Вы когда-нибудь чувствовали, что человек, с которым вы делите постель, завтрак и тридцать лет жизни, вдруг становится чужим? Не просто чужим, а будто подменённым.
Со мной случилось именно это. И началось всё до отвратительного банально, с воскресных «рыбалок».
Меня зовут Алина, мне сорок девять, и почти три десятилетия я прожила с мужчиной по имени Родион.
Я знала его вдоль и поперёк: как он дышит во сне, как чихает, когда простужен, как трёт переносицу, когда нервничает. Я знала его привычки, его вкусы и, что самое важное, его искреннее равнодушие к рыбной ловле.
Ни разу за все годы он не заикнулся ни об удочках, ни о поплавках. А тут вдруг загорелся. Да так, что все минувшие выходные провёл за городом с каким-то «новым коллегой».
Вернулся он не с добычей, а с недоразумением: три десятка рыбок размером с мой мизинец. Я молча высыпала этот «улов» дворовым котам, обитавшим в подвале нашей многоэтажки.
Те проглотили подачку за пару мгновений, они вообще непривередливые. А вот я привередливая. И подозрительная.
Через неделю история повторилась. Родион снова засуетился, собирая рюкзак. Я подошла и встала в дверях, сложив руки на груди.
- Опять рыбалка? Ты и рыбак - две вещи несовместные. Ты же терпеть не мог сидеть с удочкой. У тебя даже снастей своих нет, - не сдержалась я.
- Так сейчас полюбил. К нам парень новый пришёл в отдел, Серёга. Вот он и заразил. У него снаряжения полный гараж, даже японский спиннинг. А я в детстве с папой частенько ездил. Забытое ощущение, знаешь ли. Азарт, тишина, природа… - протараторил он, будто репетировал.
- Ехать за город и привозить то, что любая ребятня в парке на хлебный мякиш таскает? - поморщилась я. Но про себя решила: пусть проветрится. В конце концов, лучше свежий воздух, чем пиво и телевизор.
И в ближайшее воскресенье он снова укатил. Когда вернулся трезвый, без единого комариного укуса на лице, во мне уже проснулся внутренний следователь.
- Мы костёр палили, - с готовностью ответил он. - Дым отпугивает гнус. Проверено.
Только одно «но»: его одежда вообще ничем не пахла. Ни дымом, ни рыбой, ни рекой. Я стояла в коридоре, мяла в руках его ветровку и понимала: меня обманывают. И даже не стараются делать это аккуратно.
В следующий раз он снова высыпал на стол полудохлых рыбок. Я упёрла руки в бока.
- Твой новый друг, видимо, знаток уникальных водоёмов, где водится исключительно корм для кошек. Значит, так, Родион: пользы от твоей рыбалки ноль. Больше никуда не едешь.
Он потускнел, притих, но возражать не решился.
Через несколько дней, ближе к пятнице, он объявил:
- В субботу иду к тому самому коллеге, Серёге. Обои ему помогу клеить. Одному неудобно. Вернусь после обеда.
В восемь часов вечера супруга всё ещё не было. Мобильный отключён. Я набрала нашему общему приятелю, Тарасу, который работал с мужем.
- Тарас, слушай, что за новенький такой у вас объявился? То Родиона на рыбалку таскает, то ремонт помогать просит?
- Какой новенький? У нас штат не менялся два года. Все свои. А в чём дело?
- Ни в чём. Прости, что отвлекла. Видимо, перепутала, - холодно ответила я и повесила трубку.
Явился благоверный в начале десятого. Глаза сияли как у начищенного самовара, но он старательно изображал усталость.
- Ужинать будешь?
- Не надо, мы пиццу ели, - буркнул он, избегая моего взгляда.
И тут я прижала его к стенке:
- Никакого коллеги Серёги не существует. Куда мотаешься каждые выходные? Выкладывай, Родик.
Он молчал с полминуты, потом выдохнул и выпалил то, от чего у меня подкосились ноги.
Оказывается, он встретил другую женщину. Влюбился. Жить без неё не может. Благодарен, что я сама обо всём догадалась, потому что врать ему надоело. И я ему надоела. Своими вопросами, своим контролем, своим существованием.
Признаюсь: подозрения у меня, конечно, мелькали. Но когда слышишь такое прямым текстом, земля на мгновение уходит из-под ног.
Тридцать лет рука об руку. Сын, которого мы вместе вырастили. Кредиты, болезни, ремонты, отпуска на море, всё пережили вместе. Я ему верила. А он…
Внутри полыхнуло, но я сжала зубы. Ни крика, ни посуды об стену.
- Вали. Только учти: если схватишь инфаркт, кувыркаясь с молодой, я с тобой нянчиться не буду. Я не сиделка.
Он собрал вещи за час. Хлопнула входная дверь, и меня накрыло. Сначала ярость. Такая, что хотелось разнести квартиру. Потом пришли тоска и чёрная обида.
Я ведь старалась. Готовила, обустраивала, угождала. А он назвал меня старой и обменял на ту, что помоложе. Мне сорок девять, это правда. Морщинки, утренняя бледность, пара лишних килограммов.
Но и он, прямо скажем, не голливудский герой: брюхо от хорошей кормёжки, залысина, седина. Видимо, у его новой пассии совсем грустно с кавалерами, раз запала на моего Родика.
Через день я позвонила сыну. Рассказала всё, не приукрашивая и не смягчая углов. Сын пытался вразумить отца, но услышал в ответ лишь то, что яйца курицу не учат.
- Мам, я этого не прощу. И ты не вздумай, если он назад попросится. Не общаюсь с ним больше. Нет у меня отца. И не волнуйся, ты у меня красивая, одна не останешься.
- Что за глупости? Никто мне не нужен, - отмахнулась я.
Продолжение👇👇👇👇👇👇👇👇
Рекомендуем прочитать:👇👇👇👇👇👇👇👇