Глава 9(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Я повернулся за поддержкой к Корнею.
Дядя сидел молча всё это время — наблюдал, оценивал, всеми силами держа нейтралитет. Я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать: он ждёт, чем закончится противостояние, прежде чем выбрать сторону. Прагматик до мозга костей.
— Корней Николаевич, — обратился я к нему напрямую, — ты ведь понимаешь, о чём я говорю?!
Дядя медленно выдохнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление — быстро, мимолётно, как тень облака.
— Саша, — он заговорил мягко, почти извиняясь, — я прекрасно понимаю твои чувства. Правда понимаю. То, что ты пережил там — это... это меняет человека. Но... коллеги правы.
Удар. Не физический — гораздо хуже. У меня словно пол ушёл из-под ног.
— Расходы слишком велики, — продолжал Корней, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Риски неоправданны. Может быть, позже, когда ситуация стабилизируется, и когда мы восстановим позиции...
— Позже, — повторил я. Слово царапало горло, как осколок стекла.
Позже. Это «позже» было старо как мир. Все и во все времена говорили «позже», когда не собирались ничего делать. Позже мы улучшим условия. Позже мы повысим зарплаты. Позже мы вспомним о людях. Это «позже» никогда не наступало — и люди за этим столом прекрасно это понимали.
— Да, племянник. Сейчас — не время.
Наступила тишина. Долгая и давящая.
Я сидел неподвижно, глядя на полированную поверхность стола, и чувствовал, как что-то внутри меня проходит через странную трансформацию. Разочарование сменилось обидой. Обида — горечью. Горечь — холодной, звенящей яростью.
Они все против меня. Все до единого. Десять волков и акул, включая и мое собственного дядю. Эти хищники наверное думают, что загнали молодого щенка в угол. Что он сейчас опустит голову, подожмёт хвост и покорно примет их мудрые советы как план к действию.
О, как они ошибаются.
— Нет.
Слово из моих уст прозвучало негромко, но в наступившей тишине оно было подобно выстрелу.
— Простите? — выпучил глаза Зосима Степанович.
— Я сказал — нет. — Я поднялся, медленно, чувствуя, как распрямляется позвоночник, как расправляются плечи. — Это не обсуждение. Это не просьба. Это приказ.
— Александр Иванович...
— Помолчите.
Зосима осёкся. Его рот открылся и закрылся, как у рыбы, выброшенной на берег.
— Вы, — я обвёл их взглядом, — начнёте работу над изменением трудового кодекса предприятий корпорации. Немедленно. Задача: кардинальное улучшение условий труда, увеличение социальных выплат, страховок и заработной платы, модернизация жилых модулей, обновление оборудования.
— Это невозможно! — вырвалось у кого-то с дальнего края стола.
— Это необходимо. И это будет сделано.
Я смотрел на их лица — и впервые видел их по-настоящему. Без масок вежливости и притворной заботы. Надменность в прищуренных глазах прямо сочилась. Презрение в поджатых губах. Злость в напряжённых скулах.
Вот, значит, кем они меня считали всё это время. Малолетним прожигателем жизни, случайно усевшимся в кресло главы корпорации. Марионеткой, которой можно управлять. Глупым мальчишкой, которого легко обвести вокруг пальца. Они-то думали, что я не буду вмешиваться в их дела. Что подпишу любую бумагу, если правильно её преподнести. Что можно продолжать делать всё по-старому, пока наследничек развлекается и играет в гендиректора.
Что ж, не угадали, господа хорошие.
— Я прекрасно вижу, что вы все обо мне думаете, — произнёс я, и мой голос звучал непривычно жёстко, холодно, без тени прежней вежливости, что они явно восприняли за неуверенность. — Вижу это в ваших глазах. И хочу, чтобы вы кое-что поняли.
Пауза. Ни один из них не шевельнулся.
— Мои распоряжения должны быть выполнены в кратчайшие сроки. Без проволочек и саботажа. А если кто-то решит, что может их игнорировать... — Я позволил тишине повиснуть, растянуться, стать почти невыносимой. — Я разберусь с ним лично. Невзирая на должность, стаж и прежние заслуги. Это понятно?
Молчание. Десять каменных лиц. Десять пар глаз, в которых, пожалуй, за исключением Корнея, страх боролся с ненавистью.
— Вопросы есть?
Вопросов не было.
Я отодвинул кресло, развернулся и пошёл к выходу. Спина прямая, шаг твёрдый, как на плацу. За мной оставалась идеальная тишина.
Дверь кабинета захлопнулась за мной с громким, звонким ударом, который разнёсся по коридору и приёмной как пощёчина. Звук эхом прокатился по мраморным стенам, отразился от высоких потолков и затих где-то в глубине здания.
И только в лифте, когда двери сомкнулись, и кабина поползла ввниз, я позволил себе выдохнуть. Руки мелко дрожали, как после передозировки адреналина. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках. Во рту пересохло. Я удивился. Неужели страх перед этим людьми был где-то в глубине меня больше, чем перед ужасными и беспощадными богомолами? Вот это да!
Я прислонился к стене лифта и закрыл глаза. В темноте под веками всё ещё стояли их лица — маски, за которыми скрывались расчёт и презрение.
Итак, я только что объявил войну собственному совету директоров. Включая родного дядю. Человека, которому доверял. Человека, который, как я думал, меня понимает.
Что ж. Бывали дни и похуже...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.