Бали. Мысли вслух, которые я никому не скажу
Я сижу на веранде отеля. Джакузи на балконе, пальмы, шелест листьев, где-то вдалеке слышно море. Запах кокосового масла и свободы. Всё, как на картинках в Инстаграме. Всё, чего я хотела. Всё, ради чего я улетела.
Всё.
Или мне только казалось, что хотела?
Я беру в руки телефон. Открываю Инстаграм. Лента. ТикТок. Рилсы. Красивые девушки, улыбающиеся на фоне закатов. Подписи: «Выбери себя», «Ты достойна большего», «Если он тебя не ценит — уходи». Я читаю их, киваю, сохраняю в избранное. Я одна из них. Я та, кто ушла. Я та, кто выбрала себя.
Почему же я не чувствую облегчения? Почему вместо лёгкости внутри — тягучая тревога? Почему я сижу на этом балконе, пью этот коктейль и чувствую, что я не здесь? Что я всё ещё там, в своей питерской квартире, где пахнет заваркой и детским шампунем. Что я всё ещё та Лена, которая встаёт в 6 утра, чтобы успеть приготовить завтрак, собрать Алису в сад, придумать, что надеть на работу, и не забыть забрать сухой корм для кота (которого на самом деле нет, но мне почему-то кажется, что он должен быть).
Странно. Я должна быть счастлива. Я вырвалась. Я на Бали. Я больше не та женщина, которая живёт для других. Я теперь свободна. У меня есть время. У меня есть деньги. У меня есть океан. У меня есть джакузи на балконе.
У меня есть всё, что я хотела. Или почти всё.
Я всё ещё не могу привыкнуть к тишине. В Питере она была другой. Там всегда что-то происходит: шум машин, детский смех, Илья, который смотрит телевизор в гостиной, звук воды в трубах, топот Алисы по коридору. Здесь — только шелест пальм и плеск волн. И я. Одна. Со своими мыслями.
Мысли, которые я так долго пыталась заглушить.
Я провожу рукой по перилам балкона. Дерево нагретое, почти горячее. Как моя кожа. Как моя новая жизнь. Наверное, так и должно быть: всё новое — обжигает.
На столике — телефон. Экран погас, но я знаю, что там нет ни одного пропущенного звонка. Илья не звонит. Алиса не пишет. Я сама запретила себе проверять, но всё равно проверяю каждый час. И каждый час вижу одно и то же: пустота.
Я не знаю, что чувствую. Это, наверное, самое страшное. Потому что я должна чувствовать облегчение. Я должна чувствовать свободу. Я должна чувствовать всё то, что обещали мне в тех рилсах, которые я пересматривала по ночам, когда не могла уснуть.
«Ты сильная», — говорили мне. «Ты заслуживаешь счастья», — говорили мне. «Не позволяй никому делать тебя несчастной», — говорили мне.
Я знаю. Я знаю, что сильная. Я знаю, что заслуживаю. Я знаю, что не позволяю. Но почему же я чувствую себя такой слабой?
Наверное, потому что я не знаю, что делать дальше. У меня есть билет в один конец, но нет маршрута. Есть свобода, но нет плана. Есть я, но я не знаю, кто я теперь.
Я всегда была чьей-то. Дочерью, женой, мамой, сотрудницей. А теперь я просто — Лена. И я не знаю, что это значит.
Я закрываю глаза. Слышу только море. Оно то набегает, то отступает. Как мои мысли. Как мои сомнения.
Я думаю об Илье. О том, как он проснётся завтра утром и поймёт, что меня нет. Что я ушла. Что я оставила его одного с Алисой, с домом, с этой бесконечной бытовухой, которая его всегда так бесила. Он не знает, как я устала. Он не знает, как это — быть «всем» для всех, когда внутри ничего нет.
Он не знает, как я смотрела на его спину по вечерам, когда он утыкался в телефон, и думала: «Где тот парень, в которого я влюбилась? И где та я, которая была рядом?»
Мы потеряли друг друга. Не в один день, не из-за одной ссоры. Это случилось постепенно, как уходит вода из ванны. Сначала медленно, потом всё быстрее, и вот ты уже сидишь на дне, а вокруг пустота.
Я помню тот вечер, когда я в последний раз пыталась поговорить с ним. Я сидела на кухне и ждала, пока он закончит смотреть какой-то матч. Я хотела сказать ему, что устала. Что я больше не могу. Что мне нужно что-то менять.
Я хотела, чтобы он увидел меня. По-настоящему. Не как «жену, которая готовит ужин», а меня.
Но он не увидел. Он сказал: «Лен, давай завтра, я устал». И пошёл в душ.
Я сидела на кухне и смотрела на пустую тарелку. И понимала, что завтра будет то же самое. И послезавтра. И через месяц. И через год. И я просто перестану существовать. Я стану тенью, которая варит кашу и убирает квартиру. Я стану функцией. Я перестану быть человеком.
Я не хотела этого. Но я не знала, как остановиться.
Вот тогда я и начала смотреть те самые рилсы. Сначала просто чтобы отвлечься. Потом — чтобы найти ответ. Потом — чтобы убедить себя, что я имею право.
«Если ты несчастна — это не твой человек».
«Ты заслуживаешь счастья».
«Выбирай себя».
Я повторяла эти фразы как мантру. Я верила в них. Я хотела верить. И я сделала этот шаг.
Я собрала вещи. Я написала записку. Я ушла.
Я думала, что станет легче. Что я почувствую себя настоящей. Что я проснусь утром и пойму: да, это правильный выбор. Наверное, я хотела в это верить сильнее, чем во что-либо. Но я не чувствую облегчения. Я чувствую только тревогу и пустоту.
Я знаю, что многие осудят меня. Скажут, что я бросила ребёнка. Что я сбежала. Что я слабая. И, может быть, они будут правы. Я действительно сбежала. Я действительно слабая. И я действительно бросила Алису. Но я надеялась, что это единственный способ вернуть себе себя. Потому что я боялась, что если останусь, то просто исчезну. Превращусь в ту самую тень, которая живёт для других, но не чувствует ничего.
Я думаю об Алисе. О её маленьких руках, которые так крепко обнимали меня по утрам. О её смехе, который разносился по всей квартире. О том, как она кричала: «Мама, смотри!» и показывала мне очередной рисунок.
Я скучаю по ней. Ужасно. С силой, которая выбивает воздух из лёгких. Каждую секунду. Каждую минуту. Каждый час, что я здесь.
Я хочу услышать её голос. Но я боюсь позвонить. Боюсь, что она не захочет говорить. Боюсь, что она скажет: «Мама, ты меня бросила». Боюсь, что она спросит: «Когда ты вернёшься?» — и у меня не будет ответа.
Я хочу вернуться. Но я знаю, что не могу. Не сейчас. Если я вернусь сейчас, я сломаюсь окончательно. Я должна найти себя. Я должна понять, кто я, если я не жена Ильи и не мама Алисы. И, наверное, это самое страшное во всём этом. Потому что я не знаю, кто я без них. И боюсь, что, когда я это узнаю, мне станет ещё больнее.
Я снова беру телефон. Включаю переднюю камеру. Смотрю на своё отражение. Я выгляжу такой же, как и в Питере. Усталые глаза, бледная кожа, уголки губ опущены вниз. Я выгляжу точно так же, но теперь я на Бали. Теперь я свободна. Теперь я выбрала себя. Почему же я не чувствую себя счастливой?
Я не хочу быть одной из тех, кто оставляет записки на холодильнике. Но я поняла, что если не уйду сейчас, я не уйду никогда. Я останусь в той жизни. И я умру там. Не физически. Внутренне. Я превращусь в пустую оболочку, которая будет варить суп и смотреть телевизор, но не чувствовать ничего. Именно это я хотела сказать в записке, но у меня не хватило слов.
Я делаю глоток коктейля и смотрю на океан. Вода бесконечна, как моя усталость. Волны набегают и отступают, как мои мысли. Как мои сомнения.
Я не знаю, что будет дальше. Может быть, я вернусь через месяц. Может быть, никогда. Может быть, я найду себя здесь. Или потеряю окончательно. Я не знаю. Но я знаю, что этот момент — единственное, что у меня есть. Эта минута, этот глоток, этот вид на океан. И я хочу быть здесь. Прямо сейчас. Я хочу чувствовать этот момент, чтобы не потерять себя окончательно. Чтобы найти ответы.
Я не знаю, когда я решусь написать Алисе. Я боюсь, что она меня отвергнет. Боюсь, что Илья убедит её, что я плохая. Но я должна попробовать. Ради неё. Ради себя. Ради того, чтобы когда-нибудь я могла на неё посмотреть и сказать: «Я люблю тебя» — и это было бы правдой.
Я убираю телефон в сумку. Мой взгляд падает на закат. Я выдыхаю.
Я приняла решение. Я не знаю, правильное ли оно. Но оно моё. И это единственное, что я точно знаю сейчас. И я хочу, чтобы Илья знал: я не ненавижу его. Я просто устала. И устала так сильно, что выбрала бегство вместо борьбы.
Возможно, когда-нибудь я пойму, что это была ошибка. Или что это был единственный правильный выбор. Я не могу предсказать, не хочу гадать. Я просто сижу на балконе отеля на Бали и смотрю на волны. Они бесконечны, как моя усталость. Или как моя надежда на то, что всё будет хорошо.
Продолжение следует
