Валентина твердо решила, что обижаться не станет. Будет держаться спокойно, приветливо, без упреков и недовольства. В самом деле, что она — маленькая девочка, чтобы кукситься и демонстративно отворачиваться? В ее возрасте уже пора научиться принимать людей такими, какие они есть. Ничего страшного, если Оля снова придет с недовольным лицом, будто ее силой вытащили из дома и привели сюда против воли. Сядет за стол, уткнется взглядом в тарелку, подожмет губы и весь вечер будет молчать, всем своим видом показывая, что ей скучно и неуютно. Ну и пусть. Валентина не станет обращать на это внимания. Начнет невестка одергивать Сашеньку своим привычным: «Не трогай, не бегай, не бери, не шуми», — она и это стерпит. Откажется от салата «Гранатовый браслет», который Валентина готовила чуть ли не полдня, поковыряет вилкой мясо, над которым хозяйка хлопотала два часа, — и тут промолчит. Сегодня не тот день, чтобы портить себе настроение обидами.
Все-таки праздник. День рождения. Пусть дата и не круглая — шестьдесят два года, — но разве в этом дело? Главное совсем другое. Сын снова рядом. Пять долгих лет прожил в чужом городе, приезжал редко, а теперь вернулся домой, поселился буквально на соседней улице. Алеша, Оля, маленький Сашенька — сын, невестка и внук. Разве не счастье? При одной этой мысли на душе становилось светло и тепло. Жаль только, что муж до этого дня не дожил. Вот уж кто порадовался бы больше всех.
Валентина осторожно расстелила праздничную скатерть — белоснежную, с вышитыми по краю бледно-голубыми васильками. Провела ладонями по ткани, расправляя едва заметные складки. Скатерть эту она берегла для особых случаев, а такие случаи в последние годы выпадали нечасто. После смерти Алешиного отца прошло уже восемнадцать лет. Больших семейных застолий почти не случалось. То не было настроения, то повода, то гостей. Но сегодня захотелось достать ее из шкафа. Будто вместе со скатертью в дом возвращалось что-то давно забытое: ощущение семьи, праздника, ожидания близких людей.
Валентина начала расставлять блюда, салатники и вазочки с закусками. То отойдет на шаг, чтобы посмотреть, красиво ли выглядит стол, то снова переставит тарелку чуть левее или поправит салфетку. Хотелось, чтобы все было идеально.
К трем часам дня приготовления наконец закончились. На столе красовались оливье, «Гранатовый браслет», селедка под шубой — любимое блюдо Алеши еще с детства. Рядом стояли тарелки с рулетиками из ветчины, начиненными сыром и чесноком, нарезка из сыра и колбасы, соленые огурчики, маринованные грибочки и другие разносолы. Из кухни тянулся аппетитный аромат мяса, которое медленно доходило в духовке до нужной мягкости. На подоконнике под белоснежным вафельным полотенцем отдыхали пироги со сладкой начинкой и румяные пирожки с капустой. От них еще исходило приятное домашнее тепло.
Для Сашеньки Валентина приготовила отдельный сюрприз. Неделю назад специально сходила в магазин и выбрала детский набор: две ярко-желтые тарелочки и чашку с нарисованным зайцем в красном комбинезоне. А еще купила маленькую серебряную ложечку, почти игрушечную. Ему обязательно понравится. Валентина невольно улыбнулась, представляя, как внук будет рассматривать зайца, тыкать в него пальчиком и радостно смеяться.
Сашенька пока только привыкал к бабушке. При встречах сначала прятался за маму, осторожно выглядывал из-за ее ноги большими серьезными глазами. Потом понемногу осмеливался, подходил ближе. Если Оля не возражала, позволял Валентине обнять себя. Правда, сам в ответ не обнимал, стоял тихонько и немного скованно. Но Валентина не торопила. Не беда. Малыш еще маленький. Привыкнет. Пройдет время, и они обязательно подружатся. Будут гулять вместе, читать книжки, кормить голубей в парке, строить из кубиков замки и запускать бумажные кораблики в весенних ручейках. Станут друг другу по-настоящему близкими людьми. Ведь бабушка для внука — самый лучший друг на свете. По крайней мере Валентине очень хотелось в это верить.
***
Гости начали приходить почти одновременно, словно заранее сговорились прийти в одну минуту. Сначала появилась соседка Тоня с пятого этажа, следом пришла бывшая коллега Галочка, потом двоюродная сестра Вера с мужем. Последней явилась Нина. Каждый раз Валентина обещала себе, что больше не станет ее приглашать. Ну сколько можно? После каждой встречи настроение было испорчено, а на душе оставался неприятный осадок. Но проходило время, приближался очередной праздник, и Валентина снова набирала знакомый номер. Жалко было Нину. Одинокая женщина, ни мужа, ни детей, ни близких подруг. Однако уже через полчаса после начала застолья Валентина в который раз мысленно ругала себя за мягкость и неспособность отказать.
— Что ж, именинница, бодро выглядишь. Помирать пока не собираешься — уже хорошо, — заявила Нина, едва отпив компота.
Она сидела напротив Валентины, закинув ногу на ногу. Темно-зеленое платье плотно облегало ее сухощавую фигуру. Узкие губы были густо накрашены алой помадой, волосы цвета красного дерева коротко подстрижены, а в светлых глазах поблескивало что-то колкое и насмешливое.
— Пироги вон еще трескать перестанешь, похудеешь — совсем красота будет.
— Спасибо, Ниночка, — с улыбкой ответила Валентина.
Улыбка получилась натянутой, но она давно привыкла не принимать Нинины слова близко к сердцу. По крайней мере старалась.
Гости расселись по местам. За столом зазвучали голоса, посыпались вопросы, воспоминания и шутки. Зазвенели вилки о края тарелок, заскрипели отодвигаемые стулья. Галочка рассказывала что-то о бывших коллегах, Вера вспоминала знакомых родственников, Тоня жаловалась на коммунальные платежи.
Валентина хлопотала возле стола: подкладывала закуски, разливала компот и сок, приносила недостающие приборы. Она отвечала на вопросы, улыбалась, поддерживала разговор, но мыслями была совсем в другом месте. Каждые несколько минут невольно прислушивалась. Не остановился ли лифт? Не раздались ли шаги на лестничной площадке? Не послышались ли за дверью знакомые голоса? Сын с семьей опаздывал уже почти на полчаса. «С маленьким ребенком всегда сложнее собраться», — успокаивала себя Валентина, бросая взгляд на приготовленное для внука место. Желтая тарелочка с зайцем ярко выделялась среди праздничной посуды. Может, Сашенька раскапризничался. Или не захотел одеваться. Или вдруг вспомнил про любимую машинку и устроил целое представление, требуя взять ее с собой. Дети ведь такие. Она старалась думать именно об этом.
Когда наконец прозвенел звонок, Валентина даже вздрогнула от радости. Сердце радостно подпрыгнуло.
— А вот и мои любимые пришли! — весело приговаривала она, торопливо направляясь в прихожую.
Почти бегом подошла к двери и распахнула ее. На пороге стоял Алексей. Один. В одной руке он держал большой букет белых роз — ее любимых цветов. В другой был подарочный пакет. Мгновение Валентина просто смотрела на сына, не понимая, что именно ее смущает. Потом поняла. Рядом никого не было.
— С днем рождения, мам.
Алексей шагнул вперед, наклонился и поцеловал мать в щеку.
— Алеша, а где же...
Не договорив, Валентина выглянула через его плечо. Скользнула взглядом по лестничной площадке, по дверям соседних квартир, словно Оля и Саша могли стоять где-то в стороне или неожиданно выскочить из-за угла. Но площадка была пустой. Сын едва заметно поморщился. Это выражение мелькнуло лишь на секунду и тут же исчезло. Он быстро улыбнулся и заговорил торопливо, словно заранее приготовил объяснение.
— Мам, ты только не расстраивайся, ладно? Оля не смогла прийти. С утра себя плохо чувствует, голова болит, настроение никакое. Мамуль, ну ты же знаешь женщин, вы существа деликатные.
Он неловко усмехнулся.
— А Саша... Ну, Оля его не пустила. Говорит, мешаться будет, под ногами путаться.
— Под ногами путаться, — тихо повторила Валентина.
Слова прозвучали как-то чуждо.
В прихожей вдруг стало тесно и душно, хотя они стояли вдвоем. Будто воздух сгустился. Она машинально взяла у сына букет и пакет с подарком.
— Понятно.
Голос предательски дрогнул. Белые розы пахли свежестью, но почему-то от этого запаха стало только грустнее.
— Мам, ну не плачь только, — виновато попросил Алексей. — Мне правда жаль.
Валентина отвела взгляд. На глаза действительно навернулись слезы. Она глубоко вздохнула, стараясь справиться с собой.
— Эх, Алеша, Алеша...
Он стоял перед ней, неловко переминаясь с ноги на ногу, опустив глаза. Совсем как школьник, который получил двойку и теперь ждет родительского выговора. Только ругать его Валентина не собиралась. Не могла.
— Валя, ты долго нас еще тут мариновать собираешься? — внезапно гаркнула из комнаты Нина. — Гости ждут, а она трется там неизвестно где!
Голос прозвучал так громко, что Валентина невольно вздрогнула. И впервые за многие годы она испытала к Нине искреннюю благодарность. За ее бесцеремонность и грубоватую прямоту. За то, что своим окриком она дала возможность перевести дух и не расплакаться прямо перед сыном.
***
Праздник продолжался, как и положено любому семейному застолью. Разговоры текли своим чередом, сменяясь тостами, воспоминаниями и обсуждением новостей. Только детская тарелочка с нарисованным зайцем по-прежнему стояла на своем месте, ярким желтым пятном выделяясь среди остальной посуды. Рядом пустовали два стула, приготовленные для Оли и Сашеньки.
Несколько раз Валентина ловила себя на мысли, что нужно бы убрать тарелочку. Зачем лишний раз смотреть на пустое место? Но рука так и не поднялась. Пусть стоит. Вдруг еще придут? Глупость, конечно, но сердце все равно цеплялось за эту надежду. Так и простояла тарелочка до самого конца вечера. И она, и пустые стулья словно безмолвно напоминали о том, кого здесь не было.
Гости поднимали бокалы за здоровье именинницы, хвалили угощение, наперебой расспрашивали друг друга о детях и внуках. Тоня жаловалась на цены в магазинах, Вера рассказывала о дачных заботах, Галочка вспоминала бывших коллег. Пироги исчезали один за другим, мясо тоже пришлось всем по вкусу. Валентина улыбалась, благодарила за добрые слова, подкладывала гостям закуски, но время от времени взгляд сам собой возвращался к свободным местам за столом.
Алексей вел себя безупречно. Шутил, поддерживал разговор, вовремя подливал вино, помогал матери менять тарелки, ухаживал за женщинами. Со стороны никто бы и не подумал, что всего час назад в прихожей произошел неприятный разговор. Сын был приветлив, внимателен и спокоен. И от этого Валентине становилось одновременно легче и тяжелее. Легче — потому что сын рядом. Тяжелее — потому что рядом был только он.
Когда гости наконец начали расходиться, квартира быстро опустела. Стихли голоса, захлопнулась дверь за последним гостем, и наступила та особая тишина, которая всегда приходит после праздника. На столе остались недоеденные салаты, пустые блюда, грязная посуда и смятые салфетки. Алексей сразу поднялся.
— Давай я помогу.
Он закатал рукава рубашки и потянулся к тарелкам.
— Даже не думай, — остановила его Валентина. — Иди домой.
— Мам, ну что ты. Тут работы полно.
— Ничего страшного. Я сама справлюсь, — она начала собирать посуду в стопку. — Уже поздно. Тебе завтра на работу.
— А тебе не тяжело будет?
— Да чем мне тяжело? — попыталась улыбнуться Валентина. — Мне все равно делать нечего. А ты иди, отдыхай.
Алексей помедлил. Потом внимательно посмотрел на мать.
— Ты обиделась?
Валентина отвела глаза и принялась поправлять скатерть, хотя в этом не было никакой необходимости.
— Брось. На что мне обижаться? Жизнь есть жизнь. Всякое бывает.
Слова прозвучали ровно, почти убедительно. Она и правда собиралась этим ограничиться. Но вопрос сам сорвался с губ прежде, чем успела остановить себя.
— Ты-то как?
На несколько секунд повисла тишина. Алексей улыбнулся. Той своей спокойной, немного грустной улыбкой, которая всегда действовала на Валентину безотказно.
— Хорошо, мамуль, — он помолчал и добавил: — Это был мой выбор.
Валентина подняла на сына глаза. В его взгляде не было ни раздражения, ни досады. Только привычное спокойствие и какое-то тихое, почти благородное терпение человека, который несет свою ношу без жалоб и упреков. Именно так ей тогда показалось. В груди болезненно защемило. Глаза защипало от подступивших слез. Какой же он все-таки хороший мальчик, подумала Валентина. Взрослый мужчина, давно уже самостоятельный, а для нее все равно мальчик. Ее Алеша.
Автор: Белла Ас