Сашеньку наконец устроили в детский сад. Первые недели он проводил там всего несколько часов в день. Привыкал к воспитателям, к новым детям, к шумным играм и обязательному распорядку дня. Потом стал оставаться дольше. Постепенно освоился, перестал плакать по утрам и уже не цеплялся за мать при расставании так отчаянно, как раньше. Отводила и забирала его обычно Оля. Алексей работал допоздна, поэтому садик почти полностью был на ней. Но однажды Оля заболела. Ничего серьезного, обычная простуда, однако в то утро везти Сашу пришлось отцу.
Детский сад находился недалеко от районной поликлиники. Как раз в тот день Валентина с утра сдавала анализы. Закончив с врачами, она медленно направилась к автобусной остановке. День был пасмурный. По тротуарам тянулись лужи после ночного дождя, прохожие спешили по своим делам, кутаясь в куртки. Проходя мимо детского сада, Валентина случайно заметила знакомую машину. Сердце невольно дрогнуло. Алексей. Она остановилась. Сын только что припарковался возле ворот и вышел из автомобиля. Сашенька оставался внутри. Сначала Валентина улыбнулась. Хотела подойти. Но в следующую секунду улыбка исчезла. Мальчик явно не хотел выходить из машины. Он сидел на заднем сиденье и упрямо прижимался к спинке кресла. Алексей что-то говорил ему. Потом еще раз. И еще. Издалека слов было не разобрать. Но по движениям было видно, что он начинает злиться. Неожиданно сын резко распахнул дверцу.
— А ну быстро вылезай, паршивец! Сколько раз повторять?! — его голос прозвучал так громко, что Валентина вздрогнула. — Я из-за тебя на работу опаздываю!
Он наклонился и буквально вытащил ребенка наружу. Сашенька заплакал. Не громко, не капризно. А как-то особенно горько. Молча всхлипывая и дрожа всем маленьким телом. Будто испугался или почувствовал себя совсем беззащитным. Валентина смотрела и не могла поверить своим глазам. Алексей схватил сына за руку слишком резко и грубо. Захлопнул дверцу машины.
— Да замолчи ты уже! — голос его звучал раздраженно и зло. — Все нервы вымотал!
Потом он потащил ребенка к входу в садик. Сашенька едва поспевал за ним. Маленькие ножки семенили по мокрому асфальту. Валентина застыла на месте. Будто приросла к земле. За всю жизнь она ни разу не видела сына таким. Ни разу. Не видела на его лице этой злобы, этого раздражения. Этой почти неприкрытой неприязни. Не слышала, чтобы он разговаривал подобным тоном хоть с кем-нибудь. Тем более с ребенком, с собственным сыном, трехлетним малышом. Перед глазами стояло перекошенное от гнева лицо Алексея. И внезапно в памяти всплыли слова Нины. «Ты всего знать не можешь». Тогда Валентина рассердилась на подругу. А сейчас эти слова почему-то зазвучали совсем иначе. Следом вспомнилась и Марина. «Орет так, что у меня стены дрожат». Тогда Валентина не поверила. Решила, что соседка преувеличивает. Мало ли что людям кажется за тонкими стенами. Но теперь… Теперь она уже не была так уверена.
Алексей и Сашенька скрылись за дверью детского сада. Все произошло быстро. Всего несколько минут. Но этого оказалось достаточно. Валентина еще немного постояла, потом медленно пошла домой. Шла и пыталась выбросить увиденное из головы. Пыталась найти объяснение. Наверняка сын просто не выспался. Или на работе неприятности. Или дома ссора. Или действительно опаздывал. Нервы ведь у всех не железные. Кто никогда не срывался? Кто не повышал голос на ребенка, а потом не жалел об этом? Всякое бывает. Конечно, это плохо, конечно, так нельзя. Но ведь люди живые. Ошибаются, устают. Потом раскаиваются. Алексей же не первый и не последний отец, который однажды потерял терпение.
Так она убеждала себя всю дорогу. Старательно, упорно. Почти отчаянно. И все же какое-то неприятное чувство не отпускало. Слишком неожиданной оказалась эта сцена. Слишком чужим показался сын в те несколько минут возле машины. И чем сильнее Валентина старалась оправдать его, тем тяжелее становилось на душе.
В конце концов она поймала себя на мысли, которую тут же попыталась отогнать. Может быть, Оля не всегда виновата? Нет. Наверное, просто показалось. Наверное, был плохой день. Только сердце почему-то продолжало тревожно ныть, словно предупреждая ее о чем-то, чего она пока не хотела замечать.
***
К тому времени Валентина начала замечать вещи, которых прежде словно не существовало. Ничего крупного, ничего такого, что можно было бы сразу назвать бедой или трагедией. Наоборот — мелочи. Отдельные слова, взгляды, интонации, короткие сцены, которые сами по себе почти ничего не значили. Но их становилось все больше, и постепенно они складывались в картину, от которой делалось не по себе.
Иногда Валентина спрашивала себя: это появилось недавно или было всегда? Может быть, она просто не хотела замечать? Один такой случай произошел на дне рождения Оли.
Кроме Валентины пришли еще несколько человек. Все друзья и знакомые Алексея, с которыми он общался после возвращения в родной город. Когда гости начали собираться, сын как бы между прочим пояснил:
— У Оли здесь никого нет. Подругами пока не обзавелась. Родных тоже нет, — и после короткой паузы добавил: — Она ведь сирота.
Сказал спокойно, без жалости, просто как факт.
Валентина долго выбирала подарок. Хотелось купить что-то хорошее, не формальное. В итоге остановилась на серебряной цепочке с красивым кулоном. Не слишком дорогом, но изящном и, как ей казалось, подходящем молодой женщине. Когда Оля развернула коробочку, на ее лице появилась улыбка. Сдержанная, как почти всегда. Но на этот раз, кажется, искренняя.
— Спасибо большое, — сказала она.
И в голосе действительно звучала благодарность. Валентина даже удивилась.
Оля усадила ее рядом с собой за стол. А потом произошло то, чего Валентина совсем не ожидала. Среди угощений оказался холодец. Обычный домашний холодец.
— Это специально для вас, Валентина Петровна, — сказала Оля немного смущенно. — Алеша рассказывал, что вы его любите.
У Валентины даже защипало в глазах. Она и правда любила холодец. И никогда не говорила об этом самой Оле. Значит, невестка запомнила случайный разговор мужа. Приготовила, постаралась. Чтобы порадовать ее. Такая простая мелочь неожиданно тронула Валентину почти до слез. Может быть, не все еще потеряно? Может быть, они все-таки смогут найти общий язык? Эта мысль мелькнула и тут же исчезла. Потому что именно в этот момент Алексей попробовал холодец. Пожевал. И вдруг сказал:
— Оль, ну ты хоть пробуй иногда то, что на стол ставишь.
За столом на секунду стало тише.
— А что такое? — спросил кто-то из гостей.
Алексей усмехнулся.
— Да ничего. Вкусно, конечно. Но здесь же сплошная соль. Влюбилась что ли?
Несколько человек неловко засмеялись. Валентина тоже машинально улыбнулась. И сразу почувствовала стыд. Да, соли действительно было чуть больше, чем нужно. Но совсем немного. Ничего страшного. Во всяком случае, не настолько, чтобы обсуждать это при гостях. И уж тем более не стоило выставлять жену на посмешище. Валентина уже собиралась сказать, что холодец замечательный. Но Алексей добавил:
— Ладно, не переживай, дорогая. Ты старалась. В следующий раз получится лучше.
Сказано было мягко, даже ласково. Но в этой снисходительности вдруг послышалось что-то неприятное. Что-то такое, от чего Валентине стало неловко. Словно взрослый человек похвалил ребенка за неудачный рисунок. Она почувствовала, как начинают гореть щеки. Подняла глаза на Олю. Та тоже покраснела. Однако ничего не ответила, только опустила взгляд в тарелку. К счастью, кто-то вовремя поднял тост. Разговор свернул в другую сторону. Гости засмеялись, праздник продолжился. Но неприятный осадок остался. Потом Валентина долго убеждала себя: «Он просто выпил». Действительно выпил. Алексей никогда не умел пить. Алкоголь менял его, делал резче, раздражительнее. К счастью, случалось это редко. Поэтому она решила не придавать значения тому эпизоду.
Однако вскоре произошел другой случай. И тогда оправдывать сына стало гораздо сложнее.
В одно из воскресений Валентина пришла к молодым, чтобы забрать Сашеньку и сходить с ним в парк неподалеку. Они гуляли почти два часа. Катались на качелях, кормили голубей, смотрели на собак. Но потом небо быстро затянуло тучами. Поднялся ветер, запахло дождем. Решив не рисковать, Валентина повела внука домой. У нее был ключ. Молодые сами дали его на всякий случай. Поэтому она открыла дверь без звонка. И замерла на пороге. Рядом замер Саша. Из квартиры доносились голоса. Нет. Не голоса. Ссора.
— Хватит придуриваться! — резко говорил Алексей. Валентина никогда раньше не слышала у него такого тона. — Строишь из себя жертву и ребенка против меня настраиваешь! Дрянь такая!
Внутри что-то болезненно сжалось. Оля всхлипнула.
— Не приходится его настраивать, — голос дрожал от слез. — Думаешь, он ничего не замечает? Он маленький, но не слепой!
Пауза. А потом:
— Все твои оплеухи видит. Все слова слышит.
Оплеухи? Это слово ударило Валентину почти физически. Она застыла. Нет. Наверняка речь о другом. О словесных обидах, грубости, оскорблениях. О чем угодно, только не о настоящих пощечинах. Не может же быть... Не может. Она медленно повернулась к внуку. Сашенька стоял рядом молча. Слишком молча для ребенка его возраста. Не испуганный неожиданным скандалом, не удивленный. Наоборот. Такой вид бывает у людей, которые слышат что-то привычное, что-то давно знакомое. Личико у мальчика стало замкнутым, погасшим. Он словно уменьшился в размерах, съежился. И вдруг Валентина вспомнила, каким он был всегда. Тихим, осторожным, слишком послушным. Слишком внимательным к настроению взрослых. Будто постоянно боялся сделать что-то не так.
Валентина специально громко хлопнула дверью. Так громко, что звук эхом разлетелся по прихожей. В квартире мгновенно наступила тишина. Через несколько секунд появился Алексей. Спокойный, улыбающийся. Словно ничего не произошло. Словно минуту назад он не кричал на жену.
— О, вы уже вернулись?
Он выглядел совершенно обычным. Прежним. И именно это напугало Валентину больше всего. Она смотрела на сына и чувствовала странный холод внутри. Перед ней стоял взрослый мужчина. Человек, очень похожий на ее Алешу. Те же глаза, те же черты лица, та же улыбка. Но почему-то совершенно чужой. Совсем незнакомый. Оля так и не вышла из комнаты. И еще совсем недавно Валентина обязательно подумала бы: невежливая, неблагодарная, не может даже поговорить с матерью мужа по-человечески. Но в тот день подобных мыслей не возникло. Она ничего не сказала. Сделала вид, будто ничего не слышала.
Однако с того дня она потеряла сон.
Ночь за ночью Валентина лежала без сна, вспоминала услышанные слова и задавала себе вопросы, на которые не хотела находить ответы. И чем больше думала, тем страшнее ей становилось.
Окончание здесь>
Автор: Белла Ас