— Я видел его! — заорал Олег, врываясь в квартиру. — Он выходил от нас! Это был Иван Петрович!
Голос его разнёсся по маленькой, захламлённой квартире, заставив Анну вздрогнуть. Она сидела в старом кресле, укрытая выцветшим пледом, и смотрела на мужа с ужасом в глазах. Она знала — он снова пьян. Она видела это по его красному лицу, по его налитым кровью глазам, по тому, как он шатался, сжимая в руке пустую бутылку.
— Олег, я тебя умоляю, — сказала она, и голос её дрожал. — Ты ошибаешься. Никто не приходил.
Олег подошёл к столу, на котором лежали таблетки и рецепт. Он схватил бумажку и помахал ею перед лицом жены.
— А это что? — закричал он. — Откуда это? Ты что, сама ходила в аптеку? Ты же не можешь ходить! Ты встать с кресла не можешь! Кто это принёс?
Анна закрыла глаза. Она чувствовала, как внутри неё разрастается страх, как сердце начинает биться быстрее, как руки начинают трястись. Она знала, что он не поверит. Он никогда не верил.
— Это я, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я позвонила в аптеку и попросила доставку. Они привезли.
Олег засмеялся — зло, надрывно, почти истерически.
— Доставка? — переспросил он. — Ты хочешь сказать, что аптека делает доставку по нашему адресу? Да они за пятьдесят рублей не выйдут из своей халупы! Ты думаешь, я поверю в такую чушь?
Он подошёл к ней почти вплотную, и она почувствовала запах перегара. Он навис над ней, и она инстинктивно откинулась назад, вжимаясь в спинку кресла.
— Я не вру, — прошептала она. — Я не вру, Олег. Ты же знаешь, я не могу ходить. Ноги не слушаются. Откуда у меня деньги на доставку?
— У тебя есть деньги, — сказал он, и в голосе его появилась злая усмешка. — Ты всегда находишь деньги. На лекарства, на врачей. А я работаю, я приношу зарплату, а ты тратишь на что попало. И ещё с соседом шашни крутишь!
— Олег, перестань! — воскликнула Анна, и слёзы хлынули из её глаз. — Он старше меня на двадцать пять лет! Он просто помогает мне! Я не могу сама ходить, а он приносит лекарства!
— Лекарства! — закричал Олег, швыряя рецепт на пол. — Каждый день он приносит тебе лекарства! А что, я тебе не помогаю? Я работаю, я приношу деньги, я кормлю тебя, а ты тут с ним лекарства пьёшь!
— Я пью лекарства, потому что я болею! — закричала Анна в ответ. — Ты забыл? У меня артрит! Я не могу ходить! Я не могу даже выйти на улицу без чужой помощи!
— Ты можешь ходить, когда хочешь! — заорал Олег. — Ты просто притворяешься, чтобы я жалел тебя! А сама по ночам к соседу бегаешь!
Анна смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Она пыталась объяснить, пыталась достучаться до него, но он не слышал. Он слышал только свой голос, свою злость, свою ревность.
— Олег, я тебя прошу, — сказала она, и голос её стал тихим, почти беззвучным. — Пожалуйста, успокойся. Давай поговорим спокойно. Ты не прав.
— Я не прав? — переспросил он, и в голосе его появилась новая волна ярости. — Я не прав? А кто прав? Твой сосед? Твой любовник?
Он схватил её за плечи и рывком поднял из кресла. Она вскрикнула от боли — её ноги не выдержали веса тела, и она упала на пол, ударившись коленями о старый линолеум.
— Олег, мне больно! — закричала она. — Пожалуйста, отпусти меня!
Но он не слушал. Он тащил её по полу к двери, и она чувствовала, как холодный воздух врывается в квартиру.
— Убирайся! — закричал он, открывая дверь. — Иди к своему соседу! Пусть он тебя лечит! Пусть он заботится о тебе! А я больше не хочу тебя видеть!
Анна лежала на лестничной площадке, в одном халате, босиком. Холодный кафельный пол обжигал её ноги, и она чувствовала, как холод поднимается по телу, проникая в каждую клетку. Она попыталась приподняться, но ноги не держали её.
— Олег, открой! — закричала она, стуча кулаками в дверь. — Олег, на улице минус двадцать! Я замёрзну! У меня ноги не ходят! Олег, пожалуйста!
За дверью было тихо. Потом она услышала его голос:
— Ты сама виновата! Не надо было изменять мне! Иди к своему любовнику!
Анна продолжала стучать, но дверь не открывалась. Она плакала, и слёзы замерзали на её щеках. Она чувствовала, как холод сковал её тело, как пальцы ног начинают неметь.
— Помогите! — крикнула она в пустоту. — Помогите кто-нибудь!
Из соседней двери вышел Иван Петрович. Он был в старой, потёртой куртке, с седыми волосами и добрыми глазами. Увидев Анну на полу, он бросился к ней.
— Анна! — воскликнул он, подбегая. — Что случилось? Боже мой, ты вся замёрзла!
Он снял свою куртку и накинул ей на плечи, чувствуя, как она дрожит.
— Олег выгнал меня, — прошептала Анна, и голос её срывался. — Он думает, что мы с вами... Он сказал... он сказал, что я изменяю ему.
— Боже мой, — сказал Иван Петрович, помогая ей встать. — Я же просто приносил лекарства! Разве это преступление? Разве я не имею права помочь больному человеку?
Анна плакала, и он обнимал её, стараясь согреть.
— Пойдём ко мне, — сказал он. — Пойдём, я напою тебя чаем. Ты не можешь оставаться здесь.
Он поддержал её, и она, опираясь на него, медленно пошла к его двери. Каждый шаг давался ей с трудом, но она знала — она не может оставаться здесь.
За закрытой дверью Олег сидел на кухне, сжимая в руках пустую бутылку. Он слышал, как она плакала, как она стучала в дверь. Он слышал, как пришёл сосед, как он забрал её к себе. И внутри него что-то сжалось.
— Она ушла к нему, — прошептал он, глядя на дверь. — Она выбрала его. Она предала меня.
Он налил себе ещё водки и выпил, чувствуя, как она обжигает горло. Он думал о том, как они были счастливы в начале, как она улыбалась, как она смеялась. Он вспоминал, как она заболела, как её ноги начали отказывать, как она плакала от боли. Он вспоминал, как она говорила ему: «Олег, я боюсь, что никогда не смогу ходить». Он тогда обнимал её и говорил: «Всё будет хорошо. Я буду рядом». А теперь он стоял здесь, и она была там, у соседа.
— Что если я ошибся? — прошептал он, и голос его дрогнул. — Что если она не изменяла мне? Что если он действительно просто приносил лекарства?
Он закрыл глаза и попытался вспомнить лицо Ивана Петровича. Старое, морщинистое, с добрыми глазами. Мог ли такой человек быть любовником? Мог ли он хотеть чего-то большего, чем просто помочь?
Олег встал, чувствуя, как ноги подкашиваются. Он надел куртку, натянул шапку и вышел на улицу.
Мороз ударил в лицо, пронзил до костей. Ветер завывал, кружил снег, и Олег едва мог разглядеть дорогу. Но он шёл, крича в пустоту:
— Анна! Анна, ты где? Прости меня! Я не хотел!
Он шёл по заснеженным улицам, заглядывая в каждый подъезд. Он звонил ей на телефон, но она не отвечала. Он паниковал, чувствуя, как холод сковает его тело, как ноги начинают неметь, как дыхание становится прерывистым.
— Где ты, Анна? — шептал он. — Я не хотел. Я просто испугался. Я просто хотел, чтобы ты была моей. Прости меня.
Он дошёл до парка, где они когда-то гуляли, и упал на снег. Он лежал, глядя в небо, и чувствовал, как тепло уходит из его тела. Он думал о ней, о её улыбке, о её глазах, о её боли.
— Я люблю тебя, — прошептал он, закрывая глаза. — Я всегда любил тебя. Прости меня.
А за закрытой дверью квартиры Ивана Петровича Анна сидела в кресле, сжимая в руках горячую кружку чая. Она смотрела в окно, на заснеженный двор, и думала о муже.
— Где ты, Олег? — прошептала она. — Я боюсь за тебя. Пожалуйста, не делай глупостей.
Иван Петрович сидел рядом, глядя на неё с сочувствием.
— Анна, — сказал он. — Мне очень жаль, что всё так вышло. Я не знал, что он так отреагирует.
— Вы не виноваты, — сказала она. — Это я виновата. Я должна была рассказать ему. Я должна была объяснить.
— Вы не могли, — сказал он. — Он не слушал. Он не хотел слушать.
Анна закрыла глаза. Она знала — он прав. Олег не слушал. Он никогда не слушал.
А за окном продолжала выть метель, унося в ночь всё, что было.
***
— Анна! — кричал Олег, пробираясь сквозь снежную пелену. — Анна, ты где? Отзовись!
Голос его тонул в завываниях метели. Ветер бросал в лицо колючие снежинки, которые резали кожу, как тысячи мелких иголок. Но Олег не чувствовал боли. Он чувствовал только страх. Ледяной, парализующий страх, который сковал его сердце сильнее, чем мороз сковал его тело.
Он шёл по пустым улицам небольшого промышленного городка. Фонари тускло освещали заметённые снегом тротуары, и их жёлтый свет казался таким далёким и холодным. Вокруг не было ни души — только ветер, снег и бесконечная белая пустота.
— Анна! — закричал он снова, останавливаясь у очередного подъезда. Он вбежал внутрь, оглядел тёмный коридор, но везде было пусто. Только запах сырости и старой краски.
Он выбежал обратно, тяжело дыша. Пар вырывался из его рта белыми клубами, и он чувствовал, как холод проникает в лёгкие, сжимает грудь, заставляет сердце биться быстрее.
Он достал телефон. Пальцы не слушались — они онемели от холода и дрожали. Он с трудом набрал номер Анны, прижал трубку к уху и слушал длинные гудки. Один. Два. Три. Четыре. Пять.
— Алло, — раздался её голос, слабый, дрожащий. — Олег?
— Анна! — закричал он в трубку. — Анна, ты где? Я ищу тебя! Прости меня, пожалуйста! Я не хотел! Я был пьян! Я всё понял! Вернись домой!
В трубке повисла тишина. Потом он услышал её голос — тихий, почти беззвучный, но в нём была боль, которая резала его сильнее любого холода.
— Я у Ивана Петровича, — сказала она. — Он помог мне. Олег, я замерзала. Ты выгнал меня на мороз в одном халате. Я не могла даже встать.
— Я знаю, — сказал он, и голос его сорвался. — Я знаю, Анна. Я дурак. Я чудовище. Я не знаю, что на меня нашло. Прости меня, умоляю тебя. Я сейчас приду. Я заберу тебя.
— Не надо, — сказала она. — Я не хочу возвращаться. Я боюсь тебя, Олег. Я боюсь, что ты снова сделаешь это.
— Я не сделаю, — сказал он, и слёзы застыли на его ресницах. — Я обещаю тебе. Я завяжу с выпивкой. Я буду заботиться о тебе. Я всё исправлю. Только скажи, где ты.
— Я у Ивана Петровича, — повторила она. — В квартире номер пять. Но не приходи. Я не хочу видеть тебя.
— Я приду, — сказал он. — Я приду, Анна. Я должен увидеть тебя. Я должен извиниться перед тобой.
Она что-то сказала, но связь прервалась. Олег посмотрел на телефон — он разрядился. Холод убил аккумулятор.
— Чёрт, — прошептал он, убирая телефон в карман. — Чёрт!
Он побежал дальше. Его ноги почти не слушались — они онемели, двигались с трудом, но он бежал. Он бежал по заметённым улицам, спотыкаясь о сугробы, падая, поднимаясь и снова бежал. Он должен был добраться до неё. Он должен был увидеть её и сказать, как сильно он сожалеет.
Он вспоминал их жизнь. Как они познакомились. Она была такой красивой — с длинными тёмными волосами, с улыбкой, которая освещала всю комнату. Она работала в маленьком кафе, и он приходил туда каждый день, чтобы увидеть её. Он влюбился с первого взгляда, и она ответила ему взаимностью. Они жили в маленькой комнатке, которую снимали в коммуналке, но им было хорошо. Они были молоды, глупы и счастливы.
Он вспоминал, как она заболела. Сначала она жаловалась на боль в ногах, но они думали, что это просто усталость. Потом боль стала сильнее. Потом она перестала вставать с кровати. Врачи сказали, что у неё артрит, что это неизлечимо, что она никогда не сможет ходить нормально.
Он помнил, как она плакала. Как она говорила ему: «Олег, я боюсь, что никогда не смогу ходить. Я боюсь, что стану обузой для тебя». Он обнимал её и говорил: «Ты никогда не будешь обузой. Я буду рядом. Мы справимся».
Но он не справился. Он начал пить. Сначала немного, потом всё больше. Он злился на мир, на её болезнь, на свою беспомощность. Он кричал на неё, обвинял в том, что она притворяется, что она не хочет работать. Он унижал её, называл ничтожеством, говорил, что она ничего не умеет.
А она терпела. Она всегда терпела. Она никогда не жаловалась, никогда не плакала при нём. Только по ночам, когда он уходил в запой, она сидела одна и плакала, зажимая рот рукой, чтобы он не услышал.
— Анна, — прошептал он, пробираясь сквозь сугроб. — Прости меня. Я всё понял. Ты никогда не была обузой. Это я был обузой. Я был чудовищем.
Он вспомнил Ивана Петровича. Старого соседа с добрыми глазами, который несколько раз приходил к ним. Он приносил пакеты, которые Олег никогда не открывал. Он просто злился, что кто-то приходит к его жене. Он думал, что она изменяет ему. А теперь он понял. Это были лекарства. Обычные лекарства, которые она не могла купить сама.
— Он просто приносил лекарства, — сказал он вслух, и голос его дрожал. — Он просто помогал ей. А я... я выгнал её на мороз.
Он остановился и закрыл глаза. Снег падал на его лицо, таял на щеках, смешиваясь со слезами. Он чувствовал, как холод проникает всё глубже, как ноги перестают слушаться, как дыхание становится прерывистым.
— Я найду тебя, — сказал он. — Я должен найти тебя.
Анна сидела в кресле у Ивана Петровича, сжимая в руках горячую кружку чая. Она смотрела в окно, на заснеженный двор, и думала о муже. Она чувствовала, как внутри неё разрывается сердце. Она любила его. Несмотря на всё, что он сделал, она любила его.
— Анна, — сказал Иван Петрович, садясь напротив. — Ты должна позвонить в полицию. Он не в себе. Он может сделать что-то страшное.
— Я знаю, — сказала она, и голос её дрогнул. — Но я не могу. Он мой муж. Я не могу предать его.
— Он предал тебя, — сказал Иван Петрович. — Он выгнал тебя на мороз. Он мог убить тебя.
— Он не хотел, — сказала она. — Он просто был пьян. Он не знал, что делает.
— Он должен был знать, — сказал Иван Петрович, и голос его стал твёрже. — Он не имел права так с тобой поступать.
Анна молчала. Она смотрела на чай, который остывал в кружке, и думала о том, как всё было раньше. Как они были счастливы. Как он обнимал её, как он говорил, что любит её. Как он держал её за руку, когда она плакала.
— Я не знаю, что мне делать, — прошептала она. — Я боюсь его, но я люблю его.
Иван Петрович встал, подошёл к ней и положил руку на плечо.
— Я позвоню в скорую, — сказал он. — Ты не можешь оставаться здесь. Ты больна, тебе нужна помощь.
Он взял телефон и набрал номер.
— Скорая? — сказал он. — Женщина, инвалид, замерзает на улице. Её выгнал муж. Мы находимся по адресу...
Анна слышала его слова, и слёзы текли по её щекам. Она думала о том, где сейчас Олег, жив ли он, что с ним.
— Где ты, Олег? — прошептала она. — Я боюсь за тебя. Пожалуйста, не делай глупостей.
Олег продолжал идти. Его ноги почти не двигались, лицо было обмороженным, но он не останавливался. Он знал, что должен найти её. Должен сказать ей, как сильно любит.
Он вспоминал, как она смотрела на него, когда он кричал на неё. В её глазах была боль, но не было ненависти. Она всегда прощала его. Всегда. А он никогда не просил прощения. Он просто пил и злился.
— Я ненавижу себя, — сказал он, падая в снег. — Я ненавижу себя за то, что сделал с тобой.
Он попытался подняться, но ноги не слушались. Он лежал на снегу, глядя в серое небо, и чувствовал, как холод сковает его тело, как веки становятся тяжёлыми.
— Анна, — прошептал он. — Прости меня. Я не хотел. Я люблю тебя.
Его глаза закрылись, и он перестал двигаться.
Скорая приехала через двадцать минут. Врачи помогли Анне выйти из квартиры Ивана Петровича и усадили в машину. Она была слаба, её ноги дрожали, но она не хотела уезжать.
— А где мой муж? — спросила она, глядя на врачей. — Он был на улице. Он искал меня.
— Мы никого не видели, — сказал врач. — Сейчас мы отвезём вас в больницу.
— Я не могу уехать, — сказала она. — Я должна найти его.
— Вы больны, — сказал врач. — Вы замерзли. Если вы не поедете с нами, вы можете умереть.
Анна смотрела на него, и слёзы текли по её щекам. Она знала, что он прав. Но она не могла оставить Олега.
— Пожалуйста, — сказала она. — Найдите его.
На следующее утро прохожие нашли Олега в сугробе. Он лежал на боку, согнувшись, как будто пытался согреться. Его лицо было белым, глаза закрыты, руки сжаты в кулаки.
— Эй! — крикнул один из прохожих, подбегая к нему. — Эй, ты живой?
Он наклонился и приложил руку к его шее. Пульса не было.
— Вызывайте полицию и скорую! — закричал он. — Человек замёрз!
Приехала полиция, скорая. Врачи констатировали смерть от переохлаждения. Олег замёрз насмерть, ища свою жену.
Анна лежала в больничной палате, глядя в белый потолок. Она не знала, что случилось с Олегом. Она звонила ему, но телефон не отвечал. Она начинала паниковать.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, только не умирай.
Дверь палаты открылась, и вошёл врач. В его глазах была печаль.
— Анна Петровна, — сказал он. — Мне нужно сообщить вам кое-что.
— Что? — спросила она, и сердце её забилось быстрее. — Где мой муж? Он жив?
Врач помолчал, опустил глаза и сказал:
— Мне очень жаль. Вашего мужа нашли утром. Он замёрз на улице.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она не могла дышать, не могла говорить. Она смотрела на врача, но не видела его. Она видела только лицо Олега, его глаза, его улыбку.
— Нет, — прошептала она. — Нет, это невозможно. Он не мог умереть. Он был сильным.
— Мне очень жаль, — повторил врач. — Он умер от переохлаждения. Он искал вас, Анна Петровна. Он искал вас до последнего.
Анна закрыла глаза, и слёзы хлынули из её глаз. Она чувствовала, как боль разрывает её изнутри, как сердце сжимается от горя.
— Олег, — прошептала она. — Зачем ты это сделал? Зачем ты пошёл искать меня? Я бы простила тебя. Я всегда прощала тебя.
Она лежала на больничной койке, и её тело сотрясали рыдания. Она думала о том, как они были счастливы в начале, как он обнимал её, как он говорил, что никогда не бросит её. И как он выгнал её на мороз. И как он умер, ища её.
— Я никогда не прощу себе, — прошептала она. — Никогда.
***
Анна сидела на больничной койке, глядя в белую стену перед собой. Она не слышала, что говорят врачи, не видела их лиц, не чувствовала их прикосновений. Она была где-то далеко, в том самом месте, где всё было хорошо. Где она и Олег были молодыми и счастливыми.
— Анна Петровна, — сказал врач, присаживаясь рядом с ней. — Я понимаю, что это тяжело, но вы должны быть сильной. Ваш муж погиб, пытаясь найти вас. Он замёрз на улице.
Анна медленно повернула голову и посмотрела на врача. Её глаза были пустыми, как будто жизнь покинула их вместе с известием о смерти мужа.
— Это невозможно, — сказала она, и голос её был тихим, почти безжизненным. — Он не мог умереть. Он был сильным. Он всегда был сильным.
— Мне очень жаль, — повторил врач. — Он умер от переохлаждения. Его нашли в сугробе утром. Он искал вас.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она закрыла глаза, и её тело обмякло. Она потеряла сознание.
Когда она очнулась, рядом с ней сидела медсестра, держа её за руку. Глаза Анны были красными от слёз, и она чувствовала, как боль разрывает её грудь.
— Олег, — прошептала она. — Зачем ты это сделал? Зачем ты пошёл искать меня? Я бы простила тебя. Я всегда прощала тебя.
Медсестра сжала её руку и ничего не сказала. Она знала, что слова сейчас бесполезны.
Через несколько дней состоялись похороны. Анну привезли на кладбище на инвалидной коляске. Она смотрела на гроб, в котором лежал её муж, и не могла поверить, что это реальность. Он был таким холодным, таким бледным. Его лицо было спокойным, как будто он просто спал. Но он не спал. Он никогда больше не проснётся.
— Ты был дураком, Олег, — сказала она, глядя на его лицо. — Ты не знал правды. Ты думал, что я изменяю тебе, а я просто брала лекарства. Ты не знал. Я хотела сказать тебе, но ты не слушал.
Она протянула руку и коснулась его холодной руки. Слёзы текли по её щекам, и она не вытирала их.
— Я любила тебя, — сказала она. — Я всегда любила тебя. Но ты не дал мне шанса. Ты не дал мне объяснить.
Рядом с ней стоял Иван Петрович. Он был в чёрном костюме, с седыми волосами и печальными глазами. Он смотрел на Анну и чувствовал, как его сердце сжимается от боли.
— Анна, — сказал он, подходя к ней. — Мне очень жаль. Я не знал, что всё так обернётся. Если бы я знал, я бы... я бы не приходил к вам.
Анна подняла на него глаза. В них не было злости — только боль и усталость.
— Вы не виноваты, — сказала она. — Это я виновата. Я должна была сказать ему всё. Я должна была объяснить. Но я не сделала этого. Я боялась, что он снова начнёт кричать.
— Вы не могли, — сказал Иван Петрович. — Он не слушал. Он был слепым от ревности. Он не хотел слышать правду.
— Я знаю, — сказала Анна. — Но я всё равно должна была попытаться. Может быть, если бы я сказала ему правду, он бы не ушёл. Он бы не замерз.
Она снова посмотрела на гроб, и слёзы снова хлынули из её глаз.
— Прощай, Олег, — сказала она. — Ты был моим мужем, но ты не был моим счастьем. Ты был моей болью. Но я любила тебя. Я никогда не переставала любить тебя.
Церемония закончилась. Гроб опустили в могилу, и Анна смотрела, как земля закрывает его лицо, его руки, его тело. Она чувствовала, как внутри неё что-то умирает. Что-то, что она носила в себе все эти годы. Надежда. Вера. Любовь.
Когда все разошлись, Анна осталась одна у могилы. Она сидела в коляске и смотрела на свежий холмик земли, на котором лежали цветы. Она думала о том, как всё могло бы быть по-другому. Если бы он не пил. Если бы он не ревновал. Если бы он просто поверил ей.
— Я простила тебя, Олег, — сказала она, глядя на фотографию, прикреплённую к кресту. — Я простила тебя за всё. За то, что ты кричал на меня. За то, что ты унижал меня. За то, что выгнал меня на мороз. Я простила тебя. Но я не могу забыть.
Она помолчала, и слёзы снова навернулись на её глаза.
— Ты ушёл из жизни, потому что не поверил мне. Ты ушёл из жизни, потому что не хотел слушать. Я любила тебя, Олег. Но ты не дал мне шанса. Ты не дал мне шанса доказать, что я верна тебе. Ты не дал мне шанса объяснить, что Иван Петрович просто приносил мне лекарства.
Она закрыла глаза и представила его лицо. Его улыбку. Его глаза. Она вспомнила, как они познакомились, как он смотрел на неё, как он говорил, что она — его счастье. Она вспомнила, как они жили в маленькой комнатке, как он обнимал её по ночам, как он говорил, что никогда не бросит её.
— Почему всё так сложно? — прошептала она. — Почему ты не мог просто поверить мне?
Она открыла глаза и посмотрела на небо. Оно было серым, тяжёлым, низким. Снег начал падать снова — маленькие, холодные снежинки, которые таяли на её лице, смешиваясь со слезами.
— Прощай, Олег, — сказала она. — Ты был моим мужем, но ты не был моим счастьем. Ты был моей болью. Но я буду жить дальше. Я буду жить ради себя. Я не хочу, чтобы твоя смерть была напрасной.
Она развернула коляску и покатила по дорожке, ведущей к выходу с кладбища. Снег падал на её плечи, и она чувствовала, как холод проникает под одежду, но она не обращала на это внимания. Она думала о том, что будет дальше. О том, как она будет жить без него. О том, как она сможет справиться с этой болью.
На выходе из кладбища её ждал Иван Петрович. Он стоял у машины, держа в руках зонт.
— Анна, — сказал он, подходя к ней. — Позволь мне отвезти тебя домой. Ты не должна быть одна сейчас.
Анна посмотрела на него и кивнула.
— Спасибо, — сказала она. — Спасибо вам за всё. За то, что помогали мне. За то, что приносили лекарства. За то, что были рядом.
— Я всегда буду рядом, — сказал он. — Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти.
Он помог ей сесть в машину, укрыл её пледом и сел за руль.
— Я хочу сказать вам, Анна, — сказал он, глядя на неё. — Вы не должны винить себя. Он был взрослым человеком. Он сам сделал свой выбор. Он решил, что вы ему изменяете. Он решил выгнать вас на мороз. Он решил искать вас, не одевшись. Это не ваша вина.
— Я знаю, — сказала она. — Но я всё равно чувствую вину. Если бы я была сильнее, если бы я сказала ему правду раньше...
— Вы не могли, — сказал он. — Он не слушал. Он не хотел слушать. Вы не виноваты в его смерти.
Анна молчала, глядя в окно на проплывающие мимо дома. Снег продолжал падать, и она смотрела на него, думая о том, что её жизнь никогда не будет прежней.
Она вернулась в свою квартиру. Она открыла дверь и вошла внутрь. Всё было так же, как и в тот день, когда Олег выгнал её. На столе лежали таблетки, на полу валялся рецепт. Везде был беспорядок, который она так и не убрала.
Она подошла к креслу, в котором сидела в тот вечер, и села. Она смотрела на дверь, которую он закрыл перед ней, и думала о том, как всё могло бы быть по-другому.
— Я простила тебя, Олег, — сказала она в пустоту. — Но я никогда не забуду того, что ты сделал. Ты выгнал меня на мороз. Ты думал, что я изменяю тебе. Ты не верил мне. И ты умер, ища меня.
Она закрыла глаза и почувствовала, как слёзы снова текут по её щекам.
— Я не знаю, смогу ли я жить дальше, — сказала она. — Но я знаю, что я должна попытаться. Ради себя. Ради того, чтобы твоя смерть не была напрасной.
Она сидела в тишине и думала о том, что её жизнь только начинается. Она потеряла мужа, но она не потеряла себя. Она будет жить дальше. Она будет бороться. Она будет счастлива.
Она подняла голову и посмотрела в окно. Снег перестал падать, и на небе появились первые лучи солнца. Они пробивались сквозь облака, освещая комнату тёплым золотым светом.
Анна улыбнулась — впервые за долгое время. Она не знала, что её ждёт впереди, но она знала, что она справится. Она выживет. Она будет жить так, как хочется ей.
— Прощай, Олег, — сказала она. — Ты был моим мужем, но ты не был моим счастьем. Я буду жить дальше. Я буду жить ради себя. И я никогда не позволю никому сломать меня.
Она взяла телефон и набрала номер Ивана Петровича.
— Алло, — сказала она. — Иван Петрович, это Анна. Я хочу сказать вам спасибо за то, что вы были рядом. И я хочу попросить вас о помощи. Мне нужно начать новую жизнь. Вы поможете мне?
— Конечно, Анна, — сказал он. — Я всегда рядом. Мы справимся.
Анна улыбнулась и посмотрела в окно. Солнце поднималось всё выше, освещая новый день. Её новый день.
Конец!
Друзья! Я стараюсь для вас, работаю каждый день без выходных и перерывов, ущемляя себя в отдыхе. И вы, пожалуйста, постарайтесь для меня. Кто может - поблагодарите ДОНАТОМ, кто не может - хотя бы комментарием. Для развития канала важна ваша активность!
Нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше.
P.s. С любовью, ваша Виктория)