"Лестница в небо" часть 3
***
Дождь яростно хлестал по лицу, но Маша не чувствовала ни холода, ни боли. Она сидела на мокрой скамейке и смотрела перед собой невидящим взглядом. Клавдия Генриховна ошиблась. Дело было вовсе не в деньгах. Не в происхождении. Не в детском доме. Если бы эта надменная женщина знала, через что Маше пришлось пройти, то поняла бы главное - теперь унизить ее было невозможно. Жизнь сделала это задолго до нее.
Память распахнулась внезапно. Словно кто-то сорвал тяжелую дверь с проржавевших петель, и перед глазами замелькали давно забытые картины. Дом малютки она не помнила совсем. Лишь позже воспитатели рассказывали, что привезли ее туда совсем крохой. А вот детский дом помнила слишком хорошо. Невозможно было забыть место, где пахло хлоркой, кислой капустой и сырыми носками на батареях. Где дети очень рано узнавали цену слабости. Где плакать было нельзя, потому что будут бить сильнее. Жестокость детдомовцев порой не знала границ. Они мстили за тягу к учебе, за длинные вьющиеся волосы, за большие голубые глаза и нежную кожу.
Маша росла тихой и очень замкнутой, что тоже становилось поводом для травли. Во сне ей отрезали пряди волос. После уроков могли подбить глаз за очередную пятерку. А однажды избили так, что она несколько дней с трудом ходила.
Маша остригла себе волосы по самый корень, ходила ссутулившись и нелепой походкой, чтобы только не провоцировать агрессивных подростков. Но ей все же не удавалось избежать наказания. И в очередной раз, когда она, маленькая и худенькая, с огромными грустными глазищами и ежиком отросших волос, все же приглянулась американской семье, желавшей удочерить русскую девочку, ее опять избили. За то, что выбрали ее, а не их.
Маша тогда, прихрамывая, ковыляла в кабинет директора и думала о возможном избавлении от несчастий и обретении новой семьи. Но подойдя к двери и услышав громкую незнакомую речь, она вдруг испугалась. Сжимая в кулачке край выцветшего свитера, она вдруг поняла: если уедет в другую страну, то никогда не узнает, кто ее родители.
Она осталась в детском доме, и вскоре, к счастью, обрела защитника. Задира Васька, которого привезли вместе с другими беспризорниками, вдруг стал защищать и опекать ее. Многие боялись его, поэтому если и пакостили Маше, то только исподтишка. Девочка зажила почти нормальной жизнью. Она была счастлива, что в ее жизни появился такой защитник, и проявляла благодарность, как только могла: делилась с ним всеми сладостями, которые изредка выдавались за обедом, а порой отдавала всю конфету целиком: ей было радостно видеть счастливые глаза мальчишки, ведь он был сластеной. Он, правда, смущаясь, спрашивал:
- А ты? Почему ты не ешь?
- Я не люблю сладкое, - врала она.
Однажды, когда Машке кто-то из мальчишек умудрился поставить подножку и она сильно ушибла коленку, Вася, не раздумывая, разбил обидчику нос. Во время обеда в столовой он демонстративно уселся с ней за один стол. Маша молча протянула ему свою конфету. Он тут же развернул фантик и заулыбался. Она тихо спросила:
- Вась, а у тебя есть семья? Мама с папой… Ну или братья…
Васька насупился:
- Нет. Один я. – И чуть помедлив, признался. - Родители сильно пили и угорели в доме. Только я выжил. Проснулся от кашля, все было в дыму… Успел только мамку вытащить во двор, но она уже и не дышала… Не люблю я это вспоминать. – Мальчишка отвернулся, чтобы Маша не увидела накатившую слезу.
Девочка тронула его за плечо:
- Вась, а можно я тебя братом буду назвать? А то у меня тоже совсем никого... А так будешь мне старшим братом.
- Давай. - Мальчишке, явно, понравился новый статус. Он засмеялся и погладил Машу по голове. Но через минуту вдруг спросил. - А что с твоими случилось? Или отказница?
- Не знаю… - И Маша поделилась с Васькой своей мечтой – узнать, кто ее родители, найти их.
- А ты спрашивала воспитателей? Что говорят?
- Ничего. Только отмахиваются. - Девочка обиженно поджала губы. - Значит, я никогда не узнаю…
А Васька, тем временем, стал размышлять вслух:
- Ну, если тебя оставили в роддоме… в архиве должно быть отказное письмо.
- Никто мне его не покажет.
Васька принял вызов, и в ту же ночь через окно влез в комнату, где в шкафах хранились сведения о воспитанниках. Мальчишка с фонариком в руках перерыл все папки, но информации о Маше нигде не было. Пришлось уйти ни с чем.
Девочка расстроилась, а Вася задумался: «что-то здесь нечисто. Надо бы побольше узнать об этой тайне». Но он прекрасно понимал, что добровольно никто эту самую тайну не выдаст. Сдаваться Васька не желал, поэтому решил пойти другим путем. Узнав, что к ним на днях должна нагрянуть комиссия, он выкрал у завхоза, старенькой бабы Нюры, ключи от продуктового склада, и как только увидел переполошившихся и бегающих взад-вперед нянечек, вызвался организовать поиски.
Пока мальчишки и девчонки рыскали по территории, Васька, выждав время, ворвался в комнату завхоза с победным криком, размахивая "найденными" ключами. Баба Нюра перекрестилась от радости, обняла мальчишку и расплакалась. Последнее время директор часто ругал завхоза за забывчивость, даже грозился уволить.
Вася был доволен полученным результатом:
- Баба Нюра, если че, вы зовите, - сказал мальчуган и, шмыгнув носом, убежал.
А спустя пару дней, уже после визита комиссии, наведался к завхозу в ее комнатку:
- Баба Нюра… Мне тоже нужна помощь. - Васька переминался с ноги на ногу. – Я по важному делу.
Баба Нюра плюхнулась на стул:
- Что ты натворил, Васечка?!
Мальчишка шмыгнул носом:
- Да не натворил я ничего. Просто, это… я бы хотел кое-что узнать. Вы ведь давно тут работаете?
- Ну…
- Мне нужно узнать информацию об одном человеке. - Васька серьезно смотрел в глаза бабе Нюре.
- Это о ком же, Васечка?
- О Маше. Мне надо знать, кто ее родители.
Охнув, баба Нюра испуганно замахала руками.
- Я ничего не знаю! Иди, иди к себе - И старательно отвела глаза.
Но Васька сразу понял, что старушка что-то недоговаривает.
- Баба Нюра… А ведь я умею не только помогать, но и пакостить. - Он смотрел на женщину с явной угрозой.
Та сразу все поняла:
- Васечка, да ж меня сразу уволят…
- Говорите. Даю слово, я вас не выдам.
И тогда тетя Нюра сдалась. Она рассказала, что Машу привезли к ним пять лет назад. Случилось это как раз накануне восьмого марта и все готовились к празднику. Начальство было немало удивлено, когда на пороге детского дома появилась директриса из дома малютки. Как оказалось, та приехала без предупреждения, и почему-то самолично привезла девочку. Выглядела директриса таинственно и как будто испуганно. Закрывшись в кабинете с директором детского дома, Вячеславом Сергеевичем, долго что-то обсуждали.
Баба Нюра была заинтригована и зашла в соседнюю с кабинетом подсобку, где хранился инвентарь для уборщиц, и прильнула к стене.
- Ты должен сохранить эту тайну. – Услышала баба Нюра женский голос. - Ты даже не представляешь, чья это дочь… Если хочешь жить, лучше молчи.
- Как это никаких бумаг не было? Что за тайны мадридского двора? – возмущался директор детского дома. - Ну хоть скажи, чья дочь-то?
И тут прозвучала фамилия. От неожиданности баба Нюра отшатнулась от стены. А потом услышала, как после долгой паузы Вячеслав Сергеевич спросил:
- А чего к тебе привез? Мог бы и в роддоме оставить, если не хотел ребенка…
- Ты что?! - зашипела директор дома малютки. - Все слишком сложно. Семья известная, кто-нибудь да проболтался бы. А ему нужно было, чтобы комар носа не подточил, и молодая мать ни о чем не догадалась. Поэтому так подстроил, будто выкрали ребенка, и все - концы в воду. Ты не помнишь нашумевшую историю про то, как во дворе элитного дома похитили ребенка прямо из коляски? Я только потом осознала, кто привозил мне ребенка.
- И все же… Почему сам привез?!
- Меньше свидетелей, меньше хлопот. Говорят, баба у него красотка была, многие ее любили. Могли пожалеть и намекнуть, где искать. По телевизору ее тогда часто показывали… Рассказывали, как по всей стране ищут малышку, и что мать с ума сходит от горя… А через месяц, потеряв надежду, она повесилась.
Оба замолчали. Потом директор дома малютки добавила:
- Ох и перепугалась я тогда! Дату рождения аж на год изменила. Имя и фамилию сама ей дала…
Вася слушал, замерев и стараясь не пропустить ни единого слова. Затем спросил:
- Но почему Машкиных документов нет в шкафу, где все папки хранятся?
Баба Нюра округлила глаза.
- Ты и там успел покопаться? - Немного помедлив, добавила. - Думаю, ее папка может быть там, где держат документы на усыновление. Слышала, очень хотят они иностранцам ее сплавить. Чтоб подальше отсюда…
Васька нахмурил лоб, думая о своем.
- Ну если мы знаем, как зовут папашу, то это уже кое что. - Лицо его вдруг посветлело. - Спасибо, баба Нюра. Вы мне очень помогли. Буду думать…
Старушка перебила его:
- Да чего там, милок, думать? Нечего и думать. Не хочет ее отец. Если б хотел, давно забрал… С этими богачами лучше не связываться.
- Ну, это мы еще посмотрим! - зло процедил сквозь зубы Васька.
***