Начало ТУТ.
Наутро Липовка выглядела так, будто за ночь её обнесли крепостной стеной. Та самая траншея, которую геодезисты наметили вчера, не просто исчезла — на её месте высился вал из речных камней, густо переплетённый колючим терновником.
Экскаваторщик, приехавший в пять утра, в ужасе заглушил мотор: гусеницы машины были опутаны стальными на вид вьюнами, а ковш за ночь покрылся густым слоем ржавчины, словно пролежал в болоте сто лет.
— Мы вчера здесь всё разметили! — кричал вежливый мужчина в очках, растерянно тыкая пальцем в густые заросли, которых еще вчера не было и в помине. — Откуда это здесь? Этого нет на картах!
А к обеду в деревню прибыло подкрепление.
Целая кавалькада из десяти машин. Юристы, охрана, люди в дорогих костюмах. И среди них — седой мужчина в кашемировом пальто, чьё появление заставило притихнуть даже возмущённых строителей.
Увидев его, баба Нина побледнела так, что её лицо стало белее извести. Оля испугалась: старушка пошатнулась и мертвой хваткой вцепилась в калитку.
— Не может быть… — прошелестела она.
— Баб Нин, вам плохо? — Оля подхватила её под локоть.
Но ведьма смотрела только на приезжего.
— Серёжа…
Сергей, стоявший рядом, удивлённо обернулся:
— Я здесь, баб Нин. Что случилось?
— Не ты… — выдохнула она, не сводя глаз с седого мужчины. — Другой Серёжа…
Тот самый «человек из офиса», главный представитель компании, подошёл к деревенским.
Он был высоким, статным, с прямой спиной и невероятно усталыми глазами.
Он собирался что-то сказать, но вдруг увидел бабу Нину. И замер. Словно мир вокруг перестал существовать, а шум работающей техники превратился в далекий гул.
— Нинка?.. — голос старика дрогнул, в нём прорезалась интонация мальчишки, увидевшего чудо.
— Сергей… — ответила она, и у Оли мурашки побежали по спине. Это был тот самый Сергей. Её Сергей, о котором она никогда и никому не рассказывала почти сто лет.
***
Вечером Оля, Сергей и Даня сидели в доме у бабы Нины. Даже домовой Егор не прятался — он сидел на краю печки, тревожно перебирая пальцами бороду.
Старушка долго молчала, разливая по чашкам густой травяной чай, а потом вдруг сказала:
— Мне сто двадцать лет.
Даня перестал жевать пряник и округлил глаза:
— Сколько?!
— Сто двадцать, внучек.
— А почему ты не у м е р л а? — с детской непосредственностью спросил мальчик.
— Потому что д у р а была, — грустно улыбнулась она. — Молодая, гордая. В двадцать лет любили мы с Серёжей друг друга так, что дышать врозь не могли. Да только война пришла. А когда вернулся он, то не один — с вдовой своего погибшего товарища и её ребёнком. Не мог он их бросить в разоренном городе, привез к себе. А я… я обиделась. Ревность разум затмила. Сказала я ему слово страшное, ведьмовское. И он мне в ответ такое же бросил. Да так и разошлись.
Она вздохнула, и в этом вздохе слышался шум веков.
— Обида наша оказалась сильнее смерти. Мы оба застряли в этом времени, привязанные к Липовке своей ненавистью и любовью. Я ждала, и он ждал. Семьдесят лет обиды, девяносто восемь лет ожидания… Пока мы злились, наша общая сила держала деревню, как щит. Никто чужой сюда зайти не мог...
***
Поздно вечером в калитку тихо постучали. На пороге стоял тот самый седой мужчина. Без охраны и юристов. Просто старик с огромным букетом астр.
— Нина… — он смотрел на неё, и в его глазах блестели слезы.
— Ну здравствуй, — старушка улыбнулась точно так же, как, должно быть, улыбалась век назад.
— Прости меня, — он вдруг заплакал — тяжело, по-мужски. — Я всю жизнь тебя одну любил.
— И ты меня прости, д у р у старую… — ответила она.
В этот самый миг где-то за окраиной деревни, у строительной техники, раздался страшный скрежет. Все прожекторы разом погасли. Заглохли двигатели. Сторож, дежуривший там, позже клялся, что видел двух огромных котов — чёрного и рыжего, чьи глаза светились в темноте, как угли.
Терновник, выросший за ночь, вдруг расцвел белыми цветами и тут же осыпался, превратившись в пыль.
***
Ночью Егор-домовой впервые за долгое время выглядел по-настоящему испуганным.
— Ну вот и всё… — прошептал он.
— Что «всё», Егорушка? — спросила баба Нина.
— Отпустило. Обида ушла, щит пал. Вы простили друг друга, Нина. Узы разорваны.
Но сказал он это так тревожно, что Оля поежилась. В этот момент за окном старая липа застонала — тяжело, надрывно. Филимон с Персиком, сидевшие на подоконнике, одновременно выгнули спины и зашипели в сторону леса.
Там, между черными стволами сосен, стояла высокая фигура в старом длинном плаще. Жёлтые глаза-щелки смотрели прямо на дом Оли.
— Нина… — побледнел Егор и юркнул за печку.
— Не может быть… — прошептала баба Нина, и Оля увидела, как старушка впервые за всё время перекрестилась. — Он почувствовал, что защиты больше нет.
— Кто, баб Нин? — Оля прижала к себе Даню.
— Хозяин Чёрного оврага, — голос ведьмы дрожал. — То древнее зло, что жило здесь до людей. Пока мы с Сергеем враждовали, наша энергия кипела и не пускала его. А теперь мы мир обрели… и стали беззащитны.
Липовка погрузилась в неестественную тишину, словно застыла во времени. Беда вновь ступила на порог, но на этот раз без очков и бумаг. Она пришла за самым сокровенным...
Продолжение следует...
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️