоций, и тут же отключился, не дав жене даже шанса что-либо добавить.
Женщина со злостью уставилась на потухший экран смартфона. Завал. Евгения, работавшая редактором в небольшом издательстве, прекрасно знала истинное значение этого слова и все его вариации, но Денис-то трудился в совершенно иной сфере. Он был владельцем архитектурной мастерской, весь бизнес которого был давно и тщательно отлажен. Какие ещё совещания в пятницу вечером? Их клиенты — солидные люди, привыкшие решать все вопросы в будние дни, за чашкой дорогого кофе, а не в ночи, да ещё и перед выходными. А вот с любовницей развлечься — самое подходящее время.
Евгения сжала кулаки, чувствуя, как ревность тугим, плотным одеялом окутывает её с головой. «Ну, ты у меня сейчас попляшешь», — подумала она, решительно направляясь к шкафу. Похоже, пришло время поставить все точки над i. Она была не из тех обманутых жён, которые предпочитают жить в сладком неведении или мучиться от бездействия и страданий. Наверняка завёл себе какую-нибудь молоденькую практикантку или секретаршу из своей же конторы. Вот только попадитесь мне. Я живо устрою этой стерве весёлую жизнь. Да и Денису с рук не спущу его шашни — вздумал играть со мной в кошки-мышки.
Натянув джинсы и лёгкую блузку, Евгения заскочила на кухню и переложила ужин в пластиковый контейнер, рассудив, что в случае ошибки всегда можно выдать свое появление за банальную заботу о голодном муже. Она даже хихикнула, представив его лицо, когда она, ворвавшись в кабинет, поставит перед ним на стол контейнер с едой.
Накинув плащ, женщина вызвала такси и всю дорогу мысленно отчитывала себя за этот внезапный приступ ревности. Обычно она не была склонна к таким спонтанным, импульсивным проверкам. Но что же он тогда так странно ведёт себя последнее время? Чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей, Евгения принялась считать пролетающие мимо фонари.
Уже через полчаса она стояла у стеклянных дверей бизнес-центра, с запрокинутой головой глядя на светящиеся высоко вверху окна офиса архитектурной мастерской. Она облегчённо улыбнулась, отметив про себя, что раз свет всё ещё горит, то, возможно, муж не солгал, и совещание действительно затянулось по какому-то неотложному тендеру. Она, конечно, мало разбиралась в тонкостях проектирования зданий, но отступать назад, уже приехав сюда, было бы глупо.
Она толкнула стеклянную дверь и вошла в полумрак пустого холла. Большое освещение уже погасили, оставив лишь дежурное, тусклое, которое явно намекало на то, что до завтрашнего утра здесь уже никого не будет. На ресепшене, лениво листая что-то в телефоне, сидел охранник. Евгения знала его в лицо — пару раз видела, когда приходила к мужу на обед, но вряд ли он мог её запомнить.
— Здравствуйте, — улыбнулась она мужчине, стараясь выглядеть максимально дружелюбно.
— Мы уже закрыты, — проворчал он, даже не подняв головы от экрана.
— Да, я знаю, — мягко ответила она. — Но мой муж попросил меня привезти кое-какие документы, он забыл их дома. У них там какое-то совещание затянулось. Денис Соколов, архитектурная мастерская «Свод». Двадцать второй этаж.
— А, Денис Сергеевич, — охранник наконец поднял глаза и слегка кивнул. — Да, они всё ещё там, последние остались в здании. Проходите, лифт прямо по коридору.
— Спасибо, я знаю, — ещё раз улыбнулась Евгения и направилась к лифту.
Охранник лишь зевнул и тут же потерял к ней всякий интерес. Видимо, он всё же узнал её, либо просто не увидел в этой хрупкой брюнетке никакой угрозы.
В лифте резко пахло хлоркой и ещё чем-то кислым, неприятным. Этот запах мгновенно воскресил в памяти Евгении образ старой редакции, где она только начинала свой карьерный путь после филологического факультета. Там вечно экономили на нормальных чистящих средствах, предпочитая старую добрую хлорку и видавшие виды тряпки, которые уборщица баба Катя берегла, словно это было парчовое платье самой императрицы. Впрочем, это не мешало ей, пропитанной насквозь запахом дешёвой химии, размазывать грязь по коридорам, осыпая проклятиями любого, кто смел помешать её священному ритуалу мытья полов.
— Куда прёшь, нечистая сила! Ни стыда, ни совести, ни уважения к чужому труду! Навернёшься однажды на своих копытах! — голос старой уборщицы прозвучал в голове так отчётливо и звонко, что Евгения вздрогнула, а потом невольно рассмеялась своему отражению в большом зеркале. — Надо же, — сказала она сама себе, — даже в таком солидном бизнес-центре умудряются экономить на нормальной химии.
Она никак не могла понять, зачем в современном мире продолжать использовать хлорку, когда существует столько безопасных и недорогих средств. Видимо, жлобство руководства не знает границ. Как говорится, копейка рубль бережёт: сэкономил на уборке — считай, заработал. «Не тем ты, Женя, занимаешься, — мысленно упрекнула она себя. — Тратишь свои кровные на всякую ерунду, пока богатые люди экономят на чистящих средствах целые состояния».
— Двадцать второй этаж, — пропел механический, безжизненный голос из динамика.
Двери лифта с тихим шипением распахнулись, открыв чёрный прямоугольник тёмного холла. Евгения глубоко вздохнула и шагнула в темноту. Лифт за её спиной закрылся, отрезав единственный источник света. Сюда, на такую высоту, не долетал ни свет уличных фонарей, ни вспышки автомобильных фар. Этаж казался полностью необитаемым, а поиски выключателя на стене ни к чему не привели, что показалось Евгении крайне странным. С какой стати вообще отключать на ночь хотя бы дежурное освещение?
Она сделала несколько шагов вперёд, вглядываясь в темноту, и заметила в конце коридора слабо светящийся прямоугольник дверей в офис «Свода». За матовым стеклом виднелся чей-то размытый, неясный силуэт. Обрадовавшись, что это, скорее всего, её муж, Евгения ускорила шаг, но в тот же миг на её запястье сомкнулись чьи-то ледяные, влажные пальцы. От неожиданности и этого прикосновения у неё по спине пробежал холодок, и на мгновение ей даже показалось, что какой-то водяной из народных сказок пытается утащить её в своё болото. Сходство усиливало то, что рука была странной, неестественно холодной и словно бы скрипучей. К тому же в нос с новой силой ударил тот самый запах хлорки и кислятины. Сердце бешено заколотилось, а страх сковал тело так сильно, что она не могла пошевелиться. От ужаса Евгения чуть не закричала — и непременно закричала бы, если бы вторая, такая же влажная рука не зажала ей рот.
— Тихо! — прошипел прямо в ухо скрипучий, неприятный голос. — Не вздумай пищать тут, слышишь!
Евгения чуть не лишилась чувств, осознавая, что на неё напали в самом центре огромного, охраняемого бизнес-центра, где, по идее, повсюду должны быть камеры и системы безопасности! Но она не успела даже додумать эту мысль до конца. Напавший грубо, без церемоний втолкнул её в какое-то тёмное помещение, и дверь за ними с гулким стуком захлопнулась. Щёлкнул выключатель, и на мгновение Евгения зажмурилась от неожиданно яркого света.
Продолжение: